Несколько лет назад умерла моя прабабушка. Ей было за девяносто, и смерть последовала за долгим, медленным и жестоким угасанием. Я не знал её как личность, но в моём далёком детстве она готовила для всей семьи; я помню её гефилте фиш, её лицо и то, как добра она была ко мне. На её похоронах выступал мой двоюродный дедушка, который ухаживал за ней долгие годы. Сдерживая слёзы, он сказал, что Бог забирал его мать по частям: сначала память, затем речь, а в самом конце — улыбку; и когда Бог наконец забрал её улыбку, он понял, что развязка близка, ведь это означало, что её самой уже почти не осталось.

Услышав это, я пришёл в недоумение: ведь это невообразимо ужасная участь для кого бы то ни было, и поэтому я никак не ожидал, что мой двоюродный дедушка припишет подобное Богу. Обычно иудей старается просто-не-думать о логическом следствии того, что Бог допустил трагедию. Согласно иудейской теологии, Бог непрерывно поддерживает существование Вселенной и определяет каждое событие в ней; но обычно подобные логические выводы приберегаются для более радостных поводов. Восклицая «Это совершил Бог!» только тогда, когда вас благословляют рождением дочери, и просто-не-думая «Это совершил Бог!» при выкидышах, мертворождениях и смертях младенцев в колыбели, можно составить весьма однобокое представление о благости вашего Бога.

Поэтому я и удивился, услышав, как двоюродный дедушка приписывает медленное угасание своей матери преднамеренному, стратегически спланированному деянию Бога. Это нарушало правила религиозного самообмана в том виде, в каком я их понимал.

Обрати я тогда внимание на собственное замешательство, я мог бы сделать успешное и неожиданное предсказание. Вскоре после этого мой двоюродный дедушка оставил иудейскую религию. (Насколько я знаю, он единственный, помимо меня, член нашей большой семьи, кто так поступил.)

Современный ортодоксальный иудаизм не похож ни на одну другую религию, о которой я когда-либо слышал, и я даже не знаю, как описать его тому, кого не заставляли изучать Мишну и Гемару. Там существует традиция задавать вопросы, но какого рода эти вопросы… Никого бы не удивило, если бы раввин в своей еженедельной проповеди указал на противоречие между семью днями творения и 13,7 миллиарда лет, прошедших со времён Большого взрыва, — просто потому, что он считает, будто нашёл очень хитроумное объяснение, включающее в себя три другие библейские отсылки, Мидраш и полупонятую статью из Scientific American. В ортодоксальном иудаизме разрешается замечать несоответствия и противоречия, но только ради того, чтобы их сгладить, и тот, кто придумает самое сложное объяснение, получает главный приз.

Существует традиция исследования. Но вы атакуете мишени только ради того, чтобы их защитить. Вы нападаете лишь на то, что заведомо можете отстоять.

В современном ортодоксальном иудаизме я не замечал, чтобы особо превозносили добродетель слепой веры. Сомневаться разрешено. Запрещено лишь сомневаться успешно.

Полагаю, подавляющее большинство образованных ортодоксальных иудеев в какой-то момент жизни сомневалось в своей вере. Но эти сомнения, скорее всего, выглядели примерно так: «Скептики утверждают, будто Тора говорит, что Вселенная была создана за семь дней, а это ненаучно. Но смогли бы древние израильтяне, собравшиеся у горы Синай, понять научную истину, даже если бы им её изложили? Было ли у них вообще слово „миллиард“? Проще смотреть на историю о семи днях как на метафору: сначала Бог создал свет, что символизирует Большой взрыв…»

Но разве это самое слабое место, с которого стоит атаковать собственный иудаизм? Прочтите Тору чуть дальше, и вы увидите, как Бог убивает египетских первенцев мужского пола, чтобы убедить невыборного фараона отпустить рабов, которых логически можно было бы просто телепортировать из страны. Ортодоксальный иудей, безусловно, знаком с этим эпизодом, ведь всю Тору целиком положено прочитывать в синагоге раз в год, а само это событие связано с важнейшим праздником. Название «Песах» происходит от того, что Бог миновал еврейские дома, убивая каждого первенца мужского пола в Египте.

Современные ортодоксальные иудеи в большинстве своём — добрые и цивилизованные люди, гораздо более цивилизованные, чем редакторы Ветхого Завета. Даже древние раввины были цивилизованнее. В Седере есть ритуал, во время которого из кубка отливают десять капель вина — по капле на каждую из десяти казней египетских, чтобы подчеркнуть страдания египтян. (Разумеется, вам полагается сострадать египтянам, но не настолько сильно, чтобы встать и заявить: «Это несправедливо! Так поступать неправильно!») Это являет собой интересный контраст: раввины были существенно добрее составителей Ветхого Завета и потому видели жестокость казней. Но наука в те дни была слабее, и раввины могли размышлять о неприятных аспектах Писания, не боясь, что это полностью разрушит их веру.

Вы даже не задаётесь вопросом, выставляет ли этот эпизод Бога в дурном свете, так что нет нужды поспешно выпаливать: «Пути Господни неисповедимы!», или «Мы недостаточно мудры, чтобы сомневаться в решениях Бога!», или «В убийстве младенцев нет ничего плохого, если это делает Бог!» Об этой части вопроса просто-не-думают.

Причина того, что образованные верующие люди остаются религиозными, подозреваю, кроется в том, что, когда они сомневаются, они подсознательно стараются атаковать собственные убеждения лишь в самых сильных местах — там, где их заведомо можно защитить. Более того, в тех местах, где повторение стандартной защиты приносит ощущение укрепления веры.

Наверняка очень приятно, например, прокручивать в голове заранее заготовленную защиту от вопроса: «Разве наука не говорит, что Вселенная — это просто бессмысленные атомы, хаотично снующие туда-сюда?», ведь это подтверждает осмысленность Вселенной и то, как этот смысл проистекает от Бога, и так далее. Размышлять об этом гораздо комфортнее, чем о неграмотной египетской матери, рыдающей над колыбелью своего убитого сына. Тот, кто спонтанно задумывается о последнем, сомневаясь в своей вере в иудаизм, сомневается в ней по-настоящему и, скорее всего, недолго останется иудеем.

Моя цель здесь не в том, чтобы просто нападать на ортодоксальный иудаизм. Я уверен, что на казнь первенцев найдётся то или иное оправдание, а возможно, и целый десяток. Моя мысль в том, что когда дело доходит до спонтанных сомнений, человек гораздо охотнее спонтанно атакует собственные сильные стороны, для которых у него готовы утешительные ответы, нежели спонтанно бьёт по самым слабым, наиболее уязвимым местам. Подобным образом человек, скорее всего, остановится на первом же ответе и успокоится, вместо того чтобы подвергнуть этот ответ дальнейшей критике. Более подходящим названием, чем «Избегание реальных слабых мест своих убеждений», было бы «Отсутствие спонтанных мыслей о самых болезненных слабостях своих убеждений».

Власть религии держится прежде всего на том, что люди просто-не-думают о реальных слабых местах своей веры. Я не считаю это делом привычки или обучения — это вопрос инстинкта. Люди не думают о настоящих слабых местах своих убеждений по той же причине, по которой не прикасаются к раскалённым конфоркам плиты: это больно.

Чтобы поступать правильнее: когда вы сомневаетесь в одном из своих самых заветных убеждений, закройте глаза, освободите разум, стисните зубы и намеренно подумайте о том, что ранит сильнее всего. Не прокручивайте в голове стандартные возражения, стандартные контраргументы к которым принесут вам облегчение. Спросите себя, что умные несогласные с вами люди возразили бы на ваш первый ответ, а затем на ваш второй ответ. Всякий раз, когда вы ловите себя на том, что отшатываетесь от мимолётно возникшего возражения, вытаскивайте его на передний план своего сознания. Ударьте себя в солнечное сплетение. Вонзите нож в собственное сердце и покачайте им, чтобы расширить рану. Перед лицом боли повторяйте лишь это:

То, что истинно, уже таково.

Признание этого не делает его хуже.

Попытки закрыть на это глаза не заставят его исчезнуть.

И поскольку оно истинно, именно с ним нам предстоит взаимодействовать.

Того, что ложно, не существует, чтобы этим жить.

Люди могут вынести то, что истинно,

ведь они уже это выносят.

— Юджин Джендлин¹

(Спасибо Стивену Омохундро за наводку.)

*

1. Юджин Т. Джендлин, «Фокусинг» (Bantam Books, 1982).