Перефразируя Байесовца с чёрным поясом: за каждым захватывающим, драматичным провалом кроется куда более важная история о более масштабном и менее драматичном провале, который и сделал первый провал возможным.

Если бы завтра из мира волшебным образом исчезли все следы религии, то — насколько бы ни улучшилась жизнь многих людей — мы бы и близко не подошли к исправлению тех более масштабных сбоев в здравомыслии, которые изначально сделали религию возможной.

У нас есть веские причины тратить часть сил на попытки искоренить религию напрямую, потому что она действительно является прямой проблемой. Но религия также выполняет функцию задохнувшейся канарейки в угольной шахте — религия является признаком, симптомом более глубоких проблем, которые не исчезают просто от того, что кто-то теряет веру.

Представьте себе такой мысленный эксперимент: чему вы могли бы научить людей — чему-то, что напрямую не связано с религией, но является истинным и полезным в качестве общего метода рациональности, — что заставило бы их отказаться от своих религий? Более того, представьте, что через пять лет мы собираемся опросить всех ваших учеников и посмотреть, сколько из них отказались от религии по сравнению с контрольной группой. Если вы сделаете хоть малейшую попытку бороться с религией напрямую, вы нарушите чистоту эксперимента. В классе нельзя ни разу упоминать религию или религиозные верования; нельзя даже намекать на них сколько-нибудь очевидным образом. Все ваши примеры должны быть сосредоточены на реальных случаях, не имеющих к религии никакого отношения.

Если вы не можете бороться с религией напрямую, чему же вы будете учить, чтобы поднять общую ватерлинию здравомыслия до такой степени, чтобы религия ушла под воду?

Вот некоторые из тем, которые я уже затрагивал (правда, не избегая упоминаний о религии, но это вполне можно было бы устроить):

Аффективные спирали смерти — здесь полно примеров, не связанных со сверхъестественным.

Как избегать кэшированных мыслей и фальшивой мудрости; давление конформизма.

Свидетельства и бритва Оккама — правила теории вероятностей.

«Итоговая строка» / «Двигатели познания» — причинно-следственные связи, благодаря которым работает Разум.

«Таинственные ответы на таинственные вопросы» — и вся сопутствующая цепочка, вроде требования, чтобы убеждения платили за аренду, и заглушек для любопытства — отлично иллюстрируются историческими примерами витализма и флогистона.

Несуществование онтологически фундаментальных ментальных сущностей — примените ошибку проекции ума к вероятности, перейдите к редукционизму против холизма, а затем к мозгу и когнитивным наукам.

Многочисленные составляющие искусства переживания кризиса веры — хотя вам лучше найти другое название для этой сложнейшей техники высшего уровня, которая заключается в том, чтобы действительно менять свои убеждения на основе свидетельств.

Эпистемология Тёмной стороны — преподавать это без упоминания религии было бы трудно, но в качестве примера из реального мира вы могли бы показать видеозапись допроса какого-нибудь торговца шарлатанским снадобьем.

Теория веселья — преподавать как литературоведческую теорию утопической фантастики, без прямого применения к теодицее.

«Радость в просто реальном», натуралистическая метаэтика и так далее, и так далее, и тому подобное.

Но давайте посмотрим на это с другой стороны —

Предположим, перед нами учёный, который всё ещё религиозен — будь то полноценная приверженность священным текстам или же на уровне небрежного одобрения туманной «духовности».

Мы понимаем, что этот человек не применяет никакого технического, явного понимания того...

...что именно является свидетельством и почему;

...бритвы Оккама;

...того, как оба этих правила следуют из закономерной и причинно-обусловленной работы разума как механизма построения карт и не отключаются, когда речь заходит о зубных феях;

...того, как отличить настоящий ответ от заглушки для любопытства;

...того, как самостоятельно переосмысливать вещи, а не просто повторять услышанное;

...определённых общих тенденций в развитии науки за последние три тысячи лет;

...сложного искусства действительно менять свои убеждения под воздействием новых свидетельств и отказываться от прежних убеждений;

...эпистемологии 101;

...честности перед собой 201;

...и так далее, и так далее, и тому подобного.

Если вдуматься, всё это довольно базовые темы для изучения. Краткое введение во все эти темы (ну, за исключением натуралистической метаэтики) потянуло бы... на четырёхкредитный курс бакалавриата без предварительных требований?

Но ведь есть нобелевские лауреаты, которые этот курс не проходили! Ричард Смолли, если вам нужна лёгкая мишень, или Роберт Ауманн, если вам нужен пугающий пример.

И они не могут быть единичными исключениями. Если бы все их коллеги по цеху прошли этот курс, то Смолли или Ауманна либо поправили бы (коллеги дружески отвели бы их в сторонку и объяснили азы), либо относились бы к ним с такой жалостью и беспокойством, что те вряд ли получили бы Нобелевскую премию. Могли бы вы — рассуждая реалистично, безотносительно справедливости — получить Нобелевскую премию, отстаивая существование Санта-Клауса?

Вот о чём нам говорит эта дохлая канарейка — религия: общая ватерлиния здравомыслия сейчас невероятно, абсурдно низка. Даже в самых высоких научных кругах.

Если мы выбросим эту дохлую, гниющую канарейку, в шахте, возможно, станет пахнуть чуть лучше, но ватерлиния здравомыслия от этого вряд ли сильно поднимется.

И это не критика движения неоатеизма. Вред, причиняемый религией, — это явная и непосредственная угроза, вернее, непрекращающееся бедствие, происходящее прямо сейчас. Борьба с прямыми вредоносными последствиями религии имеет приоритет над использованием её в качестве канарейки или экспериментального индикатора. Но даже если Докинз, Деннет, Харрис и Хитченс каким-то образом одержат полную и абсолютную победу в каждом уголке человеческого общества, настоящая работа рационалистов только начнётся.

*