Традиционная рациональность формулируется в виде социальных правил, нарушения которых интерпретируются как жульничество: если вы нарушаете правила, а никто другой этого не делает, вы первым совершаете предательство — что делает вас очень, очень плохим человеком. Для байесианцев же мозг — это двигатель точности: если вы нарушаете законы рациональности, двигатель просто не работает, и это в равной степени верно независимо от того, нарушает ли правила кто-то ещё или нет.

Рассмотрим проблему бритвы Оккама, с которой сталкиваются традиционные философы. Если две гипотезы одинаково хорошо соответствуют одним и тем же наблюдениям, почему мы должны верить, что более простая из них с большей вероятностью окажется верной? Можно возразить, что Бритва Оккама работала в прошлом, и поэтому, вероятно, продолжит работать в будущем. Но это само по себе апеллирует к предсказанию, основанному на бритве Оккама. Утверждение «Бритва Оккама работает до 8 октября 2027 года, а после этого перестаёт работать» сложнее, но оно точно так же соответствует всем наблюдаемым свидетельствам.

Можно поспорить, что бритва Оккама — это разумное распределение априорных вероятностей. Но что такое «разумное» распределение? Почему бы не назвать «разумным» очень сложное априорное распределение, при котором бритва Оккама работает во всех проведённых до сих пор наблюдениях, но создаёт исключения в будущих случаях?

И в самом деле, похоже, нет никакого способа обосновать бритву Оккама, кроме как апеллируя к самой бритве Оккама, что делает этот аргумент вряд ли способным убедить любого судью, который уже не принимает бритву Оккама. (Что особенного в словах, которые я выделил курсивом?)

Если вы философ, чья повседневная работа состоит в том, чтобы писать статьи, критиковать чужие статьи и отвечать на чужую критику ваших собственных статей, то вы можете посмотреть на бритву Оккама и пожать плечами. Вот и конец обоснованиям, спорам и убеждениям. Вы решаете объявить перемирие в написании статей: если ваши коллеги-философы не требуют обоснования ваших неоспоримых убеждений, вы не будете требовать обоснования их убеждений. И в качестве символа вашего договора, вашего белого флага, вы используете фразу «априорная истина».

Но для байесианца в нашу эпоху когнитивных наук, эволюционной биологии и искусственного интеллекта слова «априори» не объясняют, почему работает двигатель мозга. Если у мозга есть потрясающая «фабрика априорных истин», которая работает над производством точных убеждений, возникает вопрос: почему испытывающий жажду охотник-собиратель не может использовать эту «фабрику априорных истин», чтобы найти питьевую воду? Возникает вопрос: зачем вообще в ходе эволюции появились глаза, если существуют способы производить точные убеждения, не глядя на вещи?

Джеймс Р. Ньюмен сказал: «Тот факт, что одно яблоко, добавленное к другому яблоку, неизменно даёт два яблока, помогает при обучении арифметике, но не имеет никакого отношения к истинности утверждения, что 1 + 1 = 2». Интернет-энциклопедия философии определяет «априорные» суждения как такие, которые могут быть познаны независимо от опыта. Википедия цитирует Юма: отношения идей можно «обнаружить путём чисто мысленной операции, безотносительно к тому, существует ли что-либо где-либо во Вселенной». Вы можете увидеть, что 1 + 1 = 2, просто размышляя об этом, даже не глядя на яблоки.

Но в наш век нейробиологии следует осознавать, что мысли существуют во Вселенной; они тождественны работе мозга. Материального мозга, реального во Вселенной, состоящего из кварков в рамках единой математической физики, чьи законы не проводят никакой границы между внутренней и внешней стороной вашего черепа.

Когда вы в уме складываете 1 + 1 и получаете 2, эти мысли сами по себе воплощаются во вспышках нейронных паттернов. В принципе, мы могли бы наблюдать на опыте те же самые материальные события, происходящие в чьём-то чужом мозгу. Для этого потребовались бы некоторые успехи в вычислительной нейробиологии и интерфейсах мозг-компьютер, но в принципе это возможно сделать. Вы могли бы увидеть, как материально работает чужой двигатель, через материальные причинно-следственные связи вычисляя посредством «чистой мысли», что 1 + 1 = 2. Чем наблюдение за этим паттерном в чужом мозгу отличается, как способ познания, от наблюдения за тем, как ваш собственный мозг делает то же самое? Когда «чистая мысль» говорит вам, что 1 + 1 = 2, «независимо от какого-либо опыта или наблюдения», вы, по сути, наблюдаете свой собственный мозг в качестве доказательства.

Если это кажется контринтуитивным, попробуйте взглянуть на разум/мозг как на двигатели — двигатель, который сталкивает нейронный паттерн для единицы и нейронный паттерн для единицы и получает нейронный паттерн для двойки. Если этот двигатель вообще работает, то он должен выдавать тот же результат, когда наблюдает (с помощью глаз и сетчатки) за аналогичным мозгом-двигателем, совершающим аналогичное столкновение, и копирует в себя получившийся паттерн. Иными словами, для любой формы априорного знания, полученного с помощью «чистой мысли», вы узнаёте ровно то же самое, что узнали бы, если бы увидели сторонний мозг-двигатель, осуществляющий те же самые чистые вспышки нейронной активности. Двигатели эквивалентны, конечные результаты эквивалентны, зацепления убеждений одинаковы.

Нет ничего, что вы могли бы знать «априори» и чего не могли бы знать с той же степенью достоверности, наблюдая за выделением химических нейромедиаторов в чьём-то чужом мозгу. Как вы думаете, что вы такое, дорогой читатель?

Вот почему вы можете предсказать результат сложения одного яблока с другим, сначала вообразив это в уме, или ввести «3 × 4» в калькулятор, чтобы предсказать результат воображаемого расположения 4 рядов по 3 яблока в каждом. Вы и яблоко существуете внутри единого физического процесса, не имеющего границ, и одна его часть может отражать другую.

Являются ли нейронные вспышки, которые философы называют «априорными убеждениями», произвольными? Многие ИИ-алгоритмы работают лучше благодаря «регуляризации», которая смещает пространство решений в сторону более простых вариантов. Но сами регуляризованные алгоритмы при этом сложнее: они содержат дополнительную строчку кода (или тысячу дополнительных строчек) по сравнению с нерегуляризованными алгоритмами. Человеческий мозг склонен к простоте, и благодаря этому мы мыслим эффективнее. Если вы нажмёте кнопку «Игнорировать» на этом этапе, вы останетесь со сложным мозгом, который существует без всякой причины и работает без всякой причины. Так что не пытайтесь говорить мне, будто «априорные» убеждения произвольны, ведь они уж точно получаются не в результате генерации случайных чисел. (Да и что вообще означает прилагательное «произвольный»?)

Нельзя оправдать присвоение суждению ярлыка «априорного» указанием на то, что другие философы испытывают трудности с обоснованием своих суждений. Если философ неспособен что-то объяснить, этот факт не подаст электричество в холодильник и не послужит волшебной фабрикой по производству точных убеждений. Здесь не может быть перемирия, белого флага — пока вы не поймёте, почему этот двигатель работает.

Если очистить разум от обоснований, от аргументов, то кажется очевидным, почему бритва Оккама работает на практике: мы живём в простом мире, в низкоэнтропийной вселенной, где можно найти короткие объяснения. «Но, — воскликните вы, — почему сама Вселенная упорядочена?» Этого я не знаю, но именно в этом вижу следующую тайну, требующую объяснения. И это совсем не тот же вопрос, что «Как мне доказать бритву Оккама гипотетическому оппоненту, который её ещё не принял?»

Возможно, вы не сможете ничего доказать гипотетическому оппоненту, который не принимает бритву Оккама, — точно так же, как вы ничего не докажете камню. Разуму необходима некоторая динамическая структура, чтобы вообще быть способным принимать аргументы. Если разум не реализует правило Modus Ponens, он может целыми днями принимать «А» и «А → B», так и не выдав на выходе «B». Как обосновать Modus Ponens разуму, который его ещё не принял? Как доводами превратить камень в разум?

Мозг эволюционировал из материи, не имеющей мозга, путём естественного отбора; его существование не было логически обосновано в споре с идеальным студентом-философом с абсолютно чистым разумом. Это не делает наши суждения бессмысленными. Мозг-двигатель может работать правильно, формируя точные убеждения, даже если он был всего лишь построен — руками человека или кумулятивным давлением стохастического отбора, — а не вызван к жизни доводами. Но чтобы такой ответ вас удовлетворил, нужно смотреть на рациональность через призму двигателей, а не аргументов.

*