Да, я уже писал о том, что «наука» по своей сути публична. Я писал, что «наука» отличается от просто рационального знания принципиальной возможностью самостоятельно воспроизвести научные эксперименты, знать, не полагаясь на авторитеты. Я говорил, что «науку» следует определить как общедоступное знание человечества. Я даже предполагал, что будущие поколения будут рассматривать все статьи, не опубликованные в журналах открытого доступа, как ненаучные — ведь знание не может быть частью публичного достояния человечества, если за право прочесть его вы требуете деньги.

Но это лишь одно из видений будущего. В другом видении знание, которое мы сейчас зовем «наукой», `изымается` из общественного достояния: книги и журналы спрятаны и охраняются мистическими культами `гуру` в мантиях, требующими для доступа прохождения жутких ритуалов посвящения — и всё ради того, чтобы больше людей `действительно` стали его изучать.

Ведь прямо сейчас люди `могут` изучать науку, но они `этого не делают.`

В `социальной психологии` это называется «дефицитом». То, что кажется дефицитным, ценится выше. И этот эффект `особенно` силен в отношении информации: мы гораздо охотнее пытаемся получить сведения, которые считаем секретными, и ценим их гораздо больше, когда всё-таки получаем.

Мне кажется, в случае с наукой люди предполагают: если информация находится в свободном доступе, она вряд ли важна. Поэтому вместо этого люди вступают в секты, у которых хватает ума держать свои Великие Истины в секрете. Великая Истина на поверку может оказаться сущей белибердой, но она приносит больше удовлетворения, чем логичная наука, просто потому, что она `секретна.`

Наука — это великое «Похищенное письмо» наших дней, оставленное на самом видном месте и всеми проигнорированное.

Конечно, научная открытость на руку научной элите. Они-то уже `прошли` ритуалы посвящения. Но для остальной планеты свободный доступ скрывает науку во сто крат эффективнее, чем если бы её книги охранялись в тайных хранилищах, а для получения доступа приходилось бы ходить по раскаленным углям. (Что, безусловно, было бы грозным испытанием, ведь великие тайны теплоизоляции доступны лишь Физикам-Посвященным Третьего Уровня.)

Если бы научные знания были скрыты в древних хранилищах (а не в неудобных платных журналах), люди бы по крайней мере `пытались` проникнуть в эти хранилища. Они бы `отчаянно стремились` изучать науку. Особенно когда видели бы мощь, которой обладают Физики Восьмого Уровня, и слышали бы, что им `не положено знать` объяснение.

И если бы вы попытались основать культ вокруг, скажем, саентологии, то поначалу вы бы вызвали некоторый общественный интерес. Но люди очень быстро начали бы задавать неудобные вопросы: «Почему вы не продемонстрируете публично свои силы Восьмого Уровня, как это делают Физики?», «Почему ни один из Магистров Математики не желает вступать в ваш культ?», «Зачем мне следовать за вашим Основателем, если за пределами своей секты он не достиг даже Восьмого Уровня хоть в чём-то?», и «Почему я должен изучать `ваш` культ `в первую очередь`, когда Дантисты Рока умеют вытворять куда более впечатляющие вещи?»

Если взглянуть на это под таким углом, «побег» математики из пифагорейского культа начинает казаться крупной стратегической ошибкой человечества.

Знаю, что вы скажете: «Но ведь наука `действительно` окружена суровыми ритуалами посвящения! К тому же её `по самой её природе` трудно изучать! Почему `это` не считается?» Да потому, что публика `считает`, будто наука находится в свободном доступе. Если вам `разрешено` её изучать, значит, она недостаточно важна, `чтобы` её изучать.

Это проблема имиджа — люди ориентируются на отношение окружающих. `Кто угодно` может зайти в супермаркет и купить лампочку, и никто не смотрит на неё с благоговейным трепетом. Физика процесса вроде как не секретна (хотя `лично вы` её не знаете), а в газете есть объяснение из одного абзаца, звучащее смутно авторитетно и убедительно — по сути, никто не относится к лампочке как к священной тайне, а значит, не относитесь и вы.

Даже простейшие мелочи, совершенно неодушевлённые предметы вроде распятий, могут казаться волшебными, если все `смотрят` на них как на магию. Но поскольку вам теоретически `разрешено` узнать, как работает лампочка, без необходимости взбираться на гору в поисках далекого Монастыря Электриков, нет никакой нужды `на самом деле` утруждать себя её изучением.

Разумеется, поскольку наука действительно включает в себя как социальные, так и когнитивные ритуалы посвящения, сами учёные не испытывают полного разочарования в своей сфере. Проблема в том, что в современном мире изначально очень мало людей утруждают себя изучением науки. Наука не может быть истинным Тайным Знанием, потому что знать её разрешено любому встречному — `хотя на самом деле они её не знают`.

Если бы Великая Тайна Естественного Отбора, переданная Дарвином, Который Не Забыт, открывалась вам только после того, как вы заплатите 2000 долларов и пройдете церемонию с факелами, рясами, масками и принесением в жертву быка, — `вот тогда`, когда вам показали бы окаменелости, показали бы под микроскопом оптический кабель, проходящий сквозь сетчатку глаза, и наконец поведали бы Истину, вы бы воскликнули: «Это гениальнейшая вещь на свете!» и `были бы полностью удовлетворены`. И если бы после этого какой-нибудь другой культ попытался внушить вам, что всё создал бородатый мужик на небесах 6000 лет назад, вы бы просто покатились со смеху.

И знаете, так ведь могло быть действительно гораздо `веселее`. Особенно если бы для посвящения вам требовалось самостоятельно — или вместе с сокурсниками — собрать воедино часть доказательств, прежде чем вы сможете сказать своему Научному Сэнсэю, что готовы перейти на следующий уровень. Это было бы не очень `эффективно`, конечно, но зато `весело.`

Если бы человечество никогда не совершило этой ошибки — не пошло по религиозному пути и не научилось бояться всего, что отдаёт религией, — то, возможно, церемония вручения докторских степеней включала бы литании и песнопения, потому что, ну согласитесь, людям же это нравится. Зачем лишать жизни всякого веселья?

Может быть, мы просто всё делаем неправильно.

И нет, я не всерьёз предлагаю попытаться повернуть вспять последние пятьсот лет открытости и засекретить всю науку. По крайней мере, не в данный момент. Эффективность сейчас важна, особенно в таких областях, как медицинские исследования. Я просто объясняю, почему не расскажу никому Секрет того, как невыразимое различие между синевой и краснотой рождается из простых атомов, меньше чем за 100 000 долларов —

Кхм! Я хотел сказать, что делюсь этим видением альтернативной Земли ради того, чтобы вы относились к науке на равных с культами. Чтобы вы не обесценивали научную истину, когда узнаёте её, просто из-за того, что её не охраняют должным образом, под стать её ценности. Представьте себе мантии и маски. Вообразите, как вы пробираетесь в хранилища и крадёте Утраченное Знание Ньютона. И не позволяйте никаким организациям, которые действительно используют мантии и маски, одурачить себя, если только они при этом не показывают вам данные.

Похоже, в умах людей есть пустые ячейки для Эзотерических Знаний, Глубоких Секретов, Скрытой Истины. И я даже не критикую эту особенность нашей психики! Глубокие тайные эзотерические скрытые истины действительно существуют — например, квантовая механика или байесовская структура. Мы просто привыкли преподносить Скрытую Истину крайне разочаровывающим образом, облекая её в ложную будничность.

Но если ячейки для секретных знаний не заполнить истинными убеждениями, они заполнятся ложными. Изучать нечего, кроме науки — эмоциональная энергия должна быть либо вложена в реальность, либо потрачена впустую на полную чушь, либо уничтожена. Что касается меня, я считаю, что лучше вкладывать эмоциональную энергию; не стоит попусту отказываться от веселья.

Сейчас мы получили худшее из обоих миров. Наука на самом деле не бесплатна, ведь курсы стоят дорого и учебники стоят дорого. Но публика считает, что раз это дозволено знать каждому, то это не так уж и важно.

В идеале хотелось бы устроить всё с точностью до наоборот.

*