Задолго до братьев Райт люди мечтали летать с помощью волшебных зелий. В самом чистом стремлении летать не было ничего нерационального. В желании посмотреть сверху вниз на облако не было ничего предосудительного. Нерациональной была только часть про «волшебные зелья».

Предположим, вы поместили меня в томограф для ФМРТ и записали активность моего мозга в тот момент, когда я наблюдаю за запуском космического челнока. (Желание побывать в космосе не «реалистично», но это принципиально подчиняющаяся законам природы мечта — та, которую можно осуществить в упорядоченной вселенной.) Снимок ФМРТ — возможно, да, а может быть, и нет — будет похож на снимок глубоко верующего христианина, созерцающего сцену Рождества.

Если бы экспериментатор получил такой результат, нашлось бы немало людей — как христиан, так и некоторых атеистов, — которые бы злорадствовали: «Ха-ха, космические путешествия — это твоя религия!»

Но здесь граница между категориями проведена неверно. Это всё равно что утверждать: раз кто-то когда-то пытался летать нерациональными способами, значит, никто больше не должен получать удовольствие, глядя из окна самолёта на раскинувшиеся внизу облака.

Если запуск ракеты — это то, что пробуждает во мне чувство эстетической трансцендентности, я не считаю это заменой религии. Это теоморфизм — точка зрения злорадствующих верующих, которые полагают, будто у каждого, кто не религиозен, в душе зияет пустота, требующая заполнения.

Хотя, справедливости ради по отношению к верующим, это не просто злорадное допущение. Существуют атеисты с пустотами в душе, имеющими форму религии. Я действительно видел попытки подменить религию атеизмом или даже трансгуманизмом. И результат неизменно оказывался ужасным. Крайне ужасным. Абсолютно, жалко и убого ужасным.

Я называю подобные потуги «гимнами несуществованию Бога».

Когда кто-то берется писать атеистический гимн — «Славься, о неразумная Вселенная» и всё в таком духе, — результат без исключения получается отстойным.

Почему? Потому что они подражают. Потому что у них нет никакой мотивации писать этот гимн, кроме смутного ощущения, что раз у церквей есть гимны, то и у них должен быть свой. И на чисто художественном уровне это ставит их гораздо ниже подлинного религиозного искусства, которое не является чьим-то подражанием, а представляет собой самобытное, искреннее выражение чувств.

Религиозные гимны (зачастую) создавались людьми, которые глубоко чувствовали, писали искренне и вкладывали недюжинные усилия в стихосложение и образность своих творений — именно это придает их работам то изящество художественной целостности, которым они обладают.

Так неужели атеисты обречены жить без гимнов?

Существует лакмусовая бумажка для любых попыток посттеизма. Эта проверка звучит так: «Если бы религия никогда не существовала среди человеческого рода — если бы мы никогда не совершали той первородной ошибки, — сохраняли бы смысл эта песня, это искусство, этот ритуал, этот образ мыслей?»

Если бы человечество никогда не совершило этой первородной ошибки, гимнов несуществованию Бога не было бы. Но браки бы по-прежнему существовали, поэтому сама идея атеистической свадебной церемонии имеет глубокий смысл — до тех пор, пока вы внезапно не пускаетесь в лекцию о том, что Бога нет. Ведь в мире, где религии никогда не существовало, никто бы не стал прерывать свадьбу разговорами о неправдоподобности некой далекой гипотетической концепции. Люди говорили бы о любви, детях, обязательствах, честности, преданности, но кому, черт возьми, пришло бы в голову упоминать Бога?

И в человеческом мире, где религии никогда не существовало, по-прежнему находились бы люди, у которых наворачивались бы слезы на глаза при виде взлетающего космического челнока.

Вот почему, даже если эксперимент покажет, что при наблюдении за запуском шаттла у меня активируются участки мозга, связанные с «религией» и чувством трансцендентного, я не считаю это заменой религии. Полагаю, те же самые области мозга загорались бы по той же самой причине, живи я в мире, где религию никогда не изобретали.

Хороший «атеистический гимн» — это просто песня о чём угодно, о чём стоит спеть, и что по воле случая не имеет отношения к религии.

Кроме того, глупость наизнанку — это ещё не ум. Самый круглый дурак в мире может сказать, что светит солнце, но от этого на улице не потемнеет. Суть не в том, чтобы построить жизнь, которая бы в каждой своей внешней черте как можно меньше походила на религию, — именно такой ход мыслей порождает гимны несуществованию Бога. Если бы человечество никогда не совершило этой первородной ошибки, никто бы не пытался избегать вещей, которые смутно напоминают религию. Пусть ваши убеждения будут точными, а чувства — соответствующими: если космические запуски действительно реальны, а вид поднимающейся ракеты заставляет вас петь, так напишите же эту песню, черт побери.

Если у меня наворачиваются слезы при запуске космического шаттла, это не значит, что я пытаюсь заполнить пустоту, оставленную религией, — это значит, что моя эмоциональная энергия, мое неравнодушие укоренены в реальном мире.

Если бы Бог действительно говорил открыто и надежно отвечал на молитвы, он стал бы еще одной скучной реальной вещью, верить в которую стоило бы не больше, чем в почтальона. Будь Бог реален, это уничтожило бы внутреннюю неуверенность, компенсируемую внешним пылом. И если бы все остальные тоже верили в реальность Бога, исчезла бы исключительность статуса одного из «избранных».

Если же вы вкладываете свою эмоциональную энергию в космические полеты, вы избавлены от этих уязвимостей. Я могу видеть, как взлетает шаттл, не теряя чувства благоговения. Все остальные могут верить, что шаттлы реальны, но от этого они не становятся менее особенными. Я не загнал себя в угол.

Выбор между Богом и человечеством — это не просто выбор между наркотиками. И самое главное — человечество действительно существует.

*