Народ Израиля колеблется между Иеговой и Ваалом, поэтому Илия объявляет, что проведет эксперимент, дабы разрешить спор — весьма новое слово для тех времен! Жрецы Ваала положат своего быка на жертвенник, а Илия положит на жертвенник быка Иеговы, но ни тому, ни другому не будет позволено разводить огонь. Тот Бог, который истинен, сам ниспошлет огонь на свою жертву. Жрецы Ваала служат Илии контрольной группой: те же дрова, тот же бык и те же жрецы, совершающие призывания, но к ложному богу. Затем Илия поливает свой жертвенник водой — нарушая симметрию эксперимента, но это было на заре науки, — дабы обозначить сознательное принятие бремени доказывания, подобно требованию уровня значимости в 0,05. Огонь нисходит на жертвенник Илии, что является результатом экспериментального наблюдения. Наблюдающий за этим народ Израиля восклицает: «Господь есть Бог!» — рецензирование.

А затем люди уводят 450 жрецов Ваала к потоку Киссону и перерезают им глотки. Сурово, но необходимо. Вы должны решительно отвергнуть опровергнутую гипотезу, и сделать это быстро, пока она не успела породить оправдания для собственной защиты. Если позволить жрецам Ваала выжить, они начнут лепетать о том, что религия — это отдельный магистериум, который нельзя ни доказать, ни опровергнуть.

В прежние времена люди действительно верили своим религиям, а не просто верили в них. Библейские археологи, отправлявшиеся на поиски Ноева ковчега, не думали, что тратят время впустую; они рассчитывали прославиться. Лишь после того, как им не удалось найти подтверждающих доказательств — а вместо них обнаружились опровергающие, — верующие совершили то, что Уильям Бартли назвал отступлением к приверженности: «Я верю, потому что верю».

В прежние времена не существовало концепции религии как отдельного магистериума. Ветхий Завет — это своего рода поток сознания культуры, свалка всего подряд: истории, законов, нравоучительных притч и, да, моделей устройства Вселенной. Ни в одном пассаже Ветхого Завета вы не найдете рассуждений о трансцендентном трепете перед сложностью Вселенной. Но зато там полно научных утверждений — например, о том, что Вселенная была создана за шесть дней (что является метафорой Большого взрыва), или о том, что зайцы жуют жвачку (что является метафорой...).

В прежние времена за слова о том, что местную религию «невозможно доказать», вас бы сожгли на костре. Одно из центральных верований ортодоксального иудаизма заключается в том, что Бог явился на горе Синай и громовым голосом произнес: «Да, всё это правда». С байесовской точки зрения это чертовски недвусмысленное доказательство существования сущности со сверхчеловеческим могуществом. (Хотя это и не доказывает, что данная сущность является Богом как таковым или что она доброжелательна — это вполне могли быть инопланетные подростки.) Подавляющее большинство религий в истории человечества — за исключением разве что изобретенных крайне недавно — рассказывают о событиях, которые, произойди они на самом деле, послужили бы абсолютно бесспорными доказательствами. Ортогональность религии и фактологических вопросов — это недавняя и сугубо западная концепция. Авторы оригинальных священных текстов даже не видели разницы.

Римская империя унаследовала философию от древних греков, насаждала закон и порядок в своих провинциях, вела бюрократический учет и принудительно поддерживала религиозную терпимость. Как следствие, Новый Завет, созданный во времена Римской империи, несет на себе некоторые следы современности. Вы не могли сочинить историю о том, как Бог полностью стер с лица земли город Рим (а-ля Содом и Гоморра), потому что римские историки уличили бы вас во лжи, а побить их камнями за это было нельзя.

Напротив, люди, сочинявшие истории Ветхого Завета, могли выдумывать практически все, что им вздумается. Первые египтологи были искренне потрясены, не обнаружив ни единого следа пребывания еврейских племен в Египте. Они не ожидали найти записи о Десяти казнях египетских, но рассчитывали найти хоть что-то. Как выяснилось, кое-что они все-таки нашли. Они выяснили, что в предполагаемый период Исхода Египет правил большей частью Ханаана. Это одна огромная историческая ошибка, но когда нет библиотек, уличить вас некому.

В Римской империи библиотеки были. Поэтому Новый Завет не заявляет о масштабных, зрелищных, геополитических чудесах, какими изобилует Ветхий Завет. Вместо этого Новый Завет описывает чудеса поменьше, которые, тем не менее, укладываются в ту же систему доказательств. Мальчик падает, и у него идет пена изо рта; причина тому — нечистый дух; резонно ожидать, что нечистый дух побежит от истинного пророка, но не побежит от шарлатана; Иисус изгоняет нечистого духа; следовательно, Иисус — истинный пророк, а не шарлатан. Это совершенно обычное байесовское рассуждение, если принять базовую посылку, что эпилепсия вызывается демонами (а прекращение эпилептического припадка доказывает, что демон сбежал).

Религия в прошлом не просто претендовала на истинность в фактологических и научных вопросах — она претендовала вообще на всё. Религия устанавливала свод законов — до появления законодательных органов; религия излагала историю — до появления историков и археологов; религия предписывала сексуальную мораль — до появления женского освободительного движения; религия описывала формы государственного правления — до появления конституций; и религия отвечала на научные вопросы — от биологической систематики до образования звезд. Ветхий Завет не рассуждает о благоговении перед сложностью Вселенной — он был занят установлением смертной казни для женщин, носящих мужскую одежду, что в ту эпоху было вполне солидным и удовлетворительным религиозным содержанием. Современная концепция религии как сугубо этической сферы возникла лишь потому, что все остальные области прибрали к рукам более эффективные институты. Этика — это то, что осталось.

Или, вернее, люди думают, что этика — это то, что осталось. Возьмите культурную свалку 2500-летней давности. Со временем человечество уйдет далеко вперед, и элементы этой древней культурной свалки будут казаться все более вопиюще устаревшими. Этика тоже не была застрахована от человеческого прогресса — например, сегодня мы осуждаем такие одобренные Библией практики, как рабовладение. Почему же люди думают, что этика — это по-прежнему законная добыча?

По сути своей, в этической проблеме избиения тысяч невинных первенцев мужского пола — предпринятого ради того, чтобы убедить неизбранного фараона отпустить рабов, которых чисто логически можно было просто телепортировать из страны, — нет ничего мелкого. Это должно быть более вопиющим, чем сравнительно тривиальная научная ошибка о том, что у кузнечиков четыре ноги. И тем не менее, если вы скажете, что Земля плоская, на вас посмотрят как на сумасшедшего. Но если вы скажете, что Библия — ваш источник этики, женщины не влепят вам пощечину. Представление большинства людей о рациональности определяется тем, что, по их мнению, сойдет им с рук; они думают, что поддержка библейской этики сойдет им с рук, и поэтому им требуется лишь вполне посильное усилие по самообману, чтобы закрыть глаза на моральные проблемы Библии. Все согласились не замечать слона в комнате, и такое положение дел может сохраняться какое-то время.

Возможно, когда-нибудь человечество шагнет еще дальше, и к любому, кто ссылается на Библию как на источник этики, будут относиться так же, как к Тренту Лотту, поддержавшему президентскую кампанию Строма Термонда. И тогда заговорят о том, что «истинной сутью» религии всегда была генеалогия или что-то в этом роде.

Идея о том, что религия — это отдельный магистериум, который невозможно ни доказать, ни опровергнуть, — это Большая Ложь — ложь, которую повторяют снова и снова, чтобы люди произносили ее не задумываясь, но которая при критическом рассмотрении оказывается попросту ложной. Это дикое искажение того, как религия развивалась исторически, как все священные писания представляют свои верования, что говорят детям, чтобы убедить их, и во что до сих пор верит большинство религиозных людей на Земле. Нельзя не восхититься абсолютной наглостью этого утверждения, стоящего в одном ряду с лозунгом «Океания всегда воевала с Остазией». Прокурор выхватывает окровавленный топор, а обвиняемый, на мгновение опешив, быстро соображает и заявляет: «Но вы не можете опровергнуть мою невиновность одними лишь уликами — это отдельный магистериум!»

А если это не сработает, возьмите листок бумаги и начеркайте себе карточку «Бесплатный выход из тюрьмы».

*