Люди часто разыгрывают спектакль из нейтралитета или воздержания от суждений, чтобы продемонстрировать свою зрелость, мудрость, беспристрастность или просто более высокую позицию наблюдателя.

Примером могут послужить мои родители, которые на теологические вопросы вроде «Почему в Древнем Египте, где прекрасно документировались самые разные вещи, нет никаких свидетельств того, что там когда-либо жили евреи?» отвечают: «О, когда я был в твоем возрасте, я тоже задавался подобными вопросами, но потом перерос это».

Другой пример — директор школы, который, поймав двух дерущихся на площадке детей, строго говорит: «Неважно, кто начал драку, важно, кто её закончит». Конечно, важно, кто начал драку. У директора может не быть надежной информации об этом критическом факте, но если так, директору следует сказать об этом прямо, а не списывать со счетов важность того, кто ударил первым. Пусть кто-нибудь из родителей попробует ударить директора — посмотрим, далеко ли они уедут в суде на аргументе «неважно, кто начал». Но для взрослых детские драки — это просто неудобство, и для их собственного удобства совершенно неважно, кто из детей её начал. Им удобно лишь одно — чтобы драка прекратилась как можно быстрее.

Подобная динамика, как мне кажется, определяет поведение великих держав в международной дипломатии, когда они строго велят меньшим сторонам прекратить воевать прямо сейчас. Великой державе неважно, кто начал — кто спровоцировал, а кто отреагировал несоразмерно, — потому что продолжающееся неудобство для великой державы зависит исключительно от самого факта тлеющего конфликта. Ах, разве Израиль и ХАМАС не могут просто поладить?

Это я и называю «попытками казаться мудрым». Разумеется, есть много способов показать свою мудрость. Но попытка продемонстрировать её через отказ строить предположения, отказ суммировать доказательства, отказ выносить суждения, отказ принимать чью-либо сторону — оставаясь над схваткой и взирая на всех с высоты своего высокомерного и снисходительного величия (то есть демонстрируя мудрость молчанием и бездействием) — что ж, это кажется мне особенно претенциозным.

Паулу Фрейре говорил: «Умыть руки в конфликте между сильным и бессильным означает принять сторону сильного, а не сохранить нейтралитет».¹ Детская площадка — отличное место для хулигана и ужасное для его жертвы, если учителям наплевать, кто начал. Точно так же и в международной политике: мир, в котором великие державы отказываются принимать чью-либо сторону и требуют лишь немедленного перемирия, — прекрасный мир для агрессоров и ужасное место для тех, кто подвергся агрессии. Но, разумеется, это очень удобный мир для того, чтобы быть великой державой или директором школы.

Поэтому отчасти такое поведение можно списать на чистейший эгоизм со стороны «Мудрецов».

Но отчасти это также связано со стремлением продемонстрировать превосходство своей позиции. В самом деле — что подумают другие взрослые о директоре, который как будто действительно принимает одну из сторон в драке между какими-то детьми? Да ведь это опустит статус директора до простого участника потасовки!

То же самое происходит и с почитаемым старейшиной — будь то генеральный директор, престижный академик или создатель списка рассылки, — чья репутация справедливого человека держится на его отказе выносить суждения, пока остальные выбирают стороны. Противоборствующие стороны обращаются к нему за поддержкой, но почти всегда тщетно; ведь Мудрецов почитают как судей лишь при условии, что они почти никогда на самом деле не выносят суждений, — ведь тогда они станут просто очередными участниками склоки, ничем не лучше любого другого рядового спорщика.

(Странно, но судьи в реальной правовой системе могут раз за разом выносить настоящие вердикты и при этом автоматически не терять репутацию беспристрастных арбитров. Возможно, благодаря общепринятой норме, согласно которой они должны судить, ведь это их работа. Или, возможно, потому, что судьям не приходится раз за разом выносить решения по вопросам, расколовшим племя, от почтения которого зависит их статус.)

Действительно существуют случаи, когда воздержание от суждений вполне рационально, когда люди спешат с выводами исключительно из-за своих когнитивных искажений. Как сказал Майкл Руни:

Эта ошибка схожа с той, которую я постоянно вижу у студентов, только начинающих изучать философию: когда они сталкиваются с аргументами в пользу скептицизма, они вместо этого становятся релятивистами. То есть когда рациональный вывод требует воздержаться от суждений по какому-либо вопросу, слишком многие люди приходят к выводу, что любое суждение столь же правдоподобно, как и любое другое.

Но как тогда нам избежать (связанного с этим, но всё же иного) псевдорационального поведения, когда человек демонстрирует свою непредвзятую беспристрастность, ложно утверждая, будто текущий баланс свидетельств нейтрален? «О, ну конечно, вокруг полно страстных дарвинистов, но мне кажется, что имеющиеся у нас свидетельства не позволяют однозначно сделать выбор в пользу естественного отбора, а не разумного замысла».

В этой связи я бы посоветовал помнить, что нейтралитет — это тоже конкретное суждение. Это не попытка встать над чем-либо. Это выдвижение вполне определённой и конкретной позиции о том, что баланс свидетельств в данном случае допускает лишь один итог, который по совпадению оказывается нейтральным. И такое мнение тоже может быть ошибочным; отстаивание нейтралитета столь же уязвимо для критики, как и отстаивание любой конкретной стороны.

То же самое касается и социально-политических вопросов. Если кто-то говорит, что у сторонников и противников абортов есть свои здравые аргументы и что им действительно следует попытаться прийти к компромиссу и больше уважать друг друга, этот человек вовсе не занимает позицию над двумя стандартными сторонами в дискуссии об абортах. Он высказывает вполне определённое суждение — точно такое же частное, как и возгласы «за жизнь!» или «за свободу выбора!»

Если ваша цель — развить в себе общую способность формировать более точные убеждения, возможно, будет полезно не концентрироваться на столь эмоционально заряженных темах, как аборты или израильско-палестинский конфликт. Но дело не в том, будто рационалист слишком зрел, чтобы говорить о политике. И не в том, будто рационалист возвышается над этой глупой потасовкой, до участия в которой опускаются лишь обычные партийные активисты да юным энтузиастам.

Как пишет Робин Хансон, способность вести потенциально конфликтные разговоры — это ограниченный ресурс. Если вы видите способ потянуть канат в сторону, вы имеете полное право тратить свои ограниченные ресурсы на относительно менее популярные вопросы, где дополнительное обсуждение приносит относительно более высокую предельную отдачу.

Но тогда обязанности, которые вы отодвигаете на второй план, — это лишь вопрос ограниченности ваших ресурсов. А вовсе не следствие того, что вы парите высоко в небесах, безмятежный и Мудрый.

Мой ответ на комментарий Пола Грэма на Hacker News, пожалуй, заслуживает того, чтобы повторить его здесь в качестве резюме:

Есть разница между:

Вынесением нейтрального суждения;

Отказом от траты дополнительных ресурсов;

Притворством, будто любое из вышеперечисленного — признак глубокой мудрости, зрелости и превосходства вашей точки обзора, с сопутствующим намеком на то, что спорящие стороны занимают более низкие позиции, разница между которыми сверху кажется несущественной.

*

1. Паулу Фрейре, «Политика образования: культура, власть и освобождение» (Greenwood Publishing Group, 1985), 122.