Не повышай давление, сделай стену ниже. — Лоис Макмастер Буджолд, Комарр²

Как-то раз мне довелось беседовать с нерационалисткой, которая каким-то образом забрела на встречу местных рационалистов. Она как раз заявила: (а) она верит в душу и (б) не верит в крионику, потому что считает, что душа не останется в замороженном теле. Я спросил: «Но откуда вы это знаете?» По замешательству, мелькнувшему на её лице, стало предельно ясно, что этот вопрос никогда не приходил ей в голову. Я говорю это не в упрёк — она показалась мне приятным человеком, совершенно не обученным рациональности, как и большинство остальных людей. Мне действительно нужно написать эту книгу.

Большая часть последующего разговора касалась вопросов, которые уже разбирались в Overcoming Bias — если вам действительно что-то интересно, вы, скорее всего, сможете найти хороший способ это проверить; сначала стремитесь сформировать точные убеждения, а уже потом позволяйте эмоциям из них вытекать — и всё в таком духе. Но этот разговор напомнил мне об одной концепции, которой я здесь ещё не касался:

«Постарайтесь, — предложил я ей, — представить себе, каким был бы мир, если бы душ не существовало, и что бы вы тогда делали. Не думайте обо всех причинах, по которым этого быть не может, просто примите это как допущение, а затем представьте последствия. Чтобы вы могли подумать: „Ну, если душ нет, я могу просто записаться на крионику“ или „Если Бога нет, я всё равно могу продолжать поступать нравственно“, вместо того чтобы воспринимать это как нечто слишком ужасное, чтобы смотреть ему в лицо. Из чувства самоуважения стоит пытаться верить в правду, какой бы неудобной она ни была, как я уже говорил; но, учитывая человеческую природу, это помогает сделать саму эту мысль менее пугающей ещё до того, как вы попытаетесь оценить подтверждающие его доказательства».

Принцип этой техники прост: вам нужно поступить с собой так же, как Сунь-цзы советует поступать с врагами — оставить себе путь к отступлению, чтобы отступать было не так трудно. Перспектива, скажем, потерять работу может казаться гораздо более пугающей, когда вам даже думать об этом невыносимо, чем после того, как вы точно рассчитали, на сколько хватит ваших сбережений, изучили рынок труда в вашем регионе и детально спланировали свои дальнейшие действия. Только тогда вы будете готовы непредвзято оценить вероятность сохранения работы при планируемых в следующем месяце сокращениях. Будьте истинным трусом и детально спланируйте своё отступление — представьте каждый шаг — желательно ещё до того, как впервые ступите на поле боя.

Расчёт на то, что представить неприятное положение дел в качестве мысленного эксперимента требует меньше мужества, чем оценивать, насколько вероятно, что оно окажется правдой. Но когда вы сделаете первое, вам станет легче сделать второе.

Помните, что байесианство математически точно: даже если пугающее утверждение действительно должно казаться маловероятным, всё равно важно абсолютно непредвзято взвесить все свидетельства «за» и «против», чтобы прийти к рациональной количественной вероятности. Визуализация пугающего убеждения не означает признание того, что в глубине души вы считаете его, скорее всего, истинным. Вы можете представить пугающее убеждение просто из общих соображений гигиены ума. «Мысль, которую вы не можете помыслить, управляет вами сильнее, чем мысли, которые вы высказываете вслух» — и это верно, даже если немыслимая мысль ложна!

Применение техники «оставь себе путь к отступлению» действительно требует определённого минимума честности перед самим собой.

Для начала: вы должны быть способны хотя бы признаться себе, какие именно идеи вас пугают, а к каким вы привязаны. Но это испытание куда менее суровое, чем непредвзятый подсчёт свидетельств в пользу пугающей вас идеи. Поможет ли, если я скажу, что мне и самому доводится использовать эту технику? В конце концов, рационалист не отвергает эмоции полностью. Есть идеи, которые меня пугают, но я всё равно считаю их ложными. Есть идеи, к которым, как я знаю, я привязан, но я всё равно считаю их истинными. И всё же я планирую своё отступление — не потому, что планирую отступать, а потому, что заблаговременное планирование отступления помогает мне размышлять над проблемой без привязанности.

Однако куда более серьёзное испытание на честность перед собой — действительно принять дискомфортное утверждение как допущение и разобраться, как бы вы на самом деле с этим справлялись. Сталкиваясь с неприятной мыслью, мы первым делом естественным образом пытаемся придумать все возможные причины, почему этого просто не может быть. И потому вы неизбежно столкнётесь с определённым психологическим сопротивлением в самом себе, если попытаетесь детально представить, каким был бы мир и что бы вы делали, окажись Моё-Самое-Драгоценное-Убеждение ложным, а Моё-Самое-Пугающее-Убеждение — истинным.

Вспомните всех тех людей, которые утверждают, будто без Бога мораль невозможна. (И да, эта тема действительно всплывала в том разговоре, так что я не воюю с соломенным чучелом.) Если бы верующие могли представить себе свою реальную реакцию на принятие как факта того, что Бога нет, они бы поняли, что вовсе не бросились бы убивать младенцев. Они бы поняли, что атеисты реагируют на отсутствие Бога примерно так же, как реагировали бы они сами, если бы сами в это поверили. Я говорю это, чтобы показать: представить себе то, как вы на самом деле отреагировали бы, поверив в противоположное вашему глубоко укоренившемуся убеждению, — это действительно непростая задача.

Think of all the people who say that, without God, morality was impossible. (And yes, this topic did come up in the conversation; so I am not offering a strawman.) If theists could visualize their real reaction to believing as a fact that God did not exist, they could realize that, no, they wouldn’t go around slaughtering babies. They could realize that atheists are reacting to the nonexistence of God in pretty much the way they themselves would, if they came to believe that. I say this, to show that it is a considerable challenge to visualize the way you really would react, to believing the opposite of a tightly held belief.

К тому же всегда контринтуитивно осознавать, что люди действительно оправляются от любых потрясений. Люди, только что ставшие квадриплегиками, через шесть месяцев чувствуют себя далеко не такими несчастными, какими они ожидали быть, и так далее. Столь же контринтуитивным может быть и осознание того, что если пугающее убеждение окажется правдой, вы всё-таки как-нибудь с этим примиритесь. Квадриплегики справляются, и вы справитесь.

См. также Литанию Джендлина и Литанию Тарского. То, что истинно, уже реально; признание этого не делает ситуацию хуже. Вам не следует бояться просто представить пугающий вас мир. Если этот мир уже реален, то от его представления хуже не станет; а если он не реален, то его представление не причинит вреда. И помните, когда представляете это: если пугающие вещи, которые вы воображаете, действительно истинны — а это может быть и не так! — то вы, безусловно, захотели бы в это поверить, и это вам тоже следует представить; неверие вам ничем не поможет.

Сколько верующих людей сохранили бы свою веру в Бога, если бы они могли в точности представить тот гипотетический мир, в котором Бога нет, а сами они стали атеистами?

Оставить себе путь к отступлению — мощная техника, но она даётся нелегко. Честная визуализация не требует столько сил, сколько признание напрямую, что Бога не существует, но усилий она всё же требует.

*

1. Сунь-цзы, Искусство войны (Cloud Hands, Inc., 2004).

2. Лоис Макмастер Буджолд, Комарр, Приключения Майлза Форкосигана (Baen, 1999).