Многие в этом мире сохраняют убеждения, на изъяны которых мог бы указать десятилетний ребёнок, если бы этот ребёнок услышал о них впервые. Мы говорим вовсе не о каких-то тонких ошибках. Отказаться от них для непредвзятого ума было бы детской забавой, примени он скептицизм десятилетки без всяких увёрток. Как выразился Премис Чекер: «Если бы идея бога возникла только в научную эпоху, лишь исключительно странный человек стал бы выдумывать нечто подобное и делать вид, будто это что-то объясняет».

И тем не менее высококлассные учёные, даже величайшие новаторы в своих областях, даже в наш век, не могут успешно применить этот скептицизм. Лауреат Нобелевской премии Роберт Ауман (автор теоремы согласия Аумана) — ортодоксальный иудей. Я с достаточной долей уверенности могу предположить, что в тот или иной момент Ауман наверняка подвергал свою веру сомнению. И всё же его сомнения не увенчались успехом. Мы меняем своё мнение гораздо реже, чем нам кажется.

От этого должно становиться жутко до мозга костей. Это значит, что можно быть учёным мирового класса, и прекрасно разбираться в байесовской математике, и всё равно оказаться неспособным отвергнуть убеждение, абсурдность которого очевидна десятилетке с незамыленным взглядом. Это показывает, какую несокрушимую линию обороны способно выстроить убеждение, если оно давно пустило корни у вас в голове.

Что требуется, чтобы одолеть ошибку, воздвигшую вокруг себя крепость?

Но к тому времени, когда вы уже знаете, что это ошибка, она уже побеждена. Дилемма заключается не в том, «как мне отвергнуть давнее ложное убеждение X?», а в том, «как мне узнать, ложно ли давнее убеждение X?» Честность перед собой наиболее уязвима тогда, когда мы не уверены, какой путь истинен. И тогда вопрос приобретает иной вид:

Как нам вызвать в себе настоящий кризис веры, при котором всё с одинаковой лёгкостью может повернуться в любую сторону?

Религия — это наглядный пример, который мы все можем себе представить. (Читатели, родившиеся у родителей-атеистов, упустили это фундаментальное жизненное испытание и вынуждены довольствоваться его слабым подобием — размышлениями о своих верующих друзьях.) Но если вы лишились всякого сочувствия и теперь считаете верующих злобными мутантами, то вы не сможете представить те реальные внутренние испытания, с которыми они сталкиваются. Вы не сможете задаться вопросом:

«Какой общей стратегии должен придерживаться верующий человек, чтобы вырваться из своей религии?»

Я уверен, что некоторые, глядя на эту задачу, уже вовсю тараторят стандартные аргументы атеистов: «Им придётся признать, что нет никаких байесовских свидетельств в пользу существования Бога», «Им придётся увидеть, на какие моральные увёртки они идут, чтобы оправдать поведение Бога в Библии», «Им нужно научиться пользоваться бритвой Оккама»...

НЕВЕРНО! НЕВЕРНО, НЕВЕРНО, НЕВЕРНО! Подобное повторение заученного, когда вы просто выплёвываете аргументы, которые обдумали ещё давным-давно, — это именно тот стиль мышления, который удерживает людей в их нынешней религии. Если вы будете полагаться на кэшированные мысли, если ваш мозг выдаёт очевидный ответ так быстро, что вы теряете способность видеть вещи непосредственно, вы гарантированно не сможете пройти через кризис веры.

Может быть, всё дело в том, что слишком немногие читали «Гёдель, Эшер, Бах» в достаточно юном возрасте, но я заметил, что у значительной части населения — даже у людей с техническим складом ума — возникают трудности с пониманием аргументов, выходящих на такой мета-уровень. В дни особенно пессимистичного настроя я задаюсь вопросом: а не двухгорбый ли у нас верблюд?

Даже когда на это указываешь прямо, некоторые люди, по-видимому, не способны совершить мысленный переход от объектного уровня («Используй бритву Оккама! Ты же должен видеть, что твоя вера в Бога избыточна!») к мета-уровню («Попытайся помешать своему разуму достроить паттерн привычным путём!»). Ведь точно так же, как все ваши друзья-рационалисты говорят о бритве Оккама как о чём-то хорошем, и точно так же, как бритва Оккама сама собой всплывает у вас в голове, — у верующих есть очевидный, одобренный друзьями ответ: «Пути Господни неисповедимы, и самонадеянно полагать, что мы способны их понять». Так что если вы считаете, что общая стратегия — это «использовать бритву Оккама», то это всё равно как если бы теист утверждал, что общая стратегия — это верить.

«Но... но бритва Оккама действительно лучше веры! Это же не вопрос выбора вкуса мороженого! Любой, глядя на историю, поймёт, что оккамовские рассуждения были гораздо продуктивнее веры...»

И всё это правда. Но к делу не относится. Суть в том, что вы, говоря это, без запинки выдаёте стандартное оправдание, которое уже заготовлено в вашей голове. Задача кризиса веры состоит в том, чтобы справиться с ситуацией, когда, возможно, наши стандартные выводы неверны и наши стандартные оправдания ошибочны. Поэтому, если стандартным оправданием для X служит «бритва Оккама!», а вы хотите устроить кризис веры вокруг X, вам следует задаться вопросом: действительно ли бритва Оккама подтверждает X? Правильно ли вы понимаете бритву Оккама? И — если вы хотите сомневаться достаточно глубоко — действительно ли простота является тем критерием, который исторически хорошо себя зарекомендовал в данном случае или от которого можно разумно ожидать эффективности в будущем, и так далее. Если вы советуете верующему подвергнуть сомнению убеждение, что «вера» — хорошее оправдание для X, то вам следует посоветовать и самому себе приложить не меньшие усилия, чтобы подвергнуть сомнению своё убеждение в том, что «бритва Оккама» — хорошее оправдание для X.

(Подумайте обо всех тех людях, которые не понимают формулировок бритвы Оккама через минимальную длину описания или индукцию Соломонова, и которые думают, будто бритва Оккама запрещает многомировую интерпретацию или гипотезу симуляции. Им нужно было бы подвергнуть сомнению свои формулировки бритвы Оккама и свои представления о том, почему простота — это хорошо. О каком бы спорном X вы ни рассуждали, оправдывая его восклицанием «Бритва Оккама!», бьюсь об заклад, это далеко не такой же бесспорный оккамовский триумф, как гравитация.)

Если «Бритва Оккама!» — это ваш обычный ответ, ваш стандартный ответ, ответ, который дают все ваши друзья, то вам лучше заблокировать свой мозг от мгновенного достраивания этого паттерна, если вы пытаетесь спровоцировать настоящий кризис веры.

Лучше придерживаться правил вроде: «Представь, что сказал бы скептик, — а затем представь, что он ответил бы на твоё возражение, — а затем представь, что ещё он мог бы сказать, на что ответить было бы труднее».

Или: «Попробуй обдумать самую болезненную мысль».

И прежде всего, правило:

«Приложи такое же отчаянное усилие, какое потребовалось бы теисту, чтобы отречься от своей религии».

Потому что если вы не стараетесь изо всех сил, то — откуда вам знать — ваша голова вполне может быть забита чепухой столь же нелепой, как и религия.

Без судорожного, мучительного усилия быть рациональным — усилия такого масштаба, какое требуется для освобождения от религии, — как вы вообще смеете во что-то верить, когда сам Роберт Ауман верит в Бога?

Кто-то (не помню кто) однажды заметил, что у людей есть время лишь до определённого возраста, чтобы отказаться от своей религиозной веры. После этого у них найдутся ответы на любые возражения, и будет уже слишком поздно. Это тот вид существования, который вы должны превзойти. Это суровое испытание вашей силы как рационалиста; но если вы не сможете его пройти, вы окажетесь слабее десятилетнего ребёнка.

Но опять же, к тому моменту, когда вы понимаете, что убеждение ошибочно, оно уже повержено. Так что речь идёт не об отчаянных, судорожных усилиях сгладить последствия религиозного воспитания после того, как вы пришли к выводу, что ваша религия неверна. Речь идёт об отчаянных усилиях выяснить, нужно ли вам сбрасывать оковы или же оставить их. Честность с самим собой наиболее уязвима, когда мы не знаем, по какому пути нам следует идти, — именно тогда рационализации не являются очевидными грехами.

Не всякое сомнение требует устройства полномасштабного кризиса веры. Но вам стоит задуматься об этом, когда:

Убеждение уже давно живёт в вашей голове;

Оно окружено облаком известных аргументов и опровержений;

Вы уже вложили в него невозвратные издержки (время, деньги, публичные заявления);

Убеждение имеет эмоциональные последствия (заметьте, это не делает его неверным);

Оно в целом переплелось с вашей личностью.

Ни один из этих тревожных признаков не является немедленным опровержением. Подобные свойства подвергают убеждение всевозможным опасностям и делают отказ от него крайне трудным, когда оно и в самом деле ошибочно. Но они в равной степени применимы как к вере Ричарда Докинза в эволюционную биологию, так и к католицизму Папы Римского. Это не означает, что мы говорим всего лишь о разных вкусах мороженого. Только невежественные люди думают, будто все глубокие убеждения находятся на одном уровне независимо от подтверждающих их доказательств, просто потому, что они глубокие. Цель не в том, чтобы иметь поверхностные убеждения, а в том, чтобы обладать картой, отражающей территорию.

Я подчёркиваю это, разумеется, для того, чтобы вы могли признаться себе: «Моё убеждение отмечено этими тревожными признаками», без необходимости тут же говорить себе: «Моё убеждение ложно».

Но на что эти тревожные знаки действительно указывают, так это на убеждение, для которого потребуется нечто гораздо большее, чем обычные усилия, чтобы усомниться в нём эффективно. Чтобы в случае, если оно действительно ложно, вы действительно смогли от него отказаться. А там, где вы не можете сомневаться эффективно, вы слепы, поскольку ваш мозг будет удерживать убеждение безусловно. Если сетчатка посылает один и тот же сигнал независимо от попадающих на неё фотонов, мы называем такой глаз слепым.

Когда же следует устраивать кризис веры?

Опять же, подумайте о совете, который вы дали бы теисту: если вы чувствуете внутреннюю неуверенность, но пытаетесь рационализировать причины, по которым ваше убеждение всё ещё незыблемо, то вам, вероятно, стоит устроить кризис веры. Если убеждение подтверждено так же надёжно, как закон гравитации, можете не беспокоиться, — но подумайте обо всех теистах, которые отчаянно хотят верить, что существование Бога так же очевидно, как гравитация. Так что попробуйте представить, что скептики возразили бы на ваш аргумент об «очевидности гравитации». Несомненно, одна из причин, почему вы можете потерпеть неудачу в кризисе веры, заключается в том, что вы вообще никогда не садитесь и не задаётесь вопросами — никогда не говорите себе: «Вот то, в чём мне нужно приложить усилия, чтобы усомниться должным образом».

Если ваши мысли заходят так далеко, сделайте это — устройте кризис веры. Не пытайтесь делать это наспех, урывками, в случайно подвернувшуюся свободную минуту. Не торопитесь покончить с этим побыстрее, чтобы потом сказать: «Я сомневался, как и был обязан». С теистом это бы не сработало, не сработает и с вами. Хорошо отдохните накануне, чтобы ваш разум был в отличной форме. Выделите несколько часов, когда вас никто не побеспокоит. Найдите тихое место, где можно присесть. Очистите свой разум от всех стандартных аргументов, попробуйте взглянуть на вещи с чистого листа. И приложите отчаянное усилие, чтобы породить истинное сомнение, способное разрушить ложное — и только ложное — глубоко укоренившееся убеждение.

Элементы техники кризиса веры были разбросаны по многим эссе:

Избегание настоящих уязвимых мест своего убеждения. Один из первых соблазнов в кризисе веры — подвергнуть сомнению самые сильные стороны своего убеждения, просто чтобы отрепетировать хорошие ответы. Вам нужно искать самые болезненные места, а не те аргументы, размышление над которыми успокаивает.

Медитация на любопытство — Роджер Желязны однажды провел различие между «желанием быть писателем» и «желанием писать». Точно так же существует различие между желанием иметь за плечами проведённое исследование и желанием исследовать. Недостаточно сказать: «Мой долг — критиковать свои собственные убеждения»; вы должны испытывать любопытство, а любопытство может породить только неопределенность. Памятование о законе сохранения ожидаемого свидетельства может помочь вам обновляться постепенно: для каждого отдельного пункта, который вы рассматриваете, и для каждого элемента нового аргумента или нового свидетельства вы не должны ожидать, что ваши убеждения сдвинутся (в среднем) в одну сторону сильнее, чем в другую — благодаря этому вы каждый раз сможете испытывать искреннее любопытство относительно того, как всё обернется.

Непосредственное видение — Используйте технику Пирсига, чтобы не дать стандартным закэшированным мыслям ворваться и достроить шаблон.

Литания Джендлина и литания Тарского — Люди могут вынести истину, ведь они уже её выносят. Если убеждение истинно, вам будет лучше верить в него, а если оно ложно — вам будет лучше его отвергнуть. Вы бы посоветовали верующему человеку попытаться полностью и глубоко представить себе мир, в котором Бога нет, и без всяких оправданий прийти к полному пониманию того, что если Бога нет, то им будет лучше верить, что Его нет. Если человек не может принять это на глубоком эмоциональном уровне, он не сможет пройти через кризис веры. Поэтому вам следует приложить искренние усилия, чтобы представить себе альтернативу вашему убеждению — именно так, как этого потребовал бы от вас самый лучший и благородный скептик. Подумайте, какие усилия пришлось бы приложить верующему, чтобы представить — не искажая ради собственного комфорта — атеистическую картину Вселенной.

Приложите экстраординарное усилие — Обратитесь к концепции иссёкэнмэй, отчаянному, судорожному усилию быть рациональным — усилию, которое потребуется, чтобы превзойти уровень Роберта Аумана и всех тех великих ученых в истории, которые так и не смогли отказаться от своей религии.

Генетическая эвристика — Вам следует быть крайне подозрительным, если у вас есть множество идей, подсказанных источником, который, как вы теперь знаете, не заслуживает доверия, но надо же — оказывается, все эти идеи до единой всё равно верны. (Например, когда человек признает, что Библия была написана людьми, но всё равно цепляется за мысль, что она содержит незаменимую этическую мудрость.)

Важность умения сказать «Ой» — Проглотить горькую пилюлю целиком, одним ужасным глотком, действительно менее болезненно.

Одномыслие — Противоположность двоемыслия. Замечайте мысли, от которых вы вздрагиваете, которые на мгновение возникают на задворках вашего разума, прежде чем вы откажетесь о них думать. Если вы осознаете то, о чем вы не думаете, вы сможете об этом подумать.

Аффективные спирали смерти и Сопротивление счастливой спирали смерти — Аффективные спирали смерти — главные генераторы ложных убеждений, для избавления от которых потребуется кризис веры. Но поскольку аффективные спирали смерти могут закручиваться и вокруг реальных вещей, которые действительно хороши, вам не обязательно признавать своё убеждение ложью, чтобы пытаться противостоять эффекту ореола на каждом шагу — отвергайте фальшивую похвалу даже в отношении действительно хороших вещей. Дебаты о решениях не должны казаться односторонними.

Отложите предложение решений — Не предлагайте никаких решений, пока проблема не будет обсуждена как можно более подробно. Заставьте свой разум повременить с окончательным ответом; и пробуйте в течение пяти минут, прежде чем сдаться — как в целом, так и особенно при отстаивании точки зрения адвоката дьявола.

И эти стандартные техники здесь особенно актуальны:

Цепочка статей про «Итоговую строку» и «Рационализацию», объясняющая, почему всегда неверно избирательно аргументировать в пользу только одной стороны дискуссии.

Положительное искажение, мотивированный скептицизм и мотивированная остановка, дабы вы не искали избирательно подтверждения, не искали избирательно контраргументы против контраргументов и не останавливали спор избирательно, прежде чем он станет опасным. Упущенные альтернативы — частный случай остановки. Частным случаем мотивированного скептицизма является ложная скромность, когда вы застенчиво признаетесь, что никто не может знать того, чего вы сами предпочли бы не знать. Не предъявляйте избирательно завышенных требований к авторитетности контраргументов.

Остерегайтесь семантических знаков «Стоп», светящихся табло «Аплодисменты» и вашего выбора между «Объяснять/Поклоняться/Игнорировать».

Ощутите тяжесть обременительных деталей; каждая деталь — это отдельное бремя, точка кризиса.

Но на самом деле подходящих материалов довольно много — и здесь, и на Overcoming Bias. Кризис веры — это лишь переломный момент и внезапное столкновение в рамках гораздо более длительного иссёкэнмэй — пожизненного бескомпромиссного стремления быть настолько невероятно рациональным, чтобы подняться выше уровня дурацких чертовых ошибок. Именно в этот момент вам выпадает шанс применить навыки, которые вы так долго оттачивали, в полную силу против самого себя.

Желаю вам удачи в борьбе с вашим противником. Прекрасного вам кризиса!

*