Традиционная рациональность формулируется в терминах социальных правил, а нарушения интерпретируются как жульничество — как отступление от норм сотрудничества. Если вы хотите, чтобы я принял ваше убеждение, вы обязаны предоставить мне определенное количество свидетельств. Если вы пытаетесь уклониться от этого, мы все понимаем, что вы жульничаете и нарушаете своё обязательство. Теория обязана сама делать смелые предсказания, а не просто красть предсказания, ради которых трудились другие теории. Теория обязана подставляться под фальсификацию — если она пытается этого избежать, это всё равно что пытаться уклониться от грозного ритуала инициации; вам придётся заплатить свою цену.

Традиционная рациональность сформулирована сходным образом с обычаями, управляющими человеческими обществами, благодаря чему её легко передавать из уст в уста. Люди распознают социальное жульничество с гораздо большей надёжностью, чем изоморфные нарушения абстрактных логических правил. Но взгляд на рациональность как на социальное обязательство порождает некоторые странные идеи.

Например, можно встретить верующих людей, защищающих свои убеждения словами: «Ну, вы-то тоже не можете обосновать свою веру в науку!» Иными словами: «Как ты смеешь критиковать меня за необоснованные убеждения, лицемер! Ты делаешь то же самое!»

Для байесианцев мозг — это двигатель точности: он обрабатывает и концентрирует сцепленные свидетельства в карту, отражающую территорию. Принципы рациональности — это законы в том же смысле, что и второе начало термодинамики: получение достоверного убеждения требует поддающегося расчёту количества сцепленных свидетельств, точно так же как для надёжного охлаждения содержимого холодильника требуется поддающийся расчёту минимум свободной энергии.

В принципе, законы физики обратимы во времени, поэтому существует бесконечно малая вероятность — неотличимая от нуля ни для кого, кроме математиков, — что холодильник самопроизвольно охладится, попутно вырабатывая электричество. Существует чуть более крупная, но всё же бесконечно малая вероятность того, что вы сможете точно нарисовать подробную карту улиц Нью-Йорка, никогда там не бывав, сидя в своей гостиной с закрытыми жалюзи и без подключения к интернету. Но я бы не стал на это рассчитывать.

Прежде чем пытаться нанести на карту неисследованную территорию, налейте в чашку воды комнатной температуры и подождите, пока она самопроизвольно замёрзнет, и только потом продолжайте. Так вы сможете убедиться, что общий трюк — игнорирование бесконечно малых вероятностей успеха — работает исправно. Вы можете не осознавать напрямую, что ваша карта неверна, особенно если никогда не побываете в Нью-Йорке; но вы же видите, что вода сама по себе не замерзает.

Если правила рациональности — это социальные обычаи, то может показаться, будто ссылка на то, что другие делают то же самое, оправдывает поведение X. Было бы несправедливо требовать от вас свидетельств, если мы сами не можем их предоставить. Мы поймём, что никто из нас не лучше остальных, смягчимся и милостиво освободим вас от вашей социальной обязанности предоставлять свидетельства в пользу вашего убеждения. И все мы заживём долго и счастливо в свободе, равенстве и братстве.

Если же правила рациональности — это математические законы, то попытка оправдать убеждение, не подкреплённое свидетельствами, указанием на то, что кто-то другой делает то же самое, будет примерно столь же эффективна, как перечисление тридцати причин, почему вы не должны падать с обрыва. Даже если мы все проголосуем за то, что потребность вашего холодильника в электричестве несправедлива, он всё равно не заработает (с вероятностью ~1). Даже если мы все проголосуем за то, что вы не обязаны посещать Нью-Йорк, карта всё равно останется неверной. Госпожа Природа, как известно, безучастна к подобным мольбам, равно как и Госпожа Математика.

Так что — возвращаясь к социальному языку Традиционной Рациональности — не думайте, что вам сойдёт с рук отговорка, будто иметь произвольные убеждения о XYZ — это нормально, поскольку у других людей тоже есть произвольные убеждения. Если обе стороны договора ведут себя одинаково скверно, человеческий судья может решить не накладывать штрафы ни на одну из них. Но если два инженера спроектируют свои двигатели одинаково плохо, ни один из двигателей не заработает. Одна ошибка проектирования не может служить оправданием для другой. Даже если я делаю XYZ неправильно, это вам не поможет и не освободит вас от правил; это просто означает, что нам обоим крышка.

С точки зрения человеческого закона в либеральных демократиях, каждый имеет право на собственные убеждения. С точки зрения законов Природы, у вас нет права на точность. Мы не арестовываем людей за веру в странные вещи — по крайней мере, в более разумных странах. Но никто не может отменить закон, согласно которому вам необходимы свидетельства для формирования точных убеждений. Даже голосование всего человечества не поможет снискать милосердия в суде Природы.

Физики не устанавливают законы физики, они лишь угадывают их. Рационалисты не устанавливают законы рациональности, мы лишь угадываем их. Нельзя «рационализировать» то, что изначально не является рациональным. Если благодаря необычайной убедительности вы заставите всех физиков мира поверить, что освобождены от закона всемирного тяготения, и шагнёте с обрыва, вы всё равно упадёте. Даже фраза «Мы не устанавливаем» слишком антропоморфна. Не существует высшей инстанции, которая могла бы освободить вас от этих законов. Есть только причина и следствие.

Помните об этом, когда будете просить освободить вас от правил всего один разок. Мы не можем освободить вас. Решать не нам.

*