Подумайте, что происходит с вами на психологическом уровне, когда вы начинаете со слов: «Мой долг — критиковать собственные убеждения». Роджер Желязны однажды провел различие между «желанием быть писателем» и «желанием писать». Марк Твен говорил: «Классика — это то, что каждый хочет иметь прочитанным, но никто не хочет читать». Критика себя из чувства долга приводит к тому, что вы хотите, чтобы исследование уже было проведено, чтобы потом иметь возможность сказать, что ваша вера не слепа. Но это совсем не то же самое, что желание исследовать.
Это может привести к мотивированной остановке исследования. Вы рассматриваете возражение, затем контраргумент к этому возражению, и на этом останавливаетесь. Вы повторяете это с несколькими возражениями, пока не почувствуете, что выполнили свой долг по исследованию, и на этом останавливаетесь. Вы достигли своей глубинной психологической цели: избавились от когнитивного диссонанса, который возник бы, если бы вы считали себя рационалистом, но знали при этом, что даже не пытались критиковать свое убеждение. Это можно назвать покупкой рационалистического удовлетворения — попыткой создать «приятное тепло» от выполненного долга.
В итоге заявляемый вами уровень вероятности окажется достаточно высоким, чтобы оправдать сохранение планов и убеждений, с которых вы начинали, но не настолько высоким, чтобы вызвать недоверие у вас самих или у других рационалистов.
Когда вы искренне любопытны, вас будет тянуть к поискам, которые кажутся наиболее многообещающими с точки зрения изменения убеждений, или к поискам, наименее похожим на те, что вы уже предпринимали. После этого ваше распределение вероятностей, скорее всего, не должно выглядеть так же, как в самом начале — сдвиги должны произойти, будь то в сторону увеличения или уменьшения; и любое направление одинаково устраивает вас, если вы действительно любопытны.
Сравните это с подсознательным мотивом удерживать поиск на знакомой территории, чтобы поскорее покончить с исследованием, чтобы вы могли оставить исследование позади и восстановить привычный баланс, на котором строятся ваши старые привычные планы и убеждения.
Что касается того, как, по-моему, должно выглядеть истинное любопытство и какой силой оно обладает, я отсылаю вас к «Басне о науке и политике». Каждый из персонажей призван проиллюстрировать разные уроки. Феррис, последний персонаж, воплощает в себе силу невинного любопытства: легкость и страстное стремление к свидетельствам.
Урсула К. Ле Гуин писала: «В невинности нет силы против зла. Но в ней есть сила для добра».1 Невинное любопытство может невинно заблуждаться, и поэтому обучение рационалиста и сопутствующая ему искушенность — это опасность, на которую нам нужно отважиться, если мы хотим стать сильнее. Тем не менее, мы можем постараться сохранить легкость и страстное стремление, свойственные невинности.
Как написано в «Двенадцати добродетелях»:
Если в глубине души вы верите, что уже знаете, или если в глубине души вы не хотите знать, то ваши расспросы будут бесцельными, а ваши навыки — лишенными направления. Любопытство стремится уничтожить само себя; нет такого любопытства, которое не желало бы ответа.
Истинному любопытству просто нет достойной замены. «Жгучий зуд познания выше торжественного обета стремиться к истине». Но нельзя вызвать любопытство одним лишь усилием воли, точно так же, как нельзя заставить замерзшую ногу согреться усилием воли. Иногда всё, что у нас есть, — это лишь наши торжественные обеты.
Так что же делать с чувством долга? Для начала мы можем попытаться проявить интерес к нашим проводимым из чувства долга исследованиям — внимательно следить за искрами подлинного интереса или даже подлинного невежества и желания его устранить. Это напрямую связано с тем, чтобы обращать особое внимание на болезненные возможности, от которых вы отворачиваетесь — и всё это не сводится к одному лишь негативному мышлению.
Также должно помочь размышление о Сохранении ожидаемого свидетельства. Для каждого нового пункта исследования, для каждого не виденного ранее свидетельства, на которое вы внезапно обратите внимание, ожидаемая апостериорная вероятность должна быть равна вашей априорной вероятности. В микропроцессе исследования ваше убеждение всегда должно находиться в хрупком равновесии, готовое сдвинуться в любую сторону. Не всякий довод способен полностью прояснить картину — например, сдвинуть уверенность с 70% до 30% — но если ваша текущая уверенность составляет 70%, вы должны быть в равной степени готовы как опустить её до 69%, так и поднять до 71%. Вы не должны думать, будто знаете, в какую сторону она изменится (в среднем), поскольку по законам теории вероятностей, если вы знаете пункт назначения, вы уже там. Если вы способны исследовать честно, так чтобы каждый новый довод действительно имел равный потенциал сдвинуть убеждение вверх или вниз, это поможет вам сохранить интерес или даже любопытство к самому микропроцессу исследования.
Если аргумент, который вы рассматриваете, не нов, то почему ваше внимание направлено именно сюда? Стали бы вы смотреть сюда, если бы были искренне любопытны? Не критикуете ли вы подсознательно свое убеждение в его сильных, а не слабых местах? Не перебираете ли вы уже известные доказательства?
Если вы сумеете не прокручивать в голове уже известные подтверждения и сможете снижать степень своей убежденности по крупицам под воздействием новых свидетельств, вы, возможно, даже сумеете полностью отказаться от этого убеждения — осознать, с какой стороны дует против вас ветер свидетельств.
Еще одно средство для восстановления любопытства — это то, что я стал называть литанией Тарского, которая на самом деле представляет собой мета-литанию, конкретизирующуюся для каждого отдельного случая (и это вполне естественно). Например, если я в напряжении размышляю, лежит ли в запертом ящике бриллиант, то вместо того, чтобы думать о прекрасных последствиях того, что бриллиант там действительно лежит, я могу повторить литанию Тарского:
Если в ящике лежит бриллиант,
я желаю верить, что в ящике лежит бриллиант;
Если в ящике нет бриллианта,
я желаю верить, что в ящике нет бриллианта;
Да не привяжусь я к убеждениям, которых могу не хотеть.
Тогда вам следует поразмыслить о возможности того, что бриллианта там нет, о последующей пользе, которую принесет вам вера в то, что его там нет, и о последующем вреде, если вы будете верить, что он там есть. См. также Литанию Джендлина.
Если вы найдете в себе хотя бы малейшую искру истинного сомнения, берегите её, словно лесник, бережно поддерживающий костёр. Если вы сможете раздуть её в яркое пламя любопытства, оно наполнит вас легкостью и пылом, придаст цель вашим расспросам и укажет направление вашим навыкам.
*
1. Урсула К. Ле Гуин, На последнем берегу (Saga Press, 2001).