Кинжал валялся поодаль, и сколько бы Вольф ни тянулся к нему, ничего не выходило — пальцы взрывали землю, так и не коснувшись рукояти. Драугр же тащил его к себе медленно, будто издеваясь, мстя за надругательство над его телом.

Вольф пытался отбиваться, но сила мертвеца во много раз превосходила его собственную. Холодная плоть не чувствовала боли, а вот пятка в тонком сапоге, которой он бил тварь, уже распухла и ныла. Вольф брыкался, но тщетно — драугр лишь натужно мычал и подтягивал его все ближе.

Просвистевшая над головой стрела вонзилась в грудь мертвеца, и тот пошатнулся. Из теней выступили темные альвы, без промедления бросившиеся на помощь Вольфу. Сверкнула сталь, один из альвов прыгнул и занес руку с клинком, готовясь вонзить его в шею драугра, но тот неожиданно резво отпустил ногу Вольфа и отмахнулся культей. Удар вышел нечеловечески сильным — альв отлетел и с треском врезался в дерево, едва не разломив его пополам.

Вольф поторопился отползти прочь, схватил кинжал и занял боевую стойку, но руки предательски дрожали, а ноги почти не слушались. Он наблюдал за схваткой, и каждый раз, когда драугр ловко отбивал удары альвов, его сердце сжималось от ужаса.

Мертвец увеличивался в размерах: его плечи становились все мощнее, мышцы разрывали кожу, под его весом, казалось, стонала сама земля. Альвы не отступали — набрасывались на него снова и снова, но получали чудовищный отпор. Один драугр легко теснил целый отряд.

Кто-то из альвов замешкался, мертвец схватил его за голову огромной рукой и взревел. Вольф успел отвернуться, но ясно услышал, как треснул череп.

— Назад!

Мрачнейшая взмахнула факелом, и огонь взвился яркой плетью. Словно змея он обернулся вокруг тела драугра, и тот издал ужасный крик, прежде чем упасть на колени. Воздух наполнился вонью горелой плоти, черный дым поднялся над корчащимся мертвецом. Крепкий цверг шагнул вперед и обезглавил его одним ударом длинного меча. Тяжелая голова покатилась к ногам Вольфа, и тот отпрянул, увидев, что драугр продолжал щелкать зубами и хрипеть.

— Проклятье!.. Что здесь стряслось, звереныш?!

Хуже не желающего умирать драугра оказался обеспокоенный взгляд Герды. Она торопливо шла к Вольфу, а он отступал, так и не опустив кинжал.

— Неужели Завеса пала? — Голос одного из темных альвов прорезал напряженную тишину.

В кругу света от факела Мрачнейшей Вольф увидел Витца. Бедняга смотрел на него большими влажными глазами, прижав уши к голове. Пальцами он теребил серый плащ и выглядел настолько жалко, что сердце Вольфа дрогнуло.

— Ты ведь ничего не делал, друг? — Витц робко шагнул вперед, не отрывая от него взгляда. — Ты ведь не стал?..

— Он убил троих разведчиков, — отчитался темный альв.

Мрачнейшая коротко кивнула и приблизилась к драугру. Начертив на земле несколько рун, она подожгла их факелом, и вместе с ними загорелся мертвец.

— Заберите голову. Ее нужно закопать как можно дальше от этого места, — холодно приказала она.

Воспользовавшись тем, что внимание собравшихся Иных теперь направлено на нее, Вольф опустил кинжал и судорожно придумывал складную ложь.

— Звереныш, — грубо обратилась к нему Герда, — что здесь произошло?

— Мы… Мы с Витцем нашли убитых альвов, — хрипло ответил Вольф. — Их раздели и повесили, а мы сняли их с дерева. На одном из мертвецов вырезан символ Светочи. — Он пытался сплести кусочки правды с ложью, страшась ответственности за свой проступок. — Затем я попросил Витца позвать помощь, а сам остался здесь. После…

— Ты врешь, друг.

Все взгляды обратились к Витцу. Вольф тоже смотрел на него и видел боль в его больших глазах. Боль и разочарование.

— Прежде чем послать меня за помощью, он предложил сделать гнусную вещь. Но я Серорожденный, я не мог…

— Не отвлекайся, троу, — холодно прервала его Мрачнейшая.

— Вольф сказал, что хочет отрезать мертвецу руку, — пробормотал Витц, опуская голову. — Что хочет узнать через это вредоносное колдовство, кто и как его убил. Но я…

Вольф не слушал. Он наблюдал за Гердой, медленно направляющейся к горящему телу драугра. Присев, она сунула руку в огонь и вытащила изуродованную пламенем и сталью культю мертвеца. Стряхнула искры с тлеющего рукава плаща и выпрямилась. Иные хранили молчание.

— Недопустимо, — наконец выдохнула Мрачнейшая.

— Зловредное колдовство, — прошипел цверг из-за ее спины.

— Где кисть, звереныш?

Таким холодным голос Герды не был никогда. Что бы ни сделал Вольф, как бы ни провинился, она всегда говорила с ним скорее снисходительно, чем строго, но сейчас он слушал ее и не узнавал.

— Я закопал ее, — прошептал он. — Где-то… Где-то здесь.

— Найти и сжечь, — приказала Мрачнейшая, и Иные бросились обшаривать землю под кустами.

Только Витц остался стоять, будто его несуразно большие ступни приросли к земле. Он ни на кого не смотрел, потупил взгляд и спрятал руки за спину. Вольф же ощущал горечь. Его предали. Витц говорил, что они друзья, а сам вот так просто сдал его.

— Пойдем. — Герда резко махнула рукой. — Немедленно.

— По его вине погибли трое, — вмешалась Мрачнейшая. — Он использовал зловредное колдовство, хагазусса.

— По-твоему, я этого не понимаю? — огрызнулась та. — Он будет наказан.

— За такое не наказывают. За это полагается смерть! — заявил цверг, сжимавший в кулаке мешок с головой драугра.

Внутренности скрутило. Вольф прижал ладонь к животу, пытаясь подавить накатившую тошноту.

— Предлагаешь убить его? — Герда склонила голову к плечу и разглядывала цверга. — Того, кого мы воспитывали столько лет? Того, кто должен отвечать за безопасность наследника Дитрихштейнов?

— Он не справится! Посмотри на него, он…

— Он ребенок! — рявкнула Герда, и Иные вздрогнули от ее крика. — Детям свойственно совершать ошибки, Цогль. Люди не взрослеют так быстро, как цверги. Мальчишка будет наказан, и наказание будет соразмерно проступку. А теперь мы уходим.

Повторять ей не пришлось — Вольф сжал рукоять кинжала и поплелся за ней, стараясь не смотреть на Иных. Проходя мимо Цогля, он услышал, как тот сквозь зубы прошипел:

— Seiðnár…[22]

Вольф вздрогнул. «Сейднар». Это звучало… унизительно. Противно. От слова веяло могильным холодом. И то, как закивали альвы, услышав это оскорбление из уст цверга, заставило его еще ниже склонить голову, чтобы не видеть их колких взглядов.

Герда шагала по тропинке, раздраженно отводя низко висящие ветви. Она долго молчала, но Вольф чувствовал ее ярость кожей.

— Ты знаешь, чем заплатил за это? — резко спросила она.

— Заплатил?..

— Бестолковый щенок, — прошипела Герда, так и не повернувшись к нему. Вместо этого она с треском сломала ветку и отбросила ее в сторону. — Думаешь, поднять драугра так просто? Думаешь, зловредное колдовство запрещено только из-за того, что считается опасным?

Вырезая руны на кисти мертвеца, Вольф вообще не думал ни о чем подобном, потому ничего не ответил — просто продолжил плестись за хагазуссой, кусая губы. Признаться в том, что на мгновение ему показалось, будто он умнее прочих, не позволила и без того уязвленная гордость.

— Ты видел, что мертвые сделали с нашими телами, — продолжала Герда, — и ничего не понял?

— Мое тело в порядке, — буркнул Вольф.

Резко повернувшись, она схватила его за грудки и встряхнула так, что щелкнули зубы.

— А дух?! — рявкнула она. — А разум?! Ты не поймешь, что отняло колдовство над мертвецами, пока не станет слишком поздно, мальчишка!

Оттолкнув его, Герда пошла дальше — торопливо, будто ей на пятки наступали твари. Вольф же остался стоять на месте, пораженный вспышкой ее гнева, но вскоре побрел следом, старательно обдумывая услышанное. Что зловредное колдовство могло отнять у него? Перемен в теле он не ощущал, как и в разуме.

«Быть может, я все же подавил тлетворное влияние колдовства волей?» — подумал Вольф, нагоняя Герду. Мысль о собственной исключительности вновь приятно согрела сердце. Зловредному колдовству не достать его. Его обучают Иные и стражницы Завесы, он знает слишком много. И если когда-нибудь расплата настигнет его, он сумеет обратить все вспять.

Госпожа уже нарядилась в молодую листву. Ступив под ее крону, Вольф хотел было спуститься к скрытой меж корней двери, но Герда вдруг рявкнула:

— И куда ты собрался? Мы еще не закончили.

Из дома выбралась Хеда. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего — обрамленные сеткой морщин губы поджаты, глаза — два озера, покрытых льдом. Она тащила за собой Пса — тот сонно упирался, но тщетно. За прошедшие годы старший названый брат одряхлел, на густой шерсти проступили пятна седины.

— Доставай кинжал, звереныш, — велела Герда.

Вольф стиснул ножны и отступил на шаг, недоверчиво глядя на нее.

— Зачем?

— Из-за тебя погибли трое Иных. Ты будешь наказан. Наказан так, чтобы впредь даже мысль о колдовстве над мертвецами вызывала в тебе ужас.

— Нет! — Он стиснул зубы, сдерживая рык, — некоторые детские привычки так и не оставили его. — Вы не посмеете!

— Это сделаешь ты. Собственными руками. — Хеда держала Пса за холку, а тот беззаботно сидел у ее ног.

— Ни за что. — Вольф все же зарычал — низко, угрожающе.

— Тогда Цогль казнит тебя. — Лицо Герды казалось высеченным из коры столетнего дерева — такое же сморщенное, покрытое бороздами морщин. — Не смей спорить, звереныш! Тебя могли обезглавить на месте!..

— И пусть! — заорал Вольф. — Лучше убейте меня, лучше…

Он не понял, как Герда оказалась рядом, зато ясно ощутил жгучий удар, от которого к щеке прилила кровь.

— Не смей обесценивать наши старания! Не смей ставить под угрозу будущее Иных и людей! Ты должен исполнить свой долг!

— Я все сделаю! — Вольф отшатнулся. — Только не трогайте его!

— За все нужно платить, мальчишка. — Хеда была непреклонна. — Кровь Иных на твоих руках, и ты должен понести наказание.

— Но почему так?! — исступленно заорал Вольф. — Пес не виноват, он…

— Альвы тоже виноваты не были! — рявкнула Герда. — Твои поступки имеют последствия, и ты должен раз и навсегда понять это!

— Не убьешь ты, убью я, — прошептала Хеда. — А ты прослывешь среди Иных не только сейднаром, но и трусом, позволившим чужой руке отнять жизнь единственного существа, которое было тебе предано.

Вольф знал, что угроза Хеды не пустая — она без промедления убьет кого угодно, если потребуется. Те, чьи тела искажены Завесой, не говорят о смерти просто так.

Он вынул кинжал из ножен, бросил их на землю, затем подошел к Псу и присел перед ним, положив ладонь на его голову. Темные глаза старшего названого брата светились умом и любопытством. Пес не понимал. Он доверял Вольфу.

— Позвольте хотя бы погрузить его в сон.

— Нет, — одновременно произнесли хагазуссы.

И снова это ощущение — будто кто-то обнял сзади, положил острый подбородок на плечо и наблюдает. Ноздри щекотали запахи тлена, пыли… Смерти. Гниющей листвы. Всего самого неприятного, что только мог представить Вольф. Запах окутал его саваном, и Пес вдруг взволнованно дернулся, попытался подняться на лапы, почувствовав присутствие чего-то пугающего. Но Вольф не дал ему уйти — прижал к себе, зарылся носом в отросшую шерсть, вдохнул, собираясь с духом, и…

Спустя мгновение все было кончено. Темные альвы научили его не только владеть кинжалом, но и бить туда, где тело слабее всего.

Его стошнило. Отползая от бездыханной груды шерсти, Вольф держался за живот и исторгал из себя желчь и слюну с примесью крови. Перед глазами плыло, болезненные спазмы скручивали тело. Рвота не заканчивалась, ладони стали влажными, по шее и вискам катились капли ледяного пота. Никто не спешил облегчить его страдания — под тихий шелест молодой листвы хагазуссы ушли в дом, оставив Вольфа валяться на земле, обнимая колени.

Мысли о могуществе уступили место правде: он просто жалкий, трусливый мальчишка, он возомнил себя особенным и поплатился за это. Лучше бы его били плетью, лучше бы повесили, только бы не чувствовать этой раздирающей грудь боли.

Предатель.

Вольф расхохотался, схватившись за голову. Избранный! Валяется в собственной рвоте. Боится перечить двум старухам. Сорвался на единственного друга. Убил пса, который его вырастил.

Отплевавшись, он поднялся на ноги и нетвердо подошел к бесформенной куче плоти, вокруг которой потемнела земля. Кинжал валялся рядом. Кровь впиталась быстро — корни госпожи всегда голодны.

Он не взял факел, потому что не мог смотреть на то, что натворил. С трудом подняв еще теплое лохматое тело, побрел в лес. Он не хотел оставлять Пса. Не хотел, чтобы падальщики поживились им.

Вольф плутал меж деревьев до тех пор, пока тело Пса не остыло. Бережно положив его на землю, он начал рыть яму руками. Влажная рыхлая почва поддавалась легко, но довольно скоро заболели пальцы — попадавшиеся камни резали их. Вольф не останавливался: для него было важно выкопать достойную могилу, такую, которую не смогут разрыть дикие звери.

Он закончил с первыми лучами солнца. Пальцы распухли и кровили, зато над телом Пса возвышался приметный земляной холмик. Утрамбовав его, Вольф улегся рядом и закрыл глаза.

Какой бы урок ни хотели преподать ему хагазуссы, усвоил он только одно: жестокость свойственна всем — и людям, и Иным, а за ошибки одних часто расплачиваются другие.