Мы переплетаем книги: располагаем страницы в определенном порядке и сшиваем или склеиваем вдоль корешка, чтобы их нельзя было вынуть или перемешать. И в отличие от иллюстрированного свитка, к отдельной странице книги, а также к словам и изображениям, напечатанным на ней, можно получить доступ в любой момент, не просматривая то, что находится перед ней. То есть несмотря на то, что страницы расположены последовательно, их можно открывать и читать произвольно. Подобная книга называется кодексом, который, по более простому определению, является «собранием листов из любого материала, сложенных вдвое и скрепленных вместе сзади или на корешке и обычно защищенных обложкой»[169]. В период Эдо кодекс стал самым популярным письменным носителем информации в расцветающей городской грамотной среде.

Насколько нам известно, Торияма Сэкиэн был первым, кто поместил ёкаев на страницы подобной книги — извлек таинственных существ и явления из фольклора, литературы и более ранних иллюстрированных свитков и объединил их в кодекс. Поскольку каталоги Сэкиэна по формату похожи на энциклопедии и альманахи того времени, они создавали впечатление авторитетного подхода к ёкаям. Даже сегодня, хотя мы знаем, что Сэкиэн изобрел многих своих ёкаев и что многие его работы были задуманы как шутливые, его каталоги по-прежнему являются популярными путеводителями по миру ёкаев периода Эдо.

Итак, что же значит поместить ёкая в книгу? Один из эффектов — книга долго хранит существо, даже если оно утратило актуальность. В определенной степени документирование ёкая замораживает его, стабилизирует в конкретной форме с конкретным поведением, изменяя ход его эволюции и делая в целом более доступным. Но, конечно, только очень ограниченное количество ёкаев может поместиться на страницах книги. А как же все те ёкаи, которые не были описаны? Один из ёкаев, о которых я расскажу далее в этой книге, — это локальное существо, похожее на каппа, под названием гамисиро; я столкнулся с ним во время полевых исследований в Кагосиме. Я не смог найти его ни в одной другой книге или словаре о ёкаях, и сейчас среди молодого поколения в этом сообществе немногие о нем знают. Так что же делать с тысячами подобных ёкаев по всей Японии, которые никогда не были зафиксированы на бумаге?

Эта часть, самая длинная в моей книге о ёкаях, не вполне отвечает на эти вопросы, но косвенно исследует их. Я начну с простой предпосылки, что хотя в повседневной жизни мы воспринимаем подобное как нечто само собой разумеющееся, но упорядочение знаний и доступ к ним — это всегда исторически обусловленный и субъективный процесс, который отражает наш когнитивный подход ко всему, с чем мы сталкиваемся. На следующих страницах я кратко рассказываю об энциклопедическом способе и систематике ёкаев. Затем я представляю свою версию энциклопедического текста, бестиария, в котором перечисляю и описываю, а иногда и сопровождаю иллюстрациями избранную часть обширного пантеона.