Тина пришла в школу задолго до начала занятий. Ее опередили только Давид Гавашели, Елена Голиадзе и тетя Машо.

После общего сбора во дворе, когда прозвенел звонок и учителя направились из учительской по классам, Тина, робея, пошла вместе с ними. На лестнице ее догнал Гавашели.

Молча, не проронив ни слова, подошли они к восьмому «б».

За дверью слышались приглушенные голоса.

Гавашели хотел войти в класс и представить новую учительницу, но Тина остановила его:

— Если вы позволите, я зайду одна… Сама познакомлюсь с ними.

Это не было со стороны Тины заранее обдуманным шагом. Она решилась вдруг, сразу.

Гавашели с любопытством взглянул на нее.

— Что ж, возможно, так будет лучше. Желаю успеха!

Тина вошла в класс, окинула взглядом поднявшихся навстречу учеников.

— Здравствуйте!.. — сказала она и почувствовала, как пересохло в горле. Она заранее подготовила приветствие, но сейчас почему-то не смогла сказать «дети».

Класс не заметил этого.

— Здравствуйте!.. — недружно раздалось в ответ.

Только Залико словно проглотил язык. Разинув рот, таращился он на учительницу. Крышка от парты выпала у него из рук и громко хлопнула.

— В чем дело? — обернулся на стук Тамаз.

— Ничего, ничего…

«А они не маленькие», — подумала Тина.

С первого взгляда ей показалось, что в классе маловато девочек. Это огорчило. Вдруг натолкнулась на немигающий удивленный взгляд Залико и еле удержалась от улыбки.

— Садитесь!

Ученики сели, с любопытством глядя на учительницу.

Тина хотела представиться классу, но тут она обратила внимание на разрисованную мелом доску.

— Менабде!

Залико встал.

Ученики удивленно переглянулись.

— Сотри с доски!

Залико неохотно вышел к доске, стер мел и вернулся на место.

— Откуда она знает твою фамилию? — шепотом спросил Тамаз.

— После скажу…

Тина заметила, что мальчики и девочки сидели порознь.

А за одной партой девочки сидели втроем.

— Почему девочки и мальчики сидят порознь? Может быть, вы успели перессориться?

Никто не ответил.

— Как твоя фамилия? — спросила Тина одну из девочек, сидевших втроем.

Динара встала и сказала:

— Джапаридзе.

— А имя?

— Динара.

— Почему вы сидите втроем? Вот… — Она указала на парту, за которой сидел толстый мальчик в сером костюме. — Там одно место свободно.

Динара опустила голову и пробормотала:

— Я не хочу туда.

— Но тебе же неудобно. И подругам мешаешь.

— Мне лучше здесь…

К Динаре обернулась Майя:

— Ну что ты, в самом деле? Не съест же он тебя?

— Вы даже похожи друг на друга, — пошутил кто-то.

Глаза у Динары наполнились слезами, и она резко сказала Майе:

— Если тебе так нравится, сядь туда сама!

— Смотрите, смотрите! Сейчас разревется! — засмеялся Гено.

— И сяду! — Майя забрала свой портфель и пересела на первую парту к толстому мальчику.

— Ну и задавака! — проговорил Залико.

Тина раскрыла классный журнал.

— Теперь давайте познакомимся. Меня зовут Тина Иосифовна, по фамилии Геловани. Я буду преподавать вам родной язык и литературу, а также буду вашей классной руководительницей.

— Очень приятно, — заметил кто-то в задних рядах.

Тине не понравилась эта реплика, но она смолчала и стала читать список. Один за другим вставали ученики: серьезные, насмешливые, застенчивые, робкие.

— Я никого не пропустила?

— Меня, Тина Иосифовна… — сказал толстый мальчик, неуклюже поднимаясь из-за парты.

— Почему тебя нет в списке?

— Меня только сегодня приняли в школу.

— Как фамилия?

— Бегишвили…

— Имя?

Мальчик что-то прошептал в ответ.

— Я не расслышала.

Мальчик повторил, но так тихо и невнятно, что казалось, он либо забыл свое имя, либо затрудняется произнести его громко.

— Пожалуйста, яснее. Я не разобрала.

Мальчик покраснел и наконец чуть громче сказал:

— Гамлет…

Класс на минуту затих, потом кто-то фыркнул. За ним другой, третий, и вот уже хохотали все.

Тина растерялась, но тут же сообразила, что, если не принять мер, это неожиданное происшествие может все испортить. Она встала и негромко, но внятно сказала:

— Тише!.. Бегишвили, сядь!

Смущенный и красный как рак толстяк сел.

Класс тоже постепенно смолк, и только Залико никак не мог уняться и все посмеивался, глядя на толстяка.

Его-то и взяла Тина «на прицел»:

— Менабде!

Залико поднялся.

— Чему ты смеешься?

Лицо Залико приняло такое выражение, словно его крайне удивил вопрос. Словно он хотел сказать: было бы странно, если бы я не смеялся.

— Что это за имя — Гамлет?

— А ты знаешь, кто такой Гамлет?

Смех так и застрял в горле у Залико. Он поперхнулся и заморгал глазами.

— Стало быть, не знаешь. Чему же ты смеешься?

Тут неожиданно поднялся со своего места Тамаз Миндадзе.

— Между прочим, я тоже смеялся, Тина Иосифовна.

Тина взглянула на него. Ей пришелся по душе его вызывающий тон.

— Ты-то, судя по всему, знаешь, кто такой Гамлет?

— Вы нас за маленьких считаете?.. — снисходительно улыбнулся Тамаз.

— Ты читал «Гамлета»?

— Конечно. Хотите, я прочитаю «Быть или не быть»?

— Наизусть?

— Да, наизусть. Шекспира у меня нет с собой.

— Прочитай!

Весь класс смотрел на Тамаза.

В эту минуту Залико гордился своим другом.

Тамаз опустил голову, потом, глядя куда-то вдаль, негромко начал:

Тамаз читал негромко, но внятно. Тина видела, что он не из тех натренированных чтецов, которые выступают в школах на торжественных собраниях и юбилейных вечерах и под подсказку своих руководителей подвывают и размахивают руками.

Непредвиденный случай совершенно переменил план первого урока, но Тина не жалела об этом, ибо весь класс увлеченно слушал.

Вдруг Тина увидела на подоконнике в стеклянной банке огромный букет гортензий. Наверное, эти цветы для кого-то из преподавателей. Может быть, для Мариам Хундадзе? Да, конечно, — ведь обычно цветы приносят классному руководителю. Они-то не знали, что она сменила Мариам Хундадзе!

У Тины странно забилось сердце. Теперь она рассеянно слушала ученика.

Тамаз замолчал, и некоторое время в классе царила тишина. Ученики выжидающе смотрели на Тину.

— Что ты еще знаешь из произведений Шекспира?

— «Отелло», «Короля Лира», «Антония и Клеопатру»…

— Это хорошо, что ты читал Шекспира. Но и в том, что я не считаю вас еще взрослыми, нет ничего обидного. Садись.

Тамаз сел.

Залико в знак поощрения похлопал друга по плечу:

— Браво, браво, Миндадзе!..

— Кто еще читал Шекспира? — обратилась Тина к классу.

— Я.

— Я тоже.

— Я видел «Отелло» в театре Руставели.

— А я видела балет с Вахтангом Чабукиани.

Класс зашумел, загалдел.

— Тина Иосифовна, расскажите нам о Шекспире, — попросила вдруг Майя.

— Хорошо…

Хотя в последние дни Тина не думала о Шекспире, сейчас ей вспомнилось все, что она знала о гениальном драматурге. В памяти всплыли даты, герои бессмертных трагедий… Ученики слушали ее затаив дыхание. Даже Залико Менабде заинтересовала вражда Монтекки с Капулетти. Но Тина обратила внимание, что Миндадзе сидит с видом, словно говорит: вы это рассказываете для них, а не для меня, я это и без вас прекрасно знаю… А ей так хотелось увидеть в его умном, насмешливом взгляде заинтересованность и простое любопытство. Ей показалось, что она достигла этого, когда рассказывала о гастролях в Москве Мемориального Шекспировского театра. В те дни Тина была в Москве и своими глазами видела «Гамлета» в постановке соотечественников Шекспира…

Зазвенел звонок, но Тина не прервала рассказа и, лишь закончив свою мысль, сказала:

— Вот мы с вами и познакомились. А с завтрашнего дня приступим к изучению программы.

Из коридора доносился крик и гвалт детей.

— Завтра после уроков выберем старосту класса, — добавила Тина, забрала журнал и вышла.

Все тут же повскакали с мест.

— Ну не везет так не везет! Что это она на меня взъелась? — ворчал Залико.

Гено, проходя мимо, хлопнул его по плечу:

— Твою фамилию раньше всех заучила, так что теперь берегись…

Залико отмахнулся от Гено и, кивая на дверь, спросил Тамаза:

— Что скажешь?

— Вчера сама за партой сидела, а сегодня учить нас пришла. Чего говорить! — бросил Тамаз подчеркнуто громко, чтобы все слышали.

Датуна Ратиани, рослый краснощекий парень, перешедший вместе с ними из двенадцатой школы, не стерпел и заметил:

— Ты что-то больно вырос за эти три месяца!

— Ну-ка встань, посмотрим, сколько прибавил в росте! — куснул издали Гено.

— Я и сидя выше тебя, — не остался в долгу Тамаз.

Поскольку речь зашла о росте, Залико помалкивал. Будь причина перепалки иная, он не только что Гено, но даже Датуне не позволил бы насмехаться над другом.

К их парте подошел Гурам.

— Сознайтесь, ребята, что оба вели себя плохо.

— А ты не суй нос не в свое дело!.. — прикрикнул Залико.

Худенький Гурам побелел, как воротник его рубашки.

— Гурам — наш староста, — заступилась за товарища Динара.

— Старосту завтра будем выбирать! — отрезал Залико. — Слыхала, что сказала учительница? — И обернулся к Тамазу: — Пошли во двор!

Майя не вмешивалась в этот спор.

Она тихо разговаривала с Гамлетом Бегишвили.

— Ты раньше где учился?

— В Тбилиси.

— А почему в Батуми переехал?

— Отца перевели, по работе…

— Как учился? Хорошо?

— В седьмом троек не было. На четверки и пятерки…

Гено что-то рисовал на доске, старательно закрывая собой рисунок от учеников.

— Что у тебя за имя такое — Гамлет! Не мог грузинским именем назваться?

— Меня не спрашивали, когда называли…

— Но ведь имя можно сменить.

— Я знаю.

— Хочешь, я схожу с тобой туда, где меняют имена?

— В девятом классе, когда паспорт буду получать…

— Какое имя выберешь?

— Не знаю.

Майя задумалась.

— Темури… Нравится?

— Нравится.

— Темури Бегишвили! А? Ну как? Теймураз Бегишвили. Хотя лучше подобрать имя, чтоб с фамилией было созвучно. Например, Бека… Бека Бегишвили. Хорошо, верно?

— Хорошо.

Кто-то в классе крикнул:

— Смотрите, да он рисовать мастер!

Все посмотрели на доску. На ней были нарисованы толстый мальчик в костюме и тоненькая высокая девочка. Под ними стояла подпись:

Гамлет = Гамлет

Офелия = Майя.

Возле доски, осклабясь до ушей, стоял конопатый Гено.

Майя вскочила с места, но Гено живо выбежал из класса, только синие джинсы его мелькнули в дверях.