На следующий день Агата забила машину керамическими кувшинами, оловянными кружками, фальшивой конской сбруей и частями сельскохозяйственных машин и преодолела небольшое расстояние до дома викария.

Миссис Симпсон была занята уборкой ее дома. Агата планировала поговорить с ней во время обеда. Может, все дело было в отравлении, но миссис Симпсон называла Агату миссис Рейзин, и Агата, соответственно, считала себя обязанной называть ее миссис Симпсон, а не Дорис. Уборщица работала хорошо, вела себя учтиво, но чувствовалась некоторая настороженность. По крайней мере, она не пришла со своим обедом.

Миссис Блоксби, жена викария, сама открыла дверь. Агата опасалась, что ее тут пошлют подальше, поэтому сразу же выпалила, что привезла несколько вещей, которые, как она надеется, церковь сможет продать и пустить деньги на благотворительность.

– Как это мило с вашей стороны, – сказала миссис Блоксби. – Альф! – крикнула она через плечо. – Миссис Рейзин привезла несколько вещей на благотворительность. Подойди сюда и помоги.

Агата удивилась. Викария не должны звать простым именем Альф, он должен быть Перегрином, Иларием или Алоизием. Викарий появился в старой рубашке для садовых работ и брюках из рубчатого вельвета.

Они все втроем перенесли коробки в дом, в гостиную. Агата достала из них несколько предметов.

– Дорогая миссис Рейзин, вы уверены? – воскликнула миссис Блоксби. – Вы сами могли бы все это продать и выручить неплохие деньги. Я не имею в виду конскую сбрую, но кувшины хорошие, а части сельскохозяйственной техники настоящие. Вот это, – она взяла в руки вещь, по виду напоминающую орудие пыток, – настоящая кротоловка. Сейчас их нечасто встретишь.

– Нет, я буду рада, если вам удастся получить за все это какие-то деньги. Только постарайтесь выбрать благотворительную организацию, которая не станет тратить все вырученные деньги на коктейльные вечеринки или политику.

– Да, конечно. Мы стараемся поддерживать Фонд исследований в области онкологических заболеваний и благотворительную организацию «Спасите детей», – сообщил викарий. – Может, вы хотите выпить чашечку кофе, миссис Рейзин?

– Это было бы очень мило.

– Я оставляю вас с моей женой, она о вас позаботится. А мне нужно готовиться к воскресным проповедям.

– Проповедям?

– Я служу в трех церквях.

– Почему бы не повторять одну проповедь во всех трех?

– Подобный вариант, конечно, искушает, но это едва ли покажет заботу о прихожанах.

Викарий отправился на нижний, подвальный этаж, а его жена – в кухню варить кофе. Агата огляделась. Она подумала, что дом викария, вероятно, очень старый. Оконные рамы перекосило, пол был наклонный. Никакого специально подогнанного напольного покрытия во всю комнату, как в ее доме, только старый дощатый пол, отполированный, как черное стекло. В центре лежал яркий персидский ковер. В напоминающем пещеру камине тлели дрова. На одном маленьком столике стояла чаша с ароматической смесью, на другом – ваза с цветами, а на подоконнике у низко расположенного окна – горшок с гиацинтами. Стулья старые, видавшие виды (Агата поерзала на том, на котором сидела, чтобы убедиться), с пуховыми подушками. Перед ней стоял новый журнальный столик из тех, которые покупают в магазинах «Сделай сам» и собирают дома. На нем лежали газеты и журналы, а также гобеленовый чехол для подушки, над которым только начали работу, и он каким-то образом вписывался в окружающую обстановку. Над головой у Агаты оказались низкие балки, почерневшие от старости и нескольких веков обкуривания дымом. В комнате легко пахло лавандой и древесным дымом, эти запахи смешивались с запахом гиацинтов и ароматической смеси.

В доме было уютно, создавалась атмосфера благости. Агата решила, что преподобный Блоксби – редкая птица в полном недоброжелательности птичнике англиканской церкви, человек, верящий в то, что проповедует. Впервые после переезда в Карсли она чувствовала, что ей ничто не угрожает, а когда открылась дверь и появилась жена викария, у Агаты возникло желание ей понравиться и как-то угодить.

– Я подогрела в тостере несколько кусочков кекса, – сообщила миссис Блоксби. – Холод никак не уходит. Я уже устала поддерживать огонь в камине. Но у вас, конечно, центральное отопление[28], поэтому эта проблема не стоит.

– У вас красивый дом, – заметила Агата.

– Спасибо. Молоко, сахар?

У миссис Блоксби было маленькое, нежное, морщинистое лицо и каштановые волосы с сединой. Эта стройная женщина казалась хрупкой, а длинные нежные кисти рук напоминали о художественных полотнах – именно такие руки художники любили давать героиням своих картин.

– Как обустраиваетесь, миссис Рейзин?

– Не очень хорошо, – призналась Агата. – Возможно, мне придется уехать отсюда.

– О, из-за вашего киша? – Миссис Блоксби говорила совершенно спокойно. – Попробуйте кекс. Я сама их пеку, и это одна из немногих вещей, которые у меня хорошо получаются. Да, ужасный случай. Бедный мистер Каммингс-Браун.

– Люди, вероятно, считают меня отвратительным человеком, – заметила Агата.

– Ну, к несчастью, в этом злополучном кише оказался вех ядовитый. Но на подобных деревенских конкурсах люди часто пытаются словчить и обмануть других. Вы не первая.

Агата замерла с куском кекса, с которого капало масло, в руке и уставилась на жену викария.

– Я не первая?

– Нет, нет. Дайте мне вспомнить. Пять лет назад у нас тут жила некая мисс Тенби. Из пришельцев. Она захотела выиграть конкурс на создание композиций из цветов. Она заказала корзину цветов у флориста в Сент-Ансе. Действовала нагло. Композиция была очень красивой, но соседки видели, как к ее дому подъезжал фургончик из цветочного магазина, и таким образом обман раскрыли. Еще была старая миссис Картер. Она купила клубничное варенье, но приклеила к нему этикетку со своей фамилией и выиграла. Никто не узнал бы об этом, если бы она не напилась в «Рыжем льве» и не начала хвастаться. Да, ваш обман мог бы стать причиной весьма бурного обсуждения и комментариев в нашей деревне, миссис Рейзин, если бы подобное не случалось раньше и если бы конкурс судили справедливо.

– Вы хотите сказать, что мистер Каммингс-Браун тоже как-то ловчил?

Миссис Блоксби улыбнулась:

– Давайте скажем, что он был склонен присуждать призы своим фавориткам.

– Но если это общеизвестно, то почему жители деревни вообще участвуют в конкурсах?

– Потому что гордятся тем, что делают, и любят демонстрировать результаты своего труда друзьям. Кроме того, мистер Каммингс-Браун судил конкурсы и в соседних деревнях, и считается, что в каждой из них у него имелось по фаворитке. И ведь проигрывать совсем не стыдно. Альф часто хотел сменить судью, но Каммингс-Брауны отдают много денег на благотворительность. Кроме того, в тот год, когда Альфу один раз все-таки удалось сменить судью, новый отдал приз своей сестре, которая даже не проживает в нашей деревне.

Агата медленно выдохнула:

– Благодаря вам я уже не чувствую себя такой негодяйкой.

– Все это очень грустно. Вы, вероятно, пережили неприятный период.

К ужасу Агаты, ее глаза наполнились слезами, и она стала промокать их платком. Жена викария тактично отвернулась.

– Но не сомневайтесь, ваш обман не вызвал особого обсуждения. Мало кто высказался по этому поводу, – сообщила жена викария, глядя на кофейник, будто обращалась к нему. – К тому же мистера Каммингс-Брауна у нас тут не особо любили.

– Почему?

– Знаете, некоторых людей просто не любят, – уклончиво ответила жена викария.

Агата склонилась вперед:

– Вы считаете, что это был несчастный случай?

– О да, потому что, если бы было не так, естественно подозрение пало бы на его жену, но Веру Каммингс-Браун можно считать по-своему очень преданной женой. У нее много денег, а у него было мало. Детей у них нет. Она могла в любой момент уйти, бросить его. Мне пришлось успокаивать ее в день смерти мужа. Я никогда не видела женщину в таком горе. Вам лучше забыть обо всем этом деле, миссис Рейзин. Сегодня вечером собирается Женское общество Карсли, здесь, в нашем доме, в восемь. Приходите.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Агата.

* * *

– Ты избавилась от этой ужасной женщины? – спросил викарий десять минут спустя, когда жена зашла к нему в кабинет.

– Да. Но на самом деле я не думаю, что она такая уж плохая, и она искренне переживает из-за этой истории с кишем. Я пригласила ее на наши женские посиделки сегодня вечером.

– Тогда слова богу, что меня здесь не будет, – ответил викарий и склонился над текстом проповеди.

* * *

Агата чувствовала себя очищенной от греха, когда ехала назад к своему дому. В воскресенье она пойдет в церковь и попытается быть хорошим человеком. Она поставила замороженный английский пастуший пирог от Линды Маккартни в микроволновку, собираясь подать его на обед миссис Симпсон. Агата надеялась, что бывшая жена одного из четверки «Битлз» знает о том, как готовить пищу, но не исключала, что та просто продала право на использование своего имени на упаковке этого товара.

Миссис Симпсон принялась осторожно пробовать вилкой горячую массу, и вся праведность Агаты испарилась.

– Он не отравлен, – рявкнула она.

– Я просто не люблю замороженные продукты, – заявила миссис Симпсон.

– Значит, в следующий раз я приготовлю вам что-нибудь получше. Миссис Каммингс-Браун очень сильно расстроилась из-за смерти мужа?

– О, это было ужасно, – ответила Дорис Симпсон. – Она и правда потрясла ее. Вначале Вера оцепенела от шока, затем начала плакать. Плакала и плакала. Мне пришлось позвать на помощь жену викария.

Агату опять охватило чувство вины. Она поняла, что ей нужно куда-то вырваться из дома. Она прогулялась до «Рыжего льва», заказала там бокал красного вина и сосиски с жареным картофелем.

Затем она вспомнила о своем намерении заглянуть к миссис Картрайт. Теперь, правда, это казалось бессмысленным, но это было хоть какое-то занятие.

Дом Джадда, где жили Картрайты, как и участок, выглядел заброшенным. Садовая калитка криво висела на петлях, сад зарос сорняками, там стояла ржавеющая машина. Агата огляделась, гадая, как же машина туда заехала, но не смогла ничего придумать. Это можно было бы сделать, только перенеся ее над забором.

Стекло на входной двери потрескалось и было склеено коричневым скотчем. Агата позвонила в звонок, но ничего не произошло. Она постучала в дверь. С другой стороны стекла появились расплывчатые очертания миссис Картрайт.

– О, это вы, – сказала женщина, открывая дверь. – Проходите.

Агата последовала за ней в дурно пахнущую заставленную гостиную. Мебель была грязная и блестела от износа. В комнате использовался электрокамин с двумя перекладинами и пластиковыми углями. На подоконнике стояла ваза со сколами, из нее торчали пластиковые нарциссы. В одном углу Агата заметила бар с розовым стеклом и розовой флуоресцентной подсветкой полосами.

– Выпьете что-нибудь? – спросила миссис Картрайт. Ее жесткие волосы были накручены на розовые бигуди из сжатой пены, на ней – розовое платье с запахом. При движении проглядывала грязная комбинация.

– Спасибо, – поблагодарила Агата, уже жалея, что пришла.

Миссис Картрайт налила два больших стакана джина, затем подкрасила их розовым с помощью «Ангостуры». Агата нервно посмотрела на свой стакан, ободок которого оказался испачкан помадой.

Миссис Картрайт опустилась в кресло и положила ногу на ногу. Обута она была в грязные розовые тапки. «Здесь все розовое, – подумала Агата. – Она выглядит как распутная Барбара Картленд[29]».

– Вы хорошо знали мистера Каммингс-Брауна? – спросила Агата.

Миссис Картрайт закурила сигарету и внимательно осматривала Агату сквозь дым.

– Немного знала, – ответила она.

– Он вам нравился?

– Немного нравился. Я сейчас не могу четко мыслить.

– Из-за его смерти?

– Из-за игры в бинго в Ившеме. Джон, мой муж, урезал количество денег, которые мне выдает, потому что не хочет, чтобы я туда ехала. Мужчины – настоящие ублюдки. Я вырастила четырех детей, теперь они все уехали из дома, и я хочу немного поразвлечься, а он только и делает, что ворчит. Дайте мне немного денежек на бинго, и я многое вспомню.

Агата опустила руку в сумочку:

– Двадцать фунтов помогут?

– Еще бы!

Агата передала деньги. И тут послышался звук открываемой входной двери. Миссис Картрайт быстро убрала деньги в лифчик, схватила стакан Агаты и убежала в кухню с ним и своим стаканом.

– Элла? – прозвучал мужской голос.

Открылась дверь, и в комнату вошел мужчина крепкого телосложения, похожий на обезьяну. Его жена тут же вернулась из кухни.

– Кто это? – спросил он, показывая большим пальцем на Агату. – Я же говорил тебе, чтобы не пускала в дом свидетелей Иеговы.

– Это миссис Рейзин из Лилак-лейн, она просто зашла в гости.

– Что вам нужно? – рявкнул мужчина.

Агата встала. Миссис Картрайт предупредительно посмотрела на нее своими большими темными глазами.

– Я собираю пожертвования для благотворительной организации, – ответила Агата.

– В таком случае валите отсюда. У нас нет ни одного лишнего пенса. Благодаря ей.

– Присядь, Джон, и замолчи. Я провожу миссис Рейзин.

Агата нервно прошла мимо Джона Картрайта. Миссис Картрайт открыла входную дверь.

– Приходите завтра, – прошептала она. – В три часа.

Здесь была какая-то зловещая тайна или у нее только что мошенническим путем выманили двадцать фунтов? Агата задумчиво пошла по дороге.

Когда она вернулась к себе домой, миссис Симпсон напряженно трудилась в спальнях. Агата выстирала довольно большое количество вещей и понесла их в сад позади дома, где висели веревки для развешивания белья. Она чувствовала себя более расслабленной, чем когда-либо в последнее время, и даже домовитой и в таком настроении принялась развешивать выстиранные вещи, прикрепляя их прищепками. Подойдя к очередной веревке, расположенной с другой стороны (они висели кру́гом), Агата увидела миссис Барр. Та опиралась на окружающий ее сад забор и холодно и неодобрительно смотрела на Агату. Та закончила развешивание выстиранных вещей, показала два пальца[30] миссис Барр и ушла в дом.

– Принесли почту, – крикнула миссис Симпсон с верхнего этажа. – Я всё положила на кухонный стол.

Агата обратила внимание на плоский коричневый конверт и разорвала его. Там оказалась распечатка на большом листе с изображением женщины с башни в Уорикском замке. Агата содрогнулась. Эти неотрывно смотрящие глаза, эта ненависть напомнили ей миссис Барр. К распечатке была приложена записка: «Спасибо за великолепные выходные. Стив».

Агата убрала фотографию в ящик кухонного стола, но даже после того, как закрыла его, у нее оставалось ощущение, что эти глаза продолжают на нее смотреть.

Она почувствовала, что ей нужно почитать что-то развлекательное, и поехала в Мортон-ин-Марш, ругаясь себе под нос, когда вспомнила, что сегодня базарный день. Агате несколько раз пришлось проехать по стоянке, пока она не нашла место для парковки – отъехал один из тех, кто приезжал за покупками.

Она прошла сквозь «Старый рынок» (так называлась небольшая торговая галерея), перешла через дорогу, затем стала пробираться мимо прилавков, у которых собралось много народу, к ряду магазинов в дальней части площади, где, как она знала, находился магазин старой книги. В магазине на полках стояли многочисленные ряды книг в мягкой обложке. Агата купила три детектива – Рут Ренделл, Колина Декстера и Колина Уотсона, затем вернулась к своей машине. Она открыла первую страницу книги Колина Уотсона, и ее сразу же захватил сюжет. Детективы приносят столько радости!

Шло время, а Агата сидела в машине на автомобильной стоянке и читала. Наконец до нее дошло, как глупо сидеть и читать на автостоянке, когда у нее есть свой дом, где она может это делать в комфорте. Она поехала назад в Карсли и как раз вовремя – у нее на пороге стоял Билл Вонг.

– Что еще? – встревоженно спросила Агата.

Билл улыбнулся:

– Зашел просто проведать. Как вы?

Вначале, открывая дверь, Агата почувствовала благодарность. Она подняла второй ключ с пола кухни, куда он упал, когда миссис Симпсон бросила его в щель для почтовой корреспонденции. Затем ей стало немного не по себе. Может, Билл Вонг по какой-то причине проверяет ее?

– Кофе? – предложила Агата.

– Лучше чай. – Билл медленно огляделся в гостиной. – А куда все исчезло?

– Я решила, что все это не мое, – объявила Агата. – Поэтому отвезла все в церковь, чтобы отдали на благотворительность.

– А что тогда ваше, если керамические кувшины и сельскохозяйственная техника вам не подходят?

– Не знаю, – буркнула Агата. – Что-то более уютное, домашнее.

– У вас неправильно установлено освещение, – заметил Билл, разглядывая лампы узкого направленного света на балках. – Части помещения не освещены. Только какие-то пятна вылезают.

– Вы будто о прыщах говорите, – рявкнула Агата. – И почему в наши дни всех так интересует дизайн интерьеров? Почему все друг перед другом выпендриваются?

– А, вы имеете в виду ваших друзей, которые приезжали на выходных? Того, который ходит гарцующей походкой, и второго, в ковбойских сапогах?

– Вы шпионили за мной?

– Не я. У меня был выходной, и мы вместе с моей девушкой ездили в Бертон-он-Уотер. Большая ошибка. Я забыл, какие там собираются толпы в выходные и праздничные дни.

– Я не могу представить, что у вас есть девушка.

– Да? Почему?

– Не знаю. Но у меня создалось впечатление, будто вы всегда на службе.

– В любом случае я надеюсь, что вы не решили стать мисс Марпл из Карсли и не продолжаете попытки доказать, что несчастный случай на самом деле был убийством, – заявил Билл.

Агата открыла рот, чтобы рассказать ему про миссис Картрайт, но затем решила этого не делать. Он станет критиковать ее за то, что вмешивается не в свое дело, а затем укажет (и, вероятно, правильно укажет), что миссис Картрайт просто нечего ей рассказать. Ей нужны только деньги.

– В Уорикском замке произошло нечто странное, – сказала Агата вместо этого. – Стив, молодой человек в ковбойских сапогах, снимал видеофильм. Мы с Роем (это второй молодой человек) стояли наверху в одной из башен. Вечером, уже здесь, у меня дома Стив подключил видеокамеру к телевизору, и оказалось, что на башне находилась еще одна женщина, смотревшая на меня с нескрываемой ненавистью.

– Интересно. Но вы могли толкнуть ее локтем на лестнице или наступить ей на ногу.

– Он вырезал кадр и распечатал. Изображение получилось четким. Когда он снимал, мы говорили про смерть. Хотите посмотреть?

– Да. Я вполне могу ее знать.

Агата принесла фотографию и вручила Биллу Вонгу. Он внимательно ее изучил.

– Я никогда не видел ее раньше, – признался парень. – Но если убрать это гневное выражение лица, она похожа на сотни других женщин в деревнях в Котсуолдсе: худая, по виду типичная старая дева, редкие растрепанные волосы, незапоминающиеся черты лица, искусственные зубы…

– А откуда вы знаете про искусственные зубы, Шерлок?

– Это легко можно определить по опущенным уголкам рта и по тому, как провисает челюсть. Не возражаете, если я оставлю себе эту фотографию?

– Зачем? – спросила Агата.

– Да затем, что мне, возможно, удастся выяснить, кто она такая, а после этого я сделаю вам одолжение: сообщу, что мисс Чопорность просто оскорбили ваши друзья или – нельзя исключать – вы напомнили ей кого-то, кого она ненавидела в прошлом, а вы оказались удобной целью.

– Это очень мило с вашей стороны, – угрюмо заметила Агата. – А то я уже начинаю нервничать из-за того, что моя соседка гневно смотрит на меня через забор из-за того, что я увела у нее уборщицу.

– Из-за этого я бы не стал переживать. Для таких женщин, как она, переманить уборщицу означает ограбить. Вы ее ограбили! А проблема деловых женщин, таких как вы, миссис Рейзин, состоит в том, что ваш привыкший активно работать мозг может сосредоточиться здесь только на чем-то тривиальном. Поверьте мне: через несколько месяцев вы здесь обустроитесь и будете творить добрые дела.

– Боже упаси, – содрогнувшись, сказала Агата.

– Почему? Вы обрадовались бы, если б я сказал «дурные дела»?

– Сегодня вечером я иду на заседание Женского общества Карсли в доме викария, – сообщила Агата.

– Это должно вас развлечь, – заметил Билл, его глаза при этом весело поблескивали. – А теперь мне пора. У меня вечернее дежурство.

* * *

После ужина в «Рыжем льве» (огромная сосиска с хрустящей жареной картошкой, щедро политые кетчупом) Агата пешком направилась к дому викария и позвонила в звонок. Изнутри доносился гул голосов. Внезапно она занервничала и, да, почувствовала робость.

Дверь открыла миссис Блоксби.

– Заходите, миссис Рейзин. Практически все уже собрались. – Она провела Агату в гостиную, где сидели примерно пятнадцать женщин. Они прекратили говорить и с любопытством посмотрели на Агату. – Я вас представлю, – сказала миссис Блоксби.

Агата попыталась запомнить имена, но они выскальзывали у нее из памяти практически сразу же после того, как их ей называли. Миссис Блоксби предложила Агате чай, кексы и бутерброды. Агата взяла бутерброд с огурцом.

– А теперь, если мы все готовы, наша председательница, миссис Мейсон, откроет заседание, – заговорила миссис Блоксби. – Вам слово, миссис Мейсон.

Миссис Мейсон оказалась крупной женщиной в пурпурном нейлоновом платье и больших белых туфлях, напоминающих каноэ. Она обвела взглядом помещение и заговорила:

– Как вы знаете, дамы, проживающие в нашей деревне пожилые люди редко выбираются из дома. Я обращаюсь к тем из вас, у кого есть машины. Прошу, когда у вас будет такая возможность, вывезти их куда-нибудь. Я сейчас зачитаю список пожилых людей. Если у вас есть свободное время, предлагайте свою помощь.

Похоже, недостатка в волонтерах не было. Миссис Мейсон зачитывала фамилии из списка, который держала в руках. Агата оглядывалась вокруг, рассматривая других женщин. В их желании помочь было что-то старомодное. Если не считать худенькую бледную девушку двадцати с чем-то лет, которая сидела рядом с Агатой, все были дамами среднего возраста.

– У меня нет машины, – прошептала девушка Агате. – Едва ли я могу кого-то куда-то отвезти на своем велосипеде.

– Ну а теперь последние в списке, но не менее важные пожилые мистер и миссис Боггл из «Каллодена», – объявила миссис Мейсон.

Последовало долгое молчание. Огонь в камине за весьма внушительной спиной миссис Мейсон весело потрескивал, звенели ложечки, ударяясь о чашки, жевали челюсти. Добровольцев не было.

– Ну, дамы. Мистер и миссис Боггл хотели бы куда-нибудь съездить. Не нужно ехать далеко. Достаточно будет свозить их в Ившем и провезти там по магазинам.

Агата почувствовала, что жена викария смотрит на нее. Ее голос прозвучал странно для нее самой, когда Агата предложила:

– Я их возьму. Четверг устраивает?

Все собравшиеся в комнате испытали облегчение.

– Спасибо, миссис Рейзин. Это очень мило с вашей стороны. Возможно, вы еще не очень хорошо ориентируетесь в деревне. «Каллоден» – это дом номер двадцать восемь на Мортон-роуд, в микрорайоне, застроенном муниципальными домами. Девять утра в четверг вам подходит? Я сама сообщу время мистеру и миссис Боггл.

Агата кивнула.

– Хорошо. Они будут так рады. Теперь переходим к следующему вопросу. Как вы знаете, на следующей неделе нас будут принимать члены Женского общества Мирчестера. Они обещали организовать нам увлекательную программу. Я сейчас передам вам журнал, впишите свою фамилию, если хотите поехать. Ретфордская автобусная компания предоставляет нам автобус на целый день.

Журнал передавали по кругу. После некоторого периода колебаний Агата вписала свою фамилию. По крайней мере, какое-то занятие.

– Вот и отлично, – сказала миссис Мейсон. – Автобус будет ждать вас здесь, перед домом викария, отправление в одиннадцать утра. Не сомневаюсь, что мы все к этому времени проснемся. – Все, как и ожидалось, засмеялись, услышав последнюю фразу. – А теперь я попрошу нашего секретаря мисс Симмс зачитать протокол нашего последнего заседания на тот случай, если кто-то из вас его пропустил.

К удивлению Агаты, сидевшая рядом с ней девушка встала и повернулась лицом к собравшимся. Она зачитала протокол монотонным гнусавым голосом. Агата с трудом сдерживала зевок. Затем казначей зачитала длинный отчет о сборе средств во время последнего фестиваля в помощь Фонду исследований в области онкологических заболеваний.

Агата уже почти заснула, когда услышала свою фамилию. Казначея сменила миссис Блоксби.

– Когда наш новый член миссис Рейзин приехала к нам с несколькими коробками вещей и отдала их все на благотворительность, я подумала, что нужно показать вам часть предметов, – говорила миссис Блоксби. – Я думаю, что следует организовать отдельную распродажу.

Керамические кувшины и части полированной сельскохозяйственной техники были встречены охами и ахами, и Агата почувствовала удовлетворение.

– Думаю, что я сама куплю кое-что из этого, – заявила одна из женщин.

– Я рада, что вы разделяете мой восторг, – сказала миссис Блоксби. – Я предлагаю арендовать школьный актовый зал на десятое июня, это суббота, и выставить там все эти вещи. На неделе перед распродажей мы проведем специальное заседание, чтобы определиться с ценами. И это также даст нам дополнительное время, чтобы собрать еще какие-то предметы. Миссис Мейсон, могу ли я попросить вас, как обычно, взять на себя чайную?

Миссис Мейсон кивнула.

– Миссис Рейзин, может, вы хотите встать за главным столом, на котором будут выставлены товары?

– Знаете что, я проведу аукцион, – заявила Агата. – Сама буду аукционистом. Люди всегда платят больше, когда пытаются перекупить друг у друга товар и поднимают ставки.

– Отличная идея. Все за?

Собравшиеся подняли руки.

– Отлично. Деньги направим в благотворительную организацию «Спасите детей». Возможно, если нам повезет, какие-то из местных газет поместят объявление о распродаже.

– Я этим займусь, – предложила Агата, которая с каждой минутой чувствовала себя все лучше и лучше. Все было как в старые добрые времена!

Ее радость немного померкла, когда разговоры о деле закончились и женщины стали надевать пальто и взяли сумочки в руки. Мисс Симмс толкнула ее локтем в бок и сказала:

– Лучше это сделаете вы, чем я.

– Вы имеете в виду аукцион?

– Нет, Богглов. Самые ворчливые и мрачные старики с этой стороны от Глостера.

Каким-то образом миссис Блоксби оказалась рядом и услышала последнюю реплику. Она улыбнулась, глядя Агате прямо в глаза:

– Как мило с вашей стороны, что вы согласились куда-то вывезти Богглов. Это благородное дело. У старой миссис Боггл тяжелая форма артрита. Для них это очень много значит.

Агата чувствовала себя малодушной и даже, может, немного неполноценной в сравнении с чистой и искренней миссис Блоксби, ее простой и незамысловатой добротой, которая светилась у нее в глазах, и снова ощутила желание угождать.

Женщины, выходя из дома викария, разговаривали с ней о разных вещах, и ни одна не упомянула киш.

Агата почувствовала, что вписывается, и в хорошем настроении отправилась домой. Лилак-лейн начинал соответствовать своему названию. Кусты сирени с тяжелыми от цветов ветками, наполняли приятным ароматом вечерний воздух. Лиловые цветки глицинии висели над дверьми домов.

«Нужно что-то делать с моим садом», – подумала Агата.

Она отперла и открыла дверь в дом, зажгла свет. На коврике перед дверью лежал лист бумаги, на котором было написано послание. Агата замерла на месте, уставившись на него:

«Прикрати совать свой любапытный нос куда не следует старая сукка».

Агата подняла листок кончиками пальцев и в смятении уставилась на него. Она впервые осознала, насколько тихо в деревне по вечерам. Ее окружала тишина, и эта тишина казалась зловещей и угрожающей.

Агата бросила листок в помойное ведро и отправилась спать, взяв с собой латунную кочергу. Она прислонила кочергу к прикроватной тумбочке, где легко могла до нее дотянуться.

Старые дома скрипят и вздыхают, когда устраиваются на ночь. Агата долго не могла заснуть, дергалась при каждом звуке, пока внезапно не погрузилась в сон, при этом одна ее рука осталась лежать на ручке кочерги.