Агата пригласила их в дом. Старший инспектор полиции Уилкес представил смуглого молчаливого мужчину, стоявшего рядом, – сержанта Френда, а затем молодого коротконогого и полноватого мужчину восточного типа, который внешне походил на Будду, – констебля Вонга.

Агата уселась в кресло рядом с камином, а трое мужчин устроились на диване.

– Мы пришли сюда, чтобы расспросить вас про ваш киш, миссис Рейзин, – заговорил Уилкес. – Насколько я понимаю, Каммингс-Брауны взяли его домой. Что в нем было?

– О чем вообще речь? – спросила Агата.

– Просто отвечайте на мои вопросы, – невозмутимо потребовал Уилкес.

«Что же там было в кише?» – отчаянно гадала Агата.

– Яйца, мука, молоко и шпинат, – с надеждой ответила она.

Следующим заговорил констебль Вонг. У него был мягкий глостерширский акцент.

– Может, будет лучше, если миссис Рейзин проводит нас в свою кухню и покажет нам ингредиенты.

Трое детективов тут же встали с дивана и нависли над Агатой. Она тоже встала, отметив, что у нее дрожат коленки, и первой пошла в кухню, остальные последовали за ней.

Под их пристальными взглядами Агата открывала один шкафчик за другим.

– Странно, – сказала она. – Похоже, я израсходовала все продукты. Я такая транжира.

Вонг, которому было забавно за ней наблюдать, внезапно предложил:

– Если вы напишете рецепт, миссис Рейзин, я сбегаю в «Харвис» и куплю все ингредиенты, а вы нам покажете, как испекли пирог.

Агата посмотрела на него с отвращением, затем сняла с полки кулинарную книгу под названием «Кухня провинций Франции», открыла ее, поморщившись от легкого скрипа корешка книги, которую никогда до этого не раскрывали, и стала просматривать алфавитный указатель. Она нашла рецепт, который требовался, и переписала на бумагу список ингредиентов. Вонг забрал у нее листок и ушел.

– Наконец вы скажете мне, в чем дело? – спросила Агата.

– В самое ближайшее время, – твердо ответил Уилкес.

Если бы Агата не была так испугана, то наорала бы на него, заявив, что имеет право знать, но она чувствовала слабость. Агата заварила растворимый кофе в кофейнике и предложила полицейским вернуться в гостиную и пить его, пока ждут Вонга.

Избавившись от полицейских, она принялась за изучение рецепта. При условии, что она сделает все строго, как написано в книге, у нее должно получиться. Она давно собиралась научиться печь, поэтому у нее, слава богу, имелись весы и дозаторы.

Вонг вернулся с коричневым бумажным пакетом, набитым бакалейными товарами.

– Присоединяйтесь к остальным в гостиной, – приказала Агата. – Я дам вам знать, когда пирог будет готов.

Вонг устроился на кухонном табурете.

– Я люблю кухни, – дружелюбно заявил он. – Я посмотрю, как вы готовите.

Агата взглянула на него с настоящей ненавистью. Ее маленькие карие глазки просто источали эти волны, когда она разогревала духовку и приступала к работе. Агата подумала о том, что сейчас по всей стране грабители нападают на пожилых женщин, и это привело ее в ярость. Неужели этому мерзкому типу больше нечем заняться? Но, похоже, он обладал бесконечным терпением. Вонг внимательно наблюдал за ней и только после того, как она наконец поставила киш в духовку, встал и отправился к двум другим полицейским. Агата осталась в кухне, в голове ее царил сумбур. До нее доносился гул голосов из гостиной.

Она подумала, что сейчас чувствует себя как когда-то в школе. Она помнила, как однажды директриса приказала им всем открыть их шкафчики, не объясняя зачем. О, как Агата боялась открывать свой шкафчик – вдруг там окажется что-то, чего быть не должно? Женщина из полиции молча все осмотрела. Никто не объяснял, в чем дело. Агата до сих пор помнила молчавших испуганных девочек, суровых и тоже молчавших учителей, компетентную женщину-полицейского. Затем одну девочку куда-то увели. Они больше никогда ее не видели. Они предположили, что ее исключили из школы за то, что нашли у нее в шкафчике. Но никто не отправился домой к той девочке, чтобы что-то выяснить. Ее осудил этот таинственный мир взрослых и убрал из их общества, словно это была какая-то Божья кара. А дети продолжали учиться.

Теперь Агата снова чувствовала себя так, как когда была ребенком, – ее будто взяли в кольцо ее вина и молчаливое обвинение. Она бросила взгляд на часы. Когда она поставила пирог? Агата открыла дверцу духовки. Пирог поднялся, приобрел золотистый оттенок, он казался идеальным. Агата вздохнула с облегчением и достала его из духовки, как раз когда Вонг вернулся в кухню.

– Пусть немного постоит и остынет, – предложил он, открыв свой блокнот. – Теперь насчет Каммингс-Браунов. Вы ужинали вместе с ними в «Перьях». Что вы там ели? М-м-м. А еще? Что они пили?

Допрос продолжался, а Агата уголком глаза следила за своим пирогом – золотисто-коричневый киш медленно опадал, превращаясь просто в слой теста.

Наконец Вонг закрыл блокнот и позвал остальных.

– Мы отрежем кусочек, – объявил он.

Агата сама достала нож и лопаточку и отрезала маленький непропеченный кусочек.

– От чего он умер? – в отчаянии спросила она.

– От веха ядовитого[13], – ответил Френд.

– Веха ядовитого? – уставилась на них Агата. – Это растение, которое вызывает коровье бешенство?

– Нет, – с самым серьезным видом ответил старший инспектор полиции Уилкес. – Это ядовитое растение, нельзя сказать, что очень сильно распространенное, но оно встречается в нескольких районах Британских островов, включая Западный Мидлендс. А мы находимся в Западном Мидлендсе, миссис Рейзин. Исследование желудка усопшего показало, что он прямо перед смертью съел киш и выпил вино. Зеленая растительная масса была опознана как вех ядовитый. В нем содержится ядовитое вещество – цикутоксин, ненасыщенный алифатический спирт.

– Поэтому, как вы понимаете, миссис Рейзин, миссис Каммингс-Браун считает, что ее муж отравился вашим кишем… если вы вообще его пекли, – объявил Вонг своим мягким голосом.

Агата гневно смотрела в окно и мечтала, чтобы они все исчезли.

– Миссис Рейзин!

Она резко повернулась. Глаза констебля Вонга оказались на одном уровне с ее собственными. «Не слишком ли он маленький для полицейского?» – нелогично подумала она.

– Миссис Рейзин, мне кажется, что вы никогда в жизни не испекли ни одного киша и ни одного другого пирога вообще. Видно, что ваши кулинарные книги никто ни разу не открывал. С некоторых предметов из вашей кухонной утвари все еще не сняты ценники. Так, может, начнете с самого начала? Нет необходимости врать, если вы невиновны.

– Это всплывет в суде? – с несчастным видом спросила Агата, прикидывая, может ли Совет сельской общины подать на нее в суд за то, что представила на их конкурс киш, купленный в «Кишерии».

– Только если мы посчитаем это необходимым. – В голосе Уилкеса явно звучала угроза.

И снова Агата в мыслях перенеслась в школьные годы. Она подкупила одну из девочек двумя шоколадками и красным шарфом, чтобы та написала за нее сочинение. К несчастью для Агаты, девочка была одним из лидеров движения «Молодые люди во Христе» и призналась во всем директрисе. Та вызвала Агату к себе и велела рассказать правду.

Агата заговорила робким, почти детским голоском, очень непохожим на ее обычный уверенный и сильный голос. Она призналась, что ездила в Челси и купила киш. Вонг счастливо улыбался, а ей хотелось свернуть ему шею. Уилкес потребовал чек, чтобы доказать покупку киша, и Агата нашла его в самом низу помойного ведра под несколькими пустыми упаковками от замороженной еды и передала ему. Полицейские заявили, что проверят ее показания.

Остаток того дня Агата пряталась дома, чувствуя себя преступницей. Она бы пряталась и весь следующий день, если бы не пришла уборщица миссис Симпсон и не напомнила Агате, что та обещала ей обед. Агата поспешила в «Харвис», купила немного холодных мясных закусок и салат. Похоже, в Карсли ничего не изменилось. Люди говорили о погоде. Каммингс-Браун вроде как и не умирал.

Когда Агата вернулась, миссис Симпсон стояла на четвереньках и терла кухонный пол. При виде женщины в таком унизительном положении глаза Агаты наполнились слезами от жалости. Когда она в последний раз видела женщину, моющую пол таким образом, а не водящую по нему шваброй? Раньше она нанимала уборщиц через агентство в Лондоне, повидала их немало, в основном это были иностранки или безработные актрисы, которые умели мастерски создать эффект чистоты, на самом деле не особо утруждаясь и ничего не делая тщательно.

Миссис Симпсон подняла голову, оторвавшись от работы.

– Знаете, это я нашла его, – сообщила она. – Я нашла тело.

– Я не хочу об этом говорить, – поспешно ответила Агата.

Миссис Симпсон улыбнулась, выжимая половую тряпку.

– Слава богу. По правде говоря, мне самой совсем не хочется об этом говорить. Лучше я поработаю.

Агата отправилась в гостиную, а затем, когда миссис Симпсон перешла на второй этаж, приготовила ей холодный обед и поставила его на кухонный стол рядом с конвертом с предназначенными миссис Симпсон деньгами.

– Я ухожу, – крикнула Агата. – У меня есть запасной ключ. Просто заприте дверь и бросьте ключ в почтовый ящик.

Миссис Симпсон крикнула, что так и сделает. Слышно ее было плохо из-за шума работающего пылесоса.

Агата села в машину и поехала прочь из деревни. Куда отправиться? Базарный день в Мортон-ин-Марше. Пойдет. В городе было много народу, и ей пришлось потратить немало усилий, чтобы найти парковочное место, затем она присоединилась к толпам людей, окружавших прилавки. Котсуолдс оказался очень плодовитым местом. Везде на глаза попадались молодые женщины с грудными детьми и детьми, которые только учились ходить. Они толкали перед собой разнообразные коляски, в которых дети лежали или сидели, а мамочки с большим апломбом наезжали этими колесницами на ноги бездетных. Агата когда-то читала статью про одну молодую мать, которая начала страдать от острой агорафобии после того, как ее ребенок вырос из коляски. Совершенно точно эти мамочки вели себя агрессивно, напоминая множество собравшихся вместе Боадицей[14], когда толкали свои колесницы сквозь толпу на рынке. Агата купила герань, чтобы поставить на подоконник на кухне, свежей рыбы себе на ужин, картофель и цветную капусту. Она намеривалась все приготовить сама. Больше никаких замороженных блюд. Положив покупки в машину, она пообедала в ресторане «Маркет Хаус», купила духи в парфюмерии, блузку на одном из прилавков, а затем в четыре часа, когда рынок уже заканчивал работу, с неохотой вернулась в свою машину и поехала домой.

Миссис Симпсон оставила вазу с полевыми цветами на середине кухонного стола. Боже, благослови эту женщину! Чувство вины, которое испытывала Агата из-за того, что переманила ее от миссис Барр, испарилось. Эта женщина была королевой среди уборщиц.

На следующее утро кто-то постучал в дверь, и Агата мысленно застонала. «Любой другой человек, не пребывающий в депрессии, ожидал бы увидеть кого-то из друзей у себя на пороге», – подумала она. Но только не Агата Рейзин. Она знала, что это может быть только полиция.

На пороге стоял констебль Вонг.

– Это неофициальный визит, – объявил он. – Можно мне войти?

– Наверное, – нелюбезно ответила Агата. – Я как раз собиралась пропустить стаканчик хереса, но не стану предлагать вам ко мне присоединиться.

– Почему нет? – с улыбкой спросил он. – Я не на службе.

Агата налила два стакана хереса, бросила в камин несколько бревен и зажгла огонь.

– Теперь что? – спросила она. – И как мне к вам обращаться?

– Меня зовут Билл Вонг. Можете называть меня Билл.

– Это имя вам подходит[15]. Если бы вы были постарше, я могла бы называть вас Старина Билл. Так что там с кишем?

– Вас сняли с крючка, – сообщил Билл. – Мы проверили ваш рассказ. Мистер Экономидес, владелец «Кишерии», помнит, как продавал вам этот киш. Он не понимает, что случилось. Он покупает овощи в магазине фруктов и овощей, расположенном через дорогу. Торговец овощами и фруктами в свою очередь каждое утро делает закупки в Новом Ковент-Гардене[16] в Воксхолле. Продукция поступает со всей страны и из-за рубежа. Вех ядовитый каким-то образом затесался в шпинат. Это трагический несчастный случай. Конечно, нам пришлось сообщить миссис Каммингс-Браун, откуда был киш.

Агата застонала.

– В противном случае она могла бы обвинить вас в убийстве.

– Но послушайте, она сама могла убить своего мужа, добавив вех ядовитый в мой киш, – запротестовала Агата.

– Готов поспорить: как и большая часть населения Великобритании, она не может отличить вех от пальмы, – заявил Билл. – К тому же это не могли быть вы еще по одной причине. Когда вы оставили киш в школе, вы не могли знать, что Каммингс-Браун заберет его домой и съест. И миссис Каммингс-Браун тоже не могла. Отравление такого рода – это хладнокровное, преднамеренное, заранее продуманное убийство. Нет, это ужасный несчастный случай.

– Мне жалко мистера Экономидеса, – призналась Агата. – Миссис Каммингс-Браун может подать на него в суд.

– Она благородно заявила, что не станет предъявлять обвинение. Она сама по себе очень богатая женщина. Деньги у нее есть. Она ничего не получает от смерти мужа.

– Тогда почему Каммингс-Браун не помер во время дегустации, когда съел кусочек киша? Может, кто-то подменил мой киш на другой.

Или… дайте подумать… Разве в том кусочке могло не быть веха, например в соке? Пирог же был сочным.

– Да, мы задавались этим вопросом, – кивнул Билл. – Миссис Каммингс-Браун сказала, что ее мужа немного подташнивало после дегустации, но она списала это на излишнее количество спиртного, которое он выпил перед конкурсом.

Агата расспросила Билла про дело, выяснила все детали, про которые не спрашивала ранее. Мистера Каммингс-Брауна нашли только утром.

– Почему же миссис Каммингс-Браун прямо отправилась спать? – поинтересовалась Агата.

– О, из-за того, что ее муж обычно приходил поздно, пил в «Рыжем льве».

– Но эта драгоценная пара, вернее, миссис Каммингс-Браун заявляла мне, что ни за что на свете не пойдет в «Рыжий лев», лучше сдохнет. Учтите, это было до того, как они обули меня, заставив заплатить неприлично много в «Перьях».

– Он выпивает в «Рыжем льве», но миссис Каммингс-Браун принадлежит двадцать пять процентов «Перьев».

– Корова! Черт побери! В любом случае как вы догадались, что я не пекла тот киш? А ведь вы догадались еще до того, как заставили меня печь.

– Уверенность у меня появилась, как только я увидел, что в вашей кухне нет ни одного ингредиента, необходимого для выпечки. – Он рассмеялся. – Но я попросил вас приготовить киш, чтобы быть абсолютно уверенным. Видели бы вы свое лицо!

– О, как это смешно.

Билл с любопытством посмотрел на Агату. «Какая странная женщина», – подумал он. Ее прямые блестящие, ухоженные каштановые волосы были довольно коротко подстрижены – закрывали уши, но заканчивались прямо над мочкой. Никакой перманентной завивки. Эта стрижка ей очень шла, прекрасно сочетаясь с квадратным лицом и воинственным взглядом. Фигура тоже была квадратной, он также отметил плотное телосложение и удивительно красивые ноги.

– Зачем вам, еще недавно занимавшей высокое положение в бизнесе женщине, так хотелось выиграть деревенский конкурс?

– Я чувствовала, что не вписываюсь, – с унылым видом ответила Агата. – Я хотела отличиться, выделиться, произвести впечатление на деревню.

Билл радостно засмеялся, его глаза превратились в щелочки.

– Да уж, вы точно этого добились. Теперь миссис Каммингс-Браун знает, что вы жульничали, как и Фред Гиггс, местный констебль, а он обожает сплетничать.

Агате было так стыдно, что она ничего не ответила. Вот ее домик мечты. Придется его продавать. Как она теперь сможет смотреть в глаза кому-либо из жителей деревни?

Билл сочувственно взглянул на нее:

– Если вы хотите, чтобы на вас в деревне обращали внимание, миссис Рейзин, то попробуйте сделать так, чтобы люди вас любили.

Агата удивленно уставилась на него. Слава, деньги и власть совершенно точно являлись тем, что требовалось, чтобы тебя заметили и чтобы произвести впечатление на мир. Они, а не что-то другое.

– Это медленный процесс, – продолжал Билл Вонг. – От вас требуется начать любить людей – и все. Если они будут любить вас в ответ, рассматривайте это как приятный бонус.

«Какие же странные типы теперь служат в полиции, на самом деле странные», – подумала удивленная Агата. Она не любит людей? Конечно, это не так. Пока она только невзлюбила эту мерзкую рожу из соседнего дома, миссис Каммингс-Браун и дорогого покойника.

– Вам сколько лет? – спросила она у полицейского.

– Двадцать три, – ответил Билл.

– Китаец?

– Наполовину. Отец – китаец из Гонконга, мать из Ившема. Сам я рос в Глостершире.

Он встал, но Агате почему-то захотелось, чтобы полицейский остался.

– Вы женаты? – поинтересовалась она.

– Нет, миссис Рейзин.

– Присядьте на минуточку и расскажите мне о себе, – предложила Агата напряженным голосом.

И снова у него в глазах промелькнуло сочувствие. Билл уселся и начал рассказывать про свою пока недолгую службу в полиции. Агата слушала, его уверенность и невозмутимость успокаивали ее. Она еще не знала этого, но это было начало их странной дружбы.

– Вот, пожалуй, и всё, – сказал Билл. – Мне на самом деле нужно идти. Дело закрыто. Вопрос решен. Неприятный несчастный случай. Жизнь продолжается.

На следующий день Агата поехала в Лондон, чтобы ее не видели жители деревни, чтобы не смотрели на нее обвиняющими взорами за то, что она их обманула. Ее беспокоил мистер Экономидес. Агата регулярно брала еду навынос и на протяжении долгих лет частенько заглядывала в заведение мистера Экономидеса. Может, что-то из слов Билла Вонга и дошло до нее, но Агата также поняла, что мистер Экономидес был больше всего похож на друга из всех ее знакомых, хотя они и поддерживали только такие отношения, которые складываются между продавцом и покупателем. В заведении стояло два маленьких столика со стульями для посетителей, которые любили выпить кофе, и когда в «Кишерии» не шла бойкая торговля, мистер Экономидес часто угощал Агату кофе и рассказывал ей истории про своих многочисленных родственников.

Но когда она приехала на этот раз, в заведении оказался народ, и мистер Экономидер отвечал очень сдержанно и осторожно. Его волосатые руки очень ловко паковали заказанные покупателями киши и ассорти из кусков от разных пирогов. Да, миссис Каммингс-Браун приходила лично и заверила его, что не будет подавать на него в суд. Да, это был трагический несчастный случай. А теперь не могла бы миссис Рейзин его извинить?..

Агата ушла, чувствуя пустоту внутри. Лондон, который еще совсем недавно напоминал ей многоцветное пальто, в которое она закутывалась, теперь казался просто городом, состоящим из улиц, на которых ей одиноко, несмотря на то что вокруг сновали люди, но это были незнакомцы.

Она отправилась в книжный магазин «У Фойла» на Чаринг-Кросс-роуд и нашла книгу о ядовитых растениях. Она изучающе рассмотрела фотографию веха ядовитого. Выглядело растение вполне безобидно – ребристый стебель, цветочные головки, состоящие из групп маленьких белых цветочков. Она уже собиралась купить книгу, но подумала: зачем? Это был несчастный случай, печальный несчастный случай.

Агата какое-то время бесцельно слонялась по еще нескольким лондонским магазинам, перед тем как вернуться к своей машине и присоединиться к длинному потоку автомобилей, желавших покинуть Лондон. Ей не хотелось возвращаться в деревню до наступления темноты, поэтому она съехала с автострады и направилась в Оксфорд. Там Агата припарковалась в районе Сент-Джайлс и пошла в отель «Рэндольф»[17], чтобы выпить чая. Она оказалась единственной посетительницей, что было странно для такой популярной гостиницы. Агата откинулась на спинку дивана, пила чай с пышками, которые ей принесла юная девушка с лицом с картин художников-прерафаэлитов. Шум улицы едва ли был слышен здесь, несмотря на оживленное движение по Бомонт-стрит мимо Музея Эшмола[18]. В гостинице смутно чувствовался церковный дух, словно по ней гуляли пребывающие в угнетенном состоянии души мертвых священников и настоятелей соборов. Агата гоняла последнюю пышку по тарелке. У нее не было настроения ее есть. Она подумала, что ей требуется найти смысл жизни, какую-то цель. Разве не будет прекрасно, если в конце концов окажется, что Каммингс-Брауна все-таки убили? А она, Агата Рейзин, раскроет дело? Она станет известна во всем Котсуолдсе. К ней будут обращаться люди. Ее станут уважать. На самом ли деле это был несчастный случай? Как же жили Каммингс-Брауны, если жена спокойно отправилась спать, когда муж лежал мертвым за диваном? Почему они спали в разных спальнях? Об этом ей сказал Билл Вонг. С какой стати в отличном и знаменитом кише мистера Экономидеса внезапно оказался вех ядовитый? За много лет работы он не получил ни одной жалобы. Может, ей стоит поспрашивать людей? Всего несколько вопросов. Это не принесет вреда.

Агата почувствовала себя более жизнерадостной, чем в последнее время, вообще она долгое время так себя не чувствовала. Она заплатила по счету и оставила щедрые чаевые милой официантке. Солнце уже садилось, скрываясь за деревьями, когда Агата завернула на Лилак-лейн. Она достала запасной ключ от двери и тут услышала, как резко и настойчиво звонит ее телефон.

Агата выругалась себе под нос, возясь с ключом. Ее телефон зазвонил впервые. Наконец она раскрыла дверь, ввалилась в дом и бросилась к аппарату, не зажигая свет, хотя в доме уже было довольно темно.

– Это Рой, – прозвучал знакомый жеманный голос ее бывшего помощника.

– Как я рада тебя слышать, – прокричала Агата таким тоном, которым никогда не разговаривала с этим молодым человеком.

– Дело в том, Агги, что я надеюсь приехать к вам в эти выходные.

– Конечно, приезжай. Я всегда тебе рада.

– Но не один, а с другом из Австралии, его зовут Стив. Он хочет посмотреть сельскую местность. Вы не будете возражать, если он тоже приедет?

– Чем больше народа, тем веселее. Вы на машине приедете?

– Я думаю поехать на поезде. Будем у вас в пятницу вечером.

– Погоди минутку, – сказала Агата. – У меня есть расписание. – Она стала рыться в сумке. – Да, прямой поезд выходит с вокзала Паддингтон в двадцать минут седьмого. Если поедете на нем, пересаживаться нигде не нужно. Прибывает в Мортон-ин-Марш…

– Куда?

– Мортон-ин-Марш.

– Название просто из романов Агаты Кристи, дорогая. У меня нет слов.

– Я вас встречу на станции.

– В выходные будет праздноваться Первое мая, Агги. Стив хочет посмотреть майские деревья[19] и как танцуют моррис-дэнс[20], ну и все остальное в таком роде.

– У меня еще не было времени посмотреть плакаты и объявления, Рой. Я оказалась замешана в одном деле, связанном со смертью.

– Кто-то из неотесанных мужланов попытался к вам приставать, моя любимая начальница?

– Ничего подобного. Я тебе все расскажу подробно, когда увидимся.

Агата насвистывала, открывая одну из кулинарных книг, и приступила к приготовлению рыбы, купленной ею в предыдущий день. Сколько там оказалось экзотических рецептов! Ведь рыбу же нужно просто жарить. Она так и сделала, но к тому времени, как рыба была готова, Агата поняла, что не поставила вариться картошку и не приготовила цветную капусту. Она бросила пакет с нарезанной кусочками картошкой в микроволновую вещь (вроде ее можно готовить в микроволновке?) и открыла банку с зеленым горошком. Когда Агата наконец уселась за стол, на вкус все оказалось восхитительным, но она была женщиной с непритязательным вкусом.

На следующей день Агата отправилась в «Харвис» и внимательно изучила все плакаты и объявления на двери. Да, в деревне планировались моррис-дэнс, танцы вокруг майских деревьев, а также ярмарка в субботу. Люди кивали ей и улыбались. Никто не произнес слово «киш» и не сказал ничего ужасного. Агата в веселом настроении потрусила домой, но, прежде чем она успела добраться до калитки, ведущей в ее собственный сад, путь ей перегородила миссис Барр.

– Я думала, что вы будете присутствовать на слушании дела в Мирчестере, которое состоялось вчера, – объявила миссис Барр, внимательно глядя на нее холодными глазами.

– Никто меня туда не звал, – ответила Агата. – Это был несчастный случай. Предполагаю, что показаний сотрудников полиции оказалось достаточно.

– Для меня недостаточно, – холодно заявила миссис Барр. – Никто даже не упомянул, как вы словчили и всех обманули во время конкурса.

В душе у Агаты любопытство победило злобу.

– Почему нет? Точно должны были упомянуть, что киш был куплен в «Кишерии» в Челси.

– О да, это всплыло, но не прозвучало ни слова осуждения в ваш адрес, не сказали, какая вы мошенница и лгунья. Бедная миссис Каммингс-Браун совсем расклеилась и потеряла сознание. Нам в нашей деревне такие, как вы, не нужны.

– А какой вынесли вердикт?

– Смерть в результате несчастного случая, но это вы убили его, Агата Рейзин. Вы убили его своим мерзким иностранным кишем точно так же, как если бы зарезали его ножом.

У Агаты загорелись глаза.

– Я убью вас, злобная ведьма, если вы сейчас же не отвалите от меня.

Она пошла к своему дому, моргая, чтобы слезы не хлынули из глаз. Она была потрясена из-за своей реакции и слабости, испытала шок и пребывала в смятении.

«Слава богу, что приезжает Рой. Милый Рой», – сентиментально думала Агата, забыв, что всегда считала его надоедливым молодым человеком, которого уволила бы, если бы он просто магически не работал с весьма своеобразными представителями мира поп-музыки.

В дверь постучали, и Агата вся сжалась, гадая, не пришел ли кто-то еще из неприятных местных жителей, чтобы ее ругать и поносить. Но когда она открыла дверь, на пороге стоял Билл Вонг.

– Пришел рассказать вам про то, как прошло слушание дела, – сообщил он. – Я заходил и вчера, но вас не было.

– Я встречалась с друзьями, – высокомерно ответила Агата. – На самом деле двое из них приезжают на выходные и остановятся у меня. Но заходите.

– Зачем к вам подходила эта дамочка Барр? – с любопытством поинтересовался Билл Вонг, следуя за Агатой в кухню.

– Обвиняла меня в убийстве, – буркнула она себе под нос, убирая бакалейные товары в кухонный шкаф. – Кофе хотите?

– Да, будьте добры. Значит, расследование закончено, мистера Каммингс-Брауна кремируют, а его прах развеют над Солсберийской равниной в память о его армейской службе.

– Насколько я поняла, миссис Каммингс-Браун потеряла сознание во время слушания дела, – заявила Агата.

– Да, да, она совсем расклеилась. Две ложки сахара, пожалуйста, и чуть-чуть молока. Очень впечатляюще.

Агата повернулась и посмотрела на него, внезапно заинтересовавшись.

– Вы считаете, что это все было напоказ?

– Вполне может быть. Но меня удивило количество оплакивающих его людей. На слушание собралось немало дам, которые плакали и утирали глаза платочками.

– С мужьями? Или сами по себе?

– Сами по себе.

Агата поставила перед гостем чашку кофе, налила кофе и себе и уселась за кухонный стол напротив Билла Вонга.

– Что-то вас беспокоит, – заметила Агата.

– О, дело закрыто, а у меня полно работы. В Мирчестере, можно сказать, эпидемия: массово угоняют автомобили, чтобы просто покататься.

– В какое время миссис Каммингс-Браун легла спать в тот вечер, когда умер ее муж? – поинтересовалась Агата.

– Сразу после полуночи или около того.

– Но «Рыжий лев» закрывается ровно в одиннадцать, а от него до их дома всего несколько минут пешком.

– Она сказала, что муж часто приходил поздно, пил с друзьями.

Агата прищурилась:

– Так-так. Значит, на слушании дела много женщин плакали. Только не говорите мне, что этот старый черт с напоминающими ручки кувшина ушами еще был бабником.

– Доказательств нет.

– Тем не менее миссис Картрайт всегда побеждала в конкурсе. Почему?

– Может, у нее лучшая выпечка.

– Никто не печет киш лучше мистера Экономидеса, – твердо заявила Агата.

– Но вы-то из пришельцев. Гораздо более естественно вручить приз кому-то из местных.

– Тем не менее…

– По выражению ваших глаз, миссис Рейзин, я вижу, что вам все-таки хотелось бы, чтобы это оказалось убийство и ваша совесть была бы чиста.

– Зачем вы ко мне пришли? Зачем вам рассказывать мне про слушание дела?

– Я подумал, что вам будет интересно. Ему посвящена заметка в сегодняшней газете «Глостершир Телеграф».

– У вас есть эта газета? – спросила Агата. – Дайте мне взглянуть.

Билл Вонг опустил руку в карман и извлек оттуда смятую газету:

– Третья полоса.

Агата раскрыла газету на третьей полосе.

«Вчера в коронерском суде[21] в Мирчестере [читала она] был вынесен вердикт: смерть в результате несчастного случая из-за употребления в пишу отравленного киша. Жертвой стал мистер Реджинальд Каммингс-Браун, пятидесяти восьми лет, проживавший в доме «Сливовые деревья», в Карсли. Давая показания, старший инспектор полиции Уилкес заявил, что в киш со шпинатом случайно попал вех ядовитый. Киш купила новая жительница деревни миссис Агата Рейзин. Она приобрела киш в лондонской кулинарной лавке и принесла его на конкурс, который проводился в деревне, выдав за киш собственного изготовления. Мистер Каммингс-Браун судил этот конкурс.

Владелец кулинарной лавки мистер Экономидес заявил полиции, что вех ядовитый, по всей вероятности, случайно попал в шпинат. Было подчеркнуто, что никакое обвинение несчастному мистеру Экономидесу не было предъявлено. Он иммигрировал из Греции, ему сорок пять лет, и он является владельцем «Кишерии» в части Челси, именуемой «Край света».

Миссис Каммингс-Браун, пятидесяти двух лет, потеряла сознание в здании суда.

Мистер Каммингс-Браун был известным человеком в Котсуолдсе…»

– И бла-бла-бла, – сказала Агата, откладывая газету в сторону. – Почти никакой информации. Что это за статья?

– Вам повезло, – заметил Билл Вонг. – Если бы не бунт в том поместье в Мирчестере и две смерти, то я уверен, что какой-нибудь предприимчивый журналист уже приехал бы сюда, чтобы побольше выяснить про обманщицу, недавно переехавшую в Карсли. Вы легко отделались.

Агата вздохнула:

– Мне никогда от этого не отмыться, ну, только если докажу, что это убийство.

– Не надо искать дополнительные проблемы. Есть полиция. Пусть лучше все забудут про ваше участие в этой смерти. И Экономидесу тоже повезло. Со всеми этими делами в России[22] ни одна лондонская газета не заинтересовалась этой историей.

– Я все равно не поняла, зачем вы пришли.

Билл допил кофе и встал.

– Может, вы мне нравитесь, Агата Рейзин.

Агата покраснела, возможно, в первый раз в жизни. Билл Вонг весело посмотрел на нее и ушел, закрыв за собой дверь.