Мистер Джеймс Лейси с беспокойством смотрел в окно. Эта женщина, Агата Рейзин, спешила назад. У нее шевелились губы, но изо рта не вылетало никаких звуков. Джеймс отпрянул, пусть его и скрывала занавеска, но, к его облегчению, миссис Рейзин пошла дальше, и вскоре он услышал, как хлопнула входная дверь ее дома.

Он думал, что она вернется к нему, но день продолжался, а ее нигде не было видно. Ранним вечером Джеймс услышал, как заводится ее машина, а через несколько минут Агата проехала мимо. Она не посмотрела на него и не помахала.

Джеймс Лейси продолжал работу и поднял голову только тогда, когда заслышал, как кто-то быстро идет по дороге. Он заглянул за живую изгородь. Это спешила Агата, на этот раз пешком, без машины. Мужчина нырнул за кусты. Соседка пошла дальше, и он услышал, как в очередной раз хлопнула входная дверь ее дома.

Через час, как раз когда он собрался ложиться спать, мимо пронеслась машина полиции и остановилась перед дверью Агаты. Из нее вышли трое мужчин, одного из которых Джеймс Лейси узнал. Это был Билл Вонг. Они принялись колотить ей в дверь, но по какой-то таинственной причине миссис Рейзин не открыла.

– Ее машины нет, – прозвучал голос Билла Вонга. – Может, она уехала в Лондон.

Все это было странно. Он задумался, не ищет ли полиция Агату в связи с совершением какого-то преступления, или просто выяснилось, что она сбежала из сумасшедшего дома.

Агата сидела, съежившись у себя дома, пока машина полиции не уехала. Она специально спрятала свою машину на одной из проселочных дорог, за пределами Карсли, на тот случай, если к ней придет Билл Вонг. Она не собиралась с ним встречаться, пока не сможет представить ему все доказательства того, что убийцей является Вера Каммингс-Браун. Агата немного удивилась, когда выглянула из окна спальни и увидела, что полицейские приехали втроем, но предположила, что дело в том, что они нашли Джона Картрайта. Все это могло подождать. Детектив Агата Рейзин собиралась сама раскрыть Дело о Великой Тайне Киша.

На следующее утро Джеймс Лейси понял, что убеждает себя заняться садом перед домом – нужно уделить ему еще немного внимания, хотя он уже выдернул все сорняки. Однако Джеймс обнаружил, что небольшому участку, поросшему травой, следовало бы придать форму по краям, поэтому достал необходимый инструмент и принялся за работу, при этом постоянно с любопытством поглядывая на соседний дом.

Вскоре он был вознагражден. Агата вышла из дома и пошла по дороге. На этот раз Джеймс склонился над калиткой, ведущей в сад.

– Доброе утро, миссис Рейзин, – крикнул он.

Она сфокусировала на нем взгляд, кратко ответила: «Доброе утро» – и продолжила путь. «Любовь может подождать», – подумала Агата.

Она нашла свою машину и поехала в Оксфорд через Мортон-ин-Марш, Чиппинг-Нортон и Вудсток под палящим солнцем, которое теперь приобрело медный оттенок. Она припарковалась в Сент-Джайлсе, пошла по улице Корнмаркет к торговому центру «Уэстгейт» и принялась за поиски нужного ей отдела. Агата купила маленький, но дорогой кассетный диктофон, который прикрепит к телу и который можно включить с помочью переключателей, спрятанных в карманах. После этого она приобрела свободную мужскую куртку с внутренними карманами.

– А теперь к делу, – пробормотала она себе под нос, возвращаясь назад в Карсли. – Надеюсь, что эта карга опять не уехала в Тоскану.

На подъеме после Чиппинг-Нортона Агата увидела, как на горизонте собираются черные тучи. Она решила заглянуть домой и рискнуть встречей с полицией, которая могла снова к ней заявиться.

Стоило войти в дом, как ей навстречу выбежал котенок, и Агата поняла, что откладывает подготовку, наливая малышу молоко и насыпая корм. Она выпустила его в сад поиграть на солнышке. Агата прикрепила к телу диктофон, протянула переключатели в карманы, проверила, чтобы аппаратура хорошо работала – и она работала.

Теперь пришла пора встретиться с Верой Каммингс-Браун!

Агата страшно огорчилась, когда на ее стук в дверь дома Веры никто не ответил. Она спросила в «Харвисе», не видел ли кто-нибудь миссис Каммингс-Браун, и одна женщина ответила, что та собиралась проехаться по магазинам за пределами деревни. Агата застонала. Теперь ей оставалось только ждать.

В Мирчестерском отделе полиции старший инспектор Уилкес остановился у письменного стола Билла Вонга.

– Ты звонил своей подруге миссис Рейзин, сообщил, что Джона Картрайта поймали?

– Я забыл, – признался Билл. – Меня больше заинтересовало вот это.

Он поднял со стола черно-белую фотографию Веры Каммингс-Браун, получающей приз за создание композиции из цветов.

– Что это?

– За этой фотографией миссис Рейзин охотилась вчера. Я узнал, что она заходила к некоему мистеру Джоунсу, и подумал, что тоже к нему загляну, чтобы выяснить, что она опять замутила. Она забрала у него фотографию, но он отдал мне негатив. Я только что распечатал с него снимок. И вот это, – Билл ткнул коротким толстым пальцем в середину цветочной композиции, – выглядит точно как вех ядовитый, то самое растение, про которое миссис Каммингс-Браун, по ее словам, ничего не знает. Миссис Рейзин до чего-то докопалась. Наверное, мне лучше сходить к ней.

* * *

Сколько раз пришлось прогуляться по удушающей жаре до дома Веры, думала Агата, и все зря – дверь была заперта, в доме стояла тишина. Она уже вспотела под курткой.

Наконец она увидела «Рейндж-Ровер» Веры, припаркованный на булыжниках перед дверью.

У Агаты участилось сердцебиение, возбуждение нарастало, когда она постучалась в дверь.

За дверью опять стояла тишина, прерываемая раскатами грома над головой. Агата снова постучала. Занавеска на боковом окне слегка дернулась, затем входную дверь открыли.

– О, миссис Рейзин, – вежливо поприветствовала ее миссис Каммингс-Браун. – Я как раз собиралась уходить.

– Я хочу поговорить с вами, – объявила Агата воинственным тоном.

– Ну, тогда подождите минутку, пока я переставлю машину. Я думаю, что наконец пойдет дождь.

Агата почувствовала укол сомнения. Вера выглядела абсолютно спокойной. Но, с другой стороны, она не может знать, почему Агата пришла.

На всякий случай она вышла вслед за миссис Каммингс-Браун и смотрела, как та загоняет машину в гараж в конце ряда домов.

Вера вернулась быстрым пружинящим шагом.

– У меня есть время только на чашечку чая, миссис Рейзин, а затем мне нужно уехать. Я организую конкурс на составление лучшей цветочной композиции в Анкомбе, и кто-то должен показать этим глупым деревенским женщинам, что́ делать.

Она направилась в кухню заваривать чай.

– Присаживайтесь в гостиной, миссис Рейзин. Я быстро.

Агата уселась в небольшой гостиной и огляделась. Вот здесь все и случилось. Яркая вспышка молнии осветила погруженную во тьму комнату, за ней последовал оглушительный раскат грома.

– Как здесь темно! – воскликнула Вера, заходя в гостиную с подносом и расставляя чашки и все остальное на столе. – Молоко, сахар, миссис Рейзин?

– Ни то ни другое, – хриплым голосом ответила Агата. – Только чай.

Теперь, когда момент, к которому она готовилась, наступил, она почувствовала смущение и никак не могла приступить к делу. В разливавшей чай Вере было что-то такое абсолютно нормальное – от хорошо уложенных волос до платья от «Либерти».

– Ну, миссис Рейзин, что привело вас ко мне? – веселым тоном заговорила Вера. – Собираетесь провести еще один аукцион? Знаете, а ведь на самом деле холодает. У меня все приготовлено в камине, чтобы развести огонь. Остается только поднести спичку. Вообще-то все в камине было приготовлено несколько недель назад. Какая стояла ужасная погода! Но наконец жара спала, слава богу. Вы только послушайте, что за страшная гроза.

Агата нервно пила чай и хотела только, чтобы Вера спокойно села, а она сама раз и навсегда покончила с этим неприятным делом.

Струйки пота стекали по телу Агаты под одеждой. Почему Вера посчитав, что в комнате холодно? Огонь затрещал в камине.

Вера уселась за стол, положив ногу на ногу, и весело и с любопытством посмотрела на Агату.

– Миссис Каммингс-Браун, я знаю, что вы убили своего мужа, – объявила Агата.

– О, правда? – Судя по виду, Вере было весело. – И как же я это сделала?

– Вероятно, вы это давно планировали, – с трудом продолжала Агата. – Вы заранее испекли отравленный киш и убрали его в морозильник в школьной кухне, где лежит другая выпечка, которую женщины достают, если работает чайная. Вы ждали возможности пустить его в дело. И я предоставила вам такую возможность. Естественно, вам не хотелось, чтобы ваш муж умер, съев один из ваших кишей. Когда я объявила, что оставляю свой, вы увидели, что вам предоставляется шанс, и воспользовались им. Вы выбросили мой киш вместе с другим мусором, оставшимся после конкурса. Взяли ваш собственный киш домой, разморозили его и оставили пару кусков на ужин мужу. Я не знаю, проверяли ли вы, умер он или нет, когда вернулись домой.

Агата перевела дух и продолжила свою речь:

– Затем вы узнали, что я купила киш в Лондоне. Вы жадная женщина, я это знаю, судя по тому, как вы вынудили меня заплатить за дорогой ужин в гнусном ресторане, в котором вы владеете частью акций. Вы увидели возможность получить деньги у несчастного мистера Экономидеса, поэтому отправились в Лондон и заявили ему, что подадите на него в суд. Кто знает, что было у вас в голове? Вероятно, вы надеялись, что он предложит вам урегулировать вопрос без обращения в суд. Но он признался, что киш испекли в заведении его двоюродного брата в Девоне. Его кузен сам выращивает овощи, а вех ядовитый в Девоне не встречается. Поэтому вы заявили полиции, что решили простить его и не станете подавать в суд. Вы говорили, что не знаете, как выглядит вех ядовитый. Но вы брали в библиотеке книгу о ядовитых растениях, и еще я увидела вех на фотографии, которую мне отдал мистер Джоунс, – он у вас использован в цветочной композиции. Вот так вы это сделали!

Агата с победным видом допила чай и с вызовом уставилась на Веру.

К ее удивлению, та не отреагировала никак, только встала и подбросила угля к пылающим в камине дровам.

Вера снова села за стол и посмотрела на Агату:

– Дело в том, что вы абсолютно правы, миссис Рейзин. – Она стала говорить громче из-за раскатов грома. – Вы решили обманным путем поучаствовать в этом конкурсе, словчили, да, глупая курица? Поэтому я сама решила получить кое-какое денежное вознаграждение, выжать что-то из этой истории! Да, я надеялась, что этот грек сам предложит мне решить вопрос без суда. Но он вдруг признался, что киш-то из Девона. Я пережила неприятный момент, думая, что он посмотрит на пирог и объявит, что он не его. Но я так его напугала, что этот тип особо не рассматривал мой киш, который, как предполагалось, был испечен у него. Поэтому казалось, что я в безопасности. Я устала от походов Реджа налево, черт его побери, но не обращала внимания на его баб, пока на сцене не появилась Мария Борроу. Однажды она заявилась сюда и объявила мне, что Редж хочет жениться на ней. На ней! На жалкой безумной старой деве. Это был такой позор! Я знала, что Редж не собирался со мной разводиться, но раньше или позже эта заноза Борроу обязательно растрезвонила бы всем, что собирается, а я не стану такое терпеть. Вы знаете, я ведь думала, что мой план не сработал. Когда я вернулась домой, свет горел, телевизор работал, а Реджа нигде не было видно. Я почувствовала небольшое облегчение. Он и раньше, случалось, уходил, оставив все включенным. Поэтому я просто пошла спать. Когда мне утром сообщили, что он мертв, я не могла поверить, что это моих рук дело. Я давно мечтала от него избавиться и даже подумала, что мне просто приснилось, как я испекла отравленный киш и заменила ваш на него. Я ожидала, что мне назовут другую причину смерти – будто его хватил удар. В чем дело, миссис Рейзин? Клонит в сон?

Агата почувствовала, что у нее кружится голова.

– Чай, – прохрипела она.

– Да, чай, миссис Рейзин. Вы считаете, что вы такая умная, черт возьми? Только полная дура может прийти в гости к отравительнице и пить чай.

– Вех ядовитый, – ахнула Агата.

– О нет, дорогая. Просто снотворное. Таблетки. Я выяснила у Джоунса и у библиотекарши, чем вы интересовались. Я поехала за вами в Оксфорд. В предыдущий вечер я видела вашу машину на одной из проселочных дорог, где вы ее поставили. Я ждала вас. Поэтому съездила в Оксфорд к одному доктору-шарлатану. У него частная практика, и он продает любые таблетки кому угодно. Я представилась миссис Агатой Рейзин и пожаловалась, что не могу спать. Вот лекарство. – Вера опустила руку в карман платья и достала маленькую бутылочку. – На ней написана ваша фамилия.

Вера встала.

– И вот теперь я разбросаю несколько листовок с рекламой конкурса на лучшую композицию из цветов и помогу одному горящему угольку выкатиться из камина прямо на них. Я скажу всем, что предложила вам устраиваться поудобнее и подождать моего возвращения. Какой печальный несчастный случай! Сейчас после жары все дерево высохло и легко воспламенится. Какой у вас будет погребальный костер! Я брошу бутылочку с оставшимся снотворным в вашу сумочку и положу ее в кухне у окна. Надеюсь, что она переживет пожар.

«Мне снится сон, что я в аду», – подумала Агата. Она не могла пошевелиться. Но Агата видела происходящее… пока видела. Вера разбросала по полу рекламные листовки, нахмурилась, глядя на них, сходила в кухню и вернулась с бутылкой растительного масла. Она побрызгала маслом вокруг и отнесла бутылку назад в кухню.

– Как хорошо, что этот дом застрахован на очень крупную сумму, – заметила женщина.

Вера Каммингс-Браун достала тлеющий уголек из камина латунными щипцами, бросила на листовки и стояла какое-то время, терпеливо глядя на них. Но они только тлели. Вера раздраженно фыркнула, зажгла спичку и бросила на рекламные листовки, которые тут же загорелись. Вера начала пробираться к двери. Рядом с камином лежала пачка журналов. Их быстро объяло пламенем. Вера заперла окна в гостиной, на губах у нее появилась легкая улыбка.

– До свидания, миссис Рейзин, – сказала она и вышла из дома. Вера направилась в гараж, то и дело оглядываясь. Она приняла меры предосторожности – задернула все занавески. Но все равно ей нужно побыстрее отсюда убраться.

* * *

Приложив нечеловеческие усилия, Агата засунула один палец поглубже в рот и вызвала сильную рвоту. Она свалилась со стула на горящий ковер. Поскуливая и рыдая, Агата поползла от бушующего огня и смогла добраться до кухни. Вера заперла входную дверь. Туда соваться бесполезно. Агата с трудом закрыла за собой дверь кухни. Сил не было. Шум в ушах был оглушительным. На улице грохотал гром, в доме ревел огонь.

Агата тянула вверх ослабевшие руки, пока не ухватилась за край мойки. Тут должна быть вода, а за мойкой находилось окно, которое эта дьяволица вполне могла забыть запереть.

Несмотря на то что Агату вырвало, она проглотила довольно большое количество снотворного – таблеток, или настойки, или что там Вера добавила в ее чай. В глазах потемнело. Агата предприняла последнюю попытку подтянуться к окну, выглянула из него, у нее открылся рот, она попыталась произнести слово «Помогите!», но никаких звуков не вылетело. Она рухнула на спину и потеряла сознание.

* * *

– Я не понимаю, почему мы работаем сверхурочно из-за этой миссис Рейзин, Билл, – проворчал старший инспектор Уилкес. – Ну и что, если в цветочной композиции у миссис Каммингс-Браун оказался вех ядовитый. Это могло быть совпадение.

– Я с самого начала был уверен, что это она отравила мужа, – заявил Билл. – Я говорил миссис Рейзин, чтобы не занималась этим делом, только потому, что не хотел, чтобы она пострадала. Нам нужно спросить Веру Каммингс-Браун про эту фотографию. Какая грозища!

Они медленно ехали в полицейской машине по главной улице Карсли. Билл всматривался в происходящее сквозь лобовое стекло. Внезапно вспышка молнии осветила улицу, приближающийся «Рейндж-Ровер» и удивленное лицо Веры Каммингс-Браун за рулем. Практически не думая, Билл крутанул руль и развернул машину так, чтобы заблокировать улицу.

– Какого черта?! – заорал Уилкес.

Вера выскочила из машины и бросилась бегом по одной из боковых улочек.

– Это миссис Каммингс-Браун. За ней! – заорал Билл.

Уилкес и сержант Френд вылезли из машины, но Билл побежал не вместе с ними, а понесся под проливным дождем к дому Веры, ругаясь себе под нос. Вскоре он увидел яростные языки пламени за задернутыми занавесками в гостиной.

Окно кухни находилось слева от двери. Билл бросился к нему, чтобы попытаться таким образом пробраться в дом, и подбежал к нему как раз вовремя, чтобы успеть увидеть белое лицо Агаты Рейзин, которое поднялось над мойкой, а затем исчезло.

Перед домом были обустроены клумбы – в узкий ряд одна за другой, их обрамляли круглые куски мрамора. Билл схватил один такой кусок и кинул его, думая, что только в фильмах сразу разбивается все окно. У него камень пролетел сквозь стекло, оставив дыру с острыми краями.

Он схватил еще один камень и стал яростно лупить им по стеклу, пока не пробил достаточно большую дыру, позволяющую пробраться внутрь.

Агата лежала на полу. Билл попытался ее приподнять. Она показалась ему слишком тяжелой. Рев огня из соседней комнаты был ужасным. Билл поднял Агату на ноги и сунул ее голову в мойку. Затем он схватил ее за лодыжки и приподнял таким образом, чтобы пятки оказались над головой, и вытолкнул их в окно. После этого он схватил Агату за волосы и, тяжело дыша, толкал ее, пока она вся не вывалилась сквозь разбитое окно на булыжники перед домом. После этого Билл сам нырнул в окно. Как раз в это мгновение рухнула кухонная дверь и беснующиеся языки пламени ворвались в кухню.

Несколько мгновений Билл лежал на Агате, струи дождя били по ним обоим. Открывались двери соседних домов, из них выбегали люди.

– Я вызвала пожарных! – крикнула какая-то женщина.

Руки Билла кровоточили, а на лице Агаты появились порезы в нескольких местах, пока полицейский толкал ее сквозь разбитое окно. Но она глубоко дышала. Она была жива.

* * *

Агата пришла в сознание в больнице и сонно огляделась. Казалось, что цветы стоят везде. Ее взгляд сфокусировался на азиатских чертах лица Билла Вонга, который терпеливо сидел рядом с ее кроватью.

Затем Агата вспомнила весь пережитый во время пожара ужас.

– Что произошло? – слабым голосом спросила она.

С другой стороны кровати послышался суровый голос старшего инспектора Уилкеса.

– Вы чуть не сгорели дотла, вот что случилось, – заявил он. – И сгорели бы, если бы Билл не спас вам жизнь.

– Вам нужно похудеть, миссис Рейзин, – с улыбкой заметил Билл. – А то вы больно тяжелая женщина. Могу вас порадовать: Вера Каммингс-Браун арестована, хотя пойдет она под суд или нет – вопрос спорный. Она совсем спятила. Вы, миссис Рейзин, вели себя глупо и подвергли себя опасности. Насколько я понимаю, вы отправились к ней, чтобы обвинить ее в убийстве, а затем спокойно выпили чашку чая, который она вам подала.

Агата с трудом приняла сидячее положение, опираясь на подушки.

– Но вы ее взяли благодаря мне. Надеюсь, вы нашли на моем теле записанное на пленку признание.

– Мы нашли чистую пленку у вас на теле, – сказал Билл. – Вы забыли включить запись.

Агата застонала:

– Тогда как вы заставили ее признаться?

– Дело было так, – начал рассказ Билл. – Меня заинтересовало, зачем вы ходили к мистеру Джоунсу. Я выяснил, что вы взяли у него один снимок. Мне он отдал негатив, с которого напечатали фотографию, и я нашел на ней вех ядовитый. Мы как раз направлялись к миссис Каммингс-Браун домой, чтобы задать ей несколько вопросов, и вдруг увидели, как она едет нам навстречу. Я заблокировал улицу. Она выскочила из машины и бросилась бежать. Когда мистер Уилкес ее догнал, она сломалась, призналась и заявила, что оно того стоило, если вы умрете в огне. Мне удалось вас вытащить.

– А что именно изначально заставило вас подумать, что это ее рук дело? – суровым тоном спросил Уилкес. – Определенно не один вех ядовитый на фотографии?

Агата быстро соображала. Она не включила запись. Поэтому полиции совершенно не нужно знать, что ее киш приехал из Девона и вообще что-либо про двоюродного брата мистера Экономидеса. Поэтому вместо того, чтобы рассказать им про грека, она рассказала про кухню в школе рядом с актовым залом и книгу в библиотеке.

– Вам следовало прийти с этой информацией к нам, – также сурово сказал Уилкес. – Билл сильно порезал руки, спасая вас, да и вас чуть не убили. В последний раз говорю вам: оставьте расследования полиции.

– В следующей раз я уже не буду новичком-любителем, – высокомерно заявила Агата.

– В следующий раз? – взревел Уилкес. – Не будет никакого следующего раза!

– Меня ставит в тупик один момент, – призналась Агата. – Почему я не почувствовала снотворное в чае? То есть, даже если она растолкла эти таблетки, должен был остаться вкус, да и какие-то мелкие крошки.

– Она использовала желатиновые капсулы с очень сильным снотворным от одного шарлатана в Оксфорде, которого сейчас допрашивают. Это безвкусный препарат. Она открыла капсулы и вылила жидкость вам в чай, – пояснил Уилкес. – Я снова приду к вам, когда вы вернетесь домой, миссис Рейзин. У меня еще остались к вам вопросы. Больше никогда не пытайтесь играть в детектива. Кстати, Джона Картрайта мы тоже поймали. Он работал на стройке в Лондоне.

Уилкес вышел из палаты, громко топая.

– Мне тоже пора идти, – сказал Билл.

Агата впервые заметила, что у него забинтованы руки.

– Спасибо, что спасли мне жизнь, – поблагодарила она. – Мне очень жаль, что пострадали ваши руки.

– Мне очень жаль, что пострадало ваше лицо, – ответил Билл. Агата подняла руки к лицу и нащупала полоски пластыря. – У вас пара швов и порез на щеке. Но я мог вас вытащить, только проталкивая сквозь окно. Боюсь, что в процессе еще и клок волос у вас вырвал.

– Меня внешность уже не волнует, – сказала Агата. – Ой, мой котенок! Сколько времени я здесь?

– Всего одну ночь. Я заглянул к вашему соседу, мистеру Лейси, и он согласился подержать котенка у себя до вашего возвращения.

– Как мило с вашей стороны. А мистер Лейси знает, что случилось?

– У меня не было времени объяснять. Я просто вручил ему котенка и сказал, что с вами произошел несчастный случай.

Агата снова подняла руки к лицу:

– Я ужасно выгляжу? Вы много волос у меня вырвали? Здесь есть зеркало?

– Мне казалось, что ваша внешность вас не волнует.

– А от кого все эти цветы?

– Большой букет от Женского общества Карсли, маленький букет роз от Дорис и Берта Симпсон, элегантные гладиолусы от миссис Блоксби, гигантский букет от владельца «Рыжего льва» и его постоянных посетителей, ну а эта жалкая кучка сорняков от меня.

– Спасибо вам огромное, Билл. Э-э… А что-нибудь от мистера Лейси?

– С какой стати-то? Вы с ним почти не знакомы.

– А моя сумочка здесь? Наверное, я выгляжу ужасно. Мне нужны пудра, помада и расческа, и еще у меня там лежит бутылочка французских духов.

– Расслабьтесь. Вас завтра отпустят домой. Сможете рисовать у себя на лице до полного удовлетворения. Не забудьте про приглашение на ужин.

– О чем? Ах да, приглашение. Конечно, вы должны прийти. На следующей неделе. Может, я смогу вам помочь с раскрытием некоторых дел, которые вы расследуете?

– Нет, – твердо ответил Билл. – Никогда больше не пытайтесь раскрывать преступления. – Затем он смилостивился: – Но должен признать, что вы оказали мне услугу.

– Каким образом?

– Признаюсь, что следил за вами в свободное время и попросил местного констебля сообщать мне обо всем. Как и вы, я никогда не верил, что это несчастный случай. Но Уилкес хвалит меня за раскрытие этого дела, потому что он скорее умрет, чем признает, что в этом помогла простая жительница деревни. Так когда состоится ужин?

– В следующую среду? Давайте договоримся на семь вечера?

– Отлично. А теперь поспите. Увидимся в среду.

– Я в Мортон-ин-Марше?

– Нет, в больнице в Мирчестере.

После ухода Билла Агата залезла в шкафчик у кровати и нашла там свою сумку. Она заметила, что бутылочку со снотворным из нее забрали. Она достала пудреницу, уставилась на свое отражение в зеркале и пронзительно закричала в отчаянии. Выглядела она ужасно.

– Эй вы! – Агата повернула голову и посмотрела на соседнюю кровать. На ней лежала пожилая женщина, удивительно похожая на миссис Боггл. – Что вы натворили? – с жадным интересом спросила она. – Столько полиции!

– Я расследовала за них дело, – с важным видом ответила Агата.

– Скажете тоже, – хмыкнула жуткого вида старуха. – Та, которая лежала до вас на этой кровати, считала себя шотландской королевой Марией.

– Заткнитесь, – рявкнула Агата, продолжая смотреть на себя в зеркало и раздумывая, не придает ли пластырь ей героический вид.

День тянулся долго. По телевизору, стоявшему в палате, показывали одну мыльную оперу за другой. Никто больше не приходил. Даже миссис Блоксби.

«Говорить им со мной не о чем, – мрачно подумала Агата. – Почему они вообще потрудились прислать цветы? Вероятно, считали, что я умерла».