Утром в понедельник Агата проснулась поздно, не понимая, почему так долго спала, и сожалея, что не встала раньше, чтобы застать хотя бы относительно прохладную часть дня. Она надела свободное хлопчатобумажное платье и минимум нижнего белья, спустилась и вышла в сад с чашкой кофе.
Ночью ей снились кошмары: Мария Борроу, Барбара Джеймс и Элла Картрайт, которые появились у нее во сне как три ведьмы из «Макбета».
«Я вызвала злых духов, чтобы убить вас», – прохрипела Мария Борроу.
Агата вздохнула, допила кофе и отправилась пешком в мясную лавку, которая находилась рядом с домом викария. Табличку «Нью-Дели» с соседнего дома сняли. Недавно прибывшего владельца нигде не было видно, миссис Мейсон и две другие женщины стояли на пороге с пирожками, которые принесли, чтобы поприветствовать нового жителя деревни. Агата пошла дальше, думая о том, что никто не заглянул к ней, когда она только переехала.
Она уже собиралась зайти в мясную лавку, но внезапно замерла на месте и напряглась. На небольшом удалении Вера Каммингс-Браун разговаривала с Барбарой Джеймс, которая держала на поводке скотч-терьера. Агата нырнула в мясную лавку, чтобы спрятаться, и чуть не врезалась в миссис Блоксби.
– Вы уже видели своего соседа? – спросила та.
– Нет, пока не видела, – ответила Агата, с опаской поглядывая на дверь на тот случай, если сюда ворвется Барбара и набросится на нее. – Кто он такой?
– Полковник в отставке, мистер Джеймс Лейси. Он не хочет, чтобы к нему обращались, используя воинское звание. Очень мило.
– Меня это не интересует, – огрызнулась Агата.
Миссис Блоксби посмотрела на нее обиженно и удивленно, и Агата покраснела.
– Простите, – буркнула она. – Я только что увидела Веру Каммингс-Браун с Барбарой Джеймс. Барбара Джеймс пыталась на меня наброситься.
– У нее всегда был ужасный характер, – спокойно заметила миссис Блоксби. – Миссис Каммингс-Браун только что вернулась из Тосканы. Она хорошо загорела, кажется, что в хорошей форме.
– Я даже не знала, что она уезжала, – призналась Агата. – А сейчас думаю, что купить. Мои кулинарные навыки все еще очень ограниченны.
– Возьмите вот эти бараньи отбивные, – посоветовала жена викария. – Положите на гриль с небольшим количеством мяты. У меня в саду растет как раз. Пойдемте ко мне, выпьем кофе, и я ее вам дам. Готовьте на медленном огне, периодически переворачивая, пока не станут коричневыми. Все очень просто. Я также дам вам свой мятный соус.
Агата покорно купила отбивные, но замерла у двери.
– Вы не посмотрите, свободен ли путь?
Миссис Блоксби выглянула на улицу:
– Они обе ушли.
Агата и миссис Блоксби устроились с чашками чая в саду у дома викария, в тени кипариса.
– Вы по-прежнему нацелены уехать? – спросила миссис Блоксби.
– Да, – безрадостно ответила Агата, желая, чтобы к ней вернулась хотя бы часть ее прошлых амбиций и энергии. – Агенты по недвижимости должны повесить табличку «Продается» сегодня утром.
Миссис Блоксби посмотрела на нее поверх ободка своей чашки с кофе.
– Странно, как все складывается, миссис Рейзин. Я считала, что ваш переезд сюда как-то связан с божественным провидением.
Агата удивленно хрюкнула.
– Во-первых, я почувствовала, что судьба привела вас сюда ради вашего же блага. У меня сложилось впечатление, что вы никогда не знали настоящей любви и привязанности. Казалось, что на вас давит груз одиночества.
Агата уставилась на нее в сильном смущении.
– Затем умер мистер Каммингс-Браун. Мой муж, как и полиция, считает, что это был несчастный случай. Но я почувствовала, что Господь прислал вас сюда, чтобы найти виновного в преступлении.
– Это значит, что вы считаете его смерть убийством?
– Я пыталась этого не делать. Гораздо комфортнее верить, что произошел несчастный случай, и вернуться к нашей обычной жизни. Но тут что-то есть, будто витает в атмосфере. Что-то не так! Я чувствую зло в этой деревне. Теперь вы собрались уезжать, и никто не станет задавать вопросов, всем плевать – а зло останется. Называйте меня глупой, суеверной, иррациональной, если хотите, но я считаю, что лишение человека жизни – это тяжелейший грех, за который каждый должен быть наказан по закону. – Она легко рассмеялась. – Поэтому я буду молиться о том, чтобы, если это все-таки убийство, преступник был найден.
– Но у вас нет ничего конкретного, на что можно было бы опереться? – спросила Агата.
Миссис Блоксби покачала головой:
– Это просто чувство. Ощущение. Но вы уезжаете, поэтому ничего не поделаешь. Мне думается, что Билл Вонг разделяет мои сомнения.
– Именно он убеждал меня не заниматься этим делом!
– Это потому, что вы ему нравитесь и он не хочет, чтобы вы как-то пострадали.
Агата прокручивала этот разговор в памяти. Когда она вернулась, прикрепленная к палке табличка «Продается» была установлена у дома. У Агаты возникло ощущение, что ее пребывание здесь временное, словно она уже уехала из деревни.
Она достала большой блокнот и ручку, села за кухонный стол и принялась записывать все, что с ней произошло после того, как она переехала в деревню. Жаркий день тянулся долго, Агата напряженно все фиксировала, снова и снова возвращаясь к написанному в поисках хоть какой-то подсказки. Она принялась постукивать ручкой по бумаге.
Для начала Агата обратила внимание на одну мелочь. Труп нашли в воскресенье. Во вторник (это должен быть вторник, потому что в среду полиция сообщила ей, что миссис Каммингс-Браун не собирается подавать иск к «Кишерии») опечаленная вдова отправилась в Челси лично. Агата откинулась на спинку стула и прикусила ручку. Разве это не странное поведение? Если вашего мужа только что убили, вы теряете сознание от горя, все говорят о том, как вы подавлены, как вам плохо, откуда у вас берутся силы, чтобы отправиться в Лондон? Путь неблизкий. Миссис Каммингс-Браун вполне могла позвонить. Почему она поехала? Агата бросила взгляд на висевшие в кухне часы. Что именно Вера Каммингс-Браун сказала мистеру Экономидесу? Агата пошла к телефону, сняла трубку, затем положила назад. Несмотря на то что он признался в отсутствии разрешения на работу у его родственника, грек все равно осторожничал. Его заведение работает до восьми вечера. Агата решила съездить в Лондон и поймать Экономидеса до того, как он закроет «Кишерию».
Она только заперла дверь и развернулась, как увидела семью, состоявшую из похожего на хорька мужа, полной жены и двух прыщавых подростков, которые уставились на нее.
– Мы пришли посмотреть на дом, – заявил мужчина.
– Это нельзя сделать, – ответила Агата, отталкивая членов семьи, чтобы пройти мимо.
– Но здесь же написано «Продается»! – воскликнул муж.
– Дом уже продан, – соврала Агата, с трудом вытащила палку с прикрепленной к ней табличкой из земли и бросила на траву. После этого она села в машину и поехала прочь. Семья осталась стоять на месте, глядя ей вслед.
«Пошли они к черту, – подумала Агата. – В любом случае я не хочу, чтобы эта семейка оказалась в деревне».
Она быстро доехала до Лондона, потому что бо́льшая часть машин двигалась в обратном направлении.
Агата припарковалась на двойной желтой линии перед «Кишерией» и зашла в заведение. Мистер Экономидес доставал киши из холодильной витрины, чтобы убрать их на ночь. Он поднял голову на Агату, и у него в глазах снова появилась настороженность.
– Я хочу с вами поговорить, – прямо заявила Агата. – Не беспокойтесь, у меня есть знакомые в Министерстве внутренних дел, – соврала она. – Никаких проблем у вас не возникнет.
Мистер Экономидес снял передник и обошел прилавок. Они вдвоем уселись за один из маленьких столиков. Кофе он ей не предложил и только печально смотрел своими темными глазами.
– Расскажите мне подробно, что произошло между вами и миссис Каммингс-Браун, когда она к вам приходила.
– А не могли бы мы забыть обо всем этом деле? – умоляюще спросил он. – Все закончилось хорошо. Никакой плохой рекламы в лондонских газетах.
– Человек был отравлен, – сказала Агата. – Не беспокойтесь насчет иммиграционной службы. Эту проблему я решу, и вас никто не тронет. Просто расскажите мне.
– Хорошо. Она зашла сюда утром. Я забыл, какой это был день. В середине утра. Она начала орать, что я отравил ее мужа, она подаст на меня в суд и заберет все мои деньги до последнего пенса. Она рассказала мне про киш, который вы купили. Я заплакал и стал убеждать ее в своей невиновности. Я отдал себя на ее милость. Я признался ей, что киш не мой, а из Девона. Объяснил, что мой двоюродный брат выращивает все овощи для своего заведения на собственном огороде. Каким-то образом вех ядовитый попал в шпинат. Я рассказал про зятя моего двоюродного брата. Она замолчала, долго молчала. Потом заявила, что взвинчена до предела, находится на грани нервного срыва. Она едва ли понимала, что несет. Внезапно эта женщина стала совсем другой, спокойной и грустной. Она сказала, что не будет подавать иск против меня и моего двоюродного брата. Но на следующий день вернулась.
– Что?! – Агата наклонилась вперед и в возбуждении сжала кулаки.
– Эта дамочка предупредила меня, что если я кому-нибудь скажу про то, что киш привезен из Девона, то она передумает и подаст в суд, а также сообщит про моего родственника в Министерство внутренних дел и добьется его депортации.
– Боже праведный! – Агата в недоумении посмотрела на мистера Экономидеса. – Она явно сумасшедшая.
В «Кишерию» зашли два человека. Мистер Экономидес встал из-за стола.
– Вы никому не скажете? Я сам рассказал вам это только потому, что, как я считал, с этим делом покончено.
– Нет, нет, – нечетко пробормотала Агата.
Она вышла на жару и поехала прочь от «Кишерии», автоматически направляясь назад в Котсуолдс. Вера Каммингс-Браун не хотела, чтобы полиция узнала о том, что киш привезли из Девона. Почему?
А затем Агату осенило. В памяти всплыла фраза из книги о ядовитых растениях. «Вех ядовитый встречается в болотистых частях Великобритании… Восточной Англии, Западном Мидлендсе и Южной Шотландии». Но не в Девоне.
Погодите-ка. Полиция поработала тщательно. Они обыскали ее кухню, даже сливную трубу в поисках следов растения. И они объявили, что Вера Каммингс-Браун не смогла бы отличить вех ядовитый от пальмы. Но разве она не могла прочитать о нем в какой-нибудь книге, как сделала сама Агата? Если так, то она не только знала, как он выглядит и где его достать, но также и то, что он не растет в Девоне.
Добравшись до дома, Агата задумалась, не позвонить ли Биллу Вонгу, но отказалась от этой мысли. У него на все найдутся ответы. В доме Веры никаких следов веха не обнаружили. Она невероятно расстроилась после смерти мужа, была сама не своя, плохо соображала и именно поэтому поехала к Экономидесу.
Агата снова установила привезенную агентом по недвижимости табличку на место и попыталась заснуть, но за период, пока стояла жара, старые каменные стены дома так нагрелись, что теперь от них исходил жар, как из печки.
Агата проснулась усталой и вялой, но все равно достала свои записи, заставив себя сосредоточиться, и добавила в них то, что выяснила.
«Вех ядовитый. О нем что-то есть в местной библиотеке? – внезапно ударила ей в голову мысль. – Они смогут сказать, брала Вера Каммингс-Браун книгу о ядовитых растениях или нет? Это у них как-то регистрируется? Конечно, они должны записывать, кто что брал! Как иначе они найдут людей, которые не возвращают книги?»
Агата тяжелой поступью отправилась в библиотеку, по пути размышляя, что ее критерии при выборе одежды резко понизились. Она деградировала! В Лондоне она использовала Маргарет Тэтчер в качестве ролевой модели, а не Джоан Коллинз[46] или какую-то другую британскую красотку. Агата выбирала элегантные платья и деловые костюмы строго по фигуре. Теперь же ее свободное платье с принтом болталось на ней, а голые ноги она просто сунула в сандалии.
Библиотека находилась в приземистом каменном здании. На табличке над дверью сообщалось, что изначально это был деревенский работный дом. Агата толкнула дверь и зашла. Она узнала даму за стойкой. Это была миссис Джозефс, одна из членов Женского общества Карсли.
Миссис Джозефс радостно улыбнулась:
– Вы ищите что-то конкретное, миссис Рейзин? У нас есть последняя книга Дика Фрэнсиса[47].
Агата сразу же приступила к делу.
– Меня очень расстроила смерть мистера Каммингс-Брауна, – заявила она.
– Как и нас всех, – кивнула миссис Джозефс.
– Мне очень не хочется, чтобы подобное повторилось снова, – продолжала Агата. – У вас есть книга о ядовитых растениях?
– Так, давайте я посмотрю. – Миссис Джозефс достала микрофишу[48] из кучи других и нервно вставила ее в специальное устройство для чтения. – Да, есть Джером «Ядовитые растения Британских островов», номер по каталогу К-543. Налево у окна, миссис Рейзин.
Агата осмотрела полку и наконец нашла нужную книгу. Она открыла ее и принялась изучать штампы на форзаце, где были указаны даты, когда книгу брали. В последний раз это случилось за целых десять дней до смерти мистера Каммингс-Брауна. Тем не менее…
– Вы не могли бы мне сказать, миссис Джозефс, кто ее брал последним?
– Зачем вам это? – с беспокойством спросила библиотекарша. – Надеюсь, что это не миссис Боггл. После нее обычно остаются слипшиеся от мармелада страницы.
– Я думала подготовить лекцию о местных ядовитых растениях, – заявила Агата, импровизируя на ходу. – Тот, кто брал эту книгу до меня, вероятно, также заинтересовался темой, – сказала она, просматривая иллюстрации в книге.
– Так, давайте я взгляну. Мы все еще используем старую систему с читательскими формулярами. – Миссис Джозеф стала по одному выдвигать длинные ящики и просматривать карточки на зарегистрированные в каталоге книги, пока не нашла нужную на книгу о ядовитых растениях. – Последний раз ее брал читатель с формуляром номер двадцать семь. У нас немного читателей. Боюсь, что у нас телевизионная деревня. Давайте я посмотрю. Номер двадцать семь. Так, это же миссис Каммингс-Браун!
У миссис Джозефс слегка приоткрылся рот, когда она сквозь очки уставилась на Агату.
В эту минуту дверь в библиотеку распахнулась, и зашла Вера Каммингс-Браун. Агата схватила книгу, быстро вернула ее на полку и радостно обратилась к миссис Джозефс:
– Я сообщу вам по поводу Дика Фрэнсиса.
– Вначале нужно записаться в библиотеку, миссис Рейзин. Завести на вас формуляр?
– Позднее, – буркнула Агата и бросила взгляд через плечо. Вера стояла на некотором удалении, просматривая возвращенные читателями книги. – Ни слова, – прошипела Агата и вылетела из библиотеки вон.
«Значит, она знала про вех ядовитый, – победно подумала Агата. – И точно знала, как он выглядит».
У нее в памяти четко стояла цветная иллюстрация из книги. Затем Агата остановилась в середине главной улицы. Она была слишком шокирована, чтобы обратить внимание на симпатичного мужчину средних лет, который вышел из мясной лавки и с любопытством смотрел на нее.
Агата недавно видела вех ядовитый, но в черно-белом изображении. Что именно она видела? Где? Она пошла домой, напрягая мозг.
Через пару минут, как раз у калитки, ведущей в сад, ее осенило. Слайд-шоу. Слайд-шоу мистера Джоунса. Миссис Каммингс-Браун получила приз за создание лучшей композиции из цветов. Это была художественная композиция из полевых и садовых цветов и, черт побери, с вехом ядовитым как раз в центре!
Симпатичный мужчина средних лет повернул к калитке перед домом, который совсем недавно принадлежал миссис Барр. Это был новый жилец Джеймс Лейси.
– Я должна найти Джоунса, – произнесла вслух Агата. – Я должна найти Джоунса.
«Сумасшедшая, – подумал Джеймс Лейси. – Не нравится мне такая соседка».
Агата отправилась в «Харвис».
– Где мне найти мистера Джоунса, фотографа?
– Второй дом по Милл-Понд-Эдж, – ответила женщина за кассой. – Какая нетипичная жара стоит, миссис Рейзин.
– К черту погоду, – огрызнулась Агата. – Где находится этот самый Милл-Понд-Эдж?
– Когда выйдете из нашей двери, второй переулок направо.
Агата убежала.
– Я знаю, что мы все страдаем из-за жары, но это не повод грубить, как миссис Рейзин. В этом не было необходимости, – сказала сотрудница «Харвис» миссис Каммингс-Браун чуть позже. – Я только пыталась ей объяснить, где живет мистер Джоунс.
Агате повезло застать мистера Джоунса дома, потому что он не только был фотографом, но и увлекался садоводством и проводил бо́льшую часть дня, объезжая местные питомники для растений. Все его фотографии были аккуратно разложены по папкам, и он без труда нашел ту, которая требовалась Агате.
Она жадно уставилась на цветочную композицию.
– Не возражаете, если я оставлю эту фотографию у себя на несколько дней?
– Нет, пожалуйста, – ответил мистер Джоунс.
И Агата убежала, не предупредив его о том, чтобы ничего не говорил миссис Каммингс-Браун.
Она отправилась в паб «Рыжий лев», сжимая в руке фотографию в коричневом конверте из манильской бумаги, в голове гудело от мыслей.
Агата заказала двойной джин с тоником.
– Кто-то сказал, что видел, как этот детектив-китаец направлялся к вам домой с корзиной, – сообщил владелец паба.
Агата нахмурилась. Она не хотела ничего рассказывать Биллу. Пока не хотела. Пока она сама со всем не разберется.
Билл Вонг в разочаровании развернулся у дома Агаты и гневно посмотрел на табличку «Продается». Он был уверен, что она совершает ошибку. Из корзины послышалось тихое мяуканье.
– Ш-ш-ш, – тихо сказал Билл мягким голосом.
Он принес Агате котенка. Кошка его матери родила нескольких котят, а Билл, как обычно, не мог допустить, чтобы малышей утопили, и стал раздавать их своим друзьям.
Он шел мимо соседнего с Агатой дома и увидел Джеймса Лейси.
– Доброе утро, – поздоровался Билл, внимательно оглядел нового жителя Карсли и задумался, что о нем в свою очередь думает Агата. Джеймс Лейси определенно был достаточно красив, чтобы привлечь внимание и выбить из колеи любую женщину средних лет. Рост больше шести футов[49], волевое загорелое лицо, ярко-голубые глаза. В густых, подстриженных черных волосах только-только появилась седина. – Я искал вашу соседку миссис Рейзин, – сообщил Билл.
– Я думаю, что на нее плохо повлияла жара, – четким, типичным для высших классов голосом ответил Джеймс. – Она прошла мимо меня, бормоча: «Мистер Джоунс, мистер Джоунс». Кто бы ни был этот мистер Джоунс, мне его жаль.
– В любом случае я принес ей в подарок котенка и кошачий лоток, – сказал Билл. – Котенок от домашней кошки, ко всему приучен. Не могли бы вы ей его передать, когда она вернется? Меня зовут Билл Вонг.
– Хорошо. Вы не знаете, ее долго не будет?
– Недолго. Вон ее машина стоит перед домом, – ответил Билл.
Он вручил котенка в корзинке и лоток Джеймсу Лейси и пошел прочь. «Джоунс, – мысленно повторил Билл. – Что она еще затеяла?»
Он зашел в «Харвис», чтобы купить плитку шоколада, и спросил у женщины за кассой:
– Кто такой мистер Джоунс?
– И вы тоже? – сурово посмотрела на него сотрудница магазина. – Сюда приходила миссис Рейзин, чтобы выяснить, где он живет, и очень грубо разговаривала. Мы все страдаем из-за жары, но это не повод так себя вести.
Билл терпеливо ждал, пока жалобы не иссякнут, чтобы выяснить все что можно про мистера Джоунса. Он не знал, почему его это волнует, но Агата Рейзин умела мутить воду, поэтому и следовало разобраться.
Агата была сильно расстроена, когда шла домой. Она думала, что разобралась с этим делом и раскрыла преступление (как она начала уже его мысленно называть), но пока сидела в пабе, перед ней снова возникла огромная преграда. Вера Каммингс-Браун никак не могла испечь отравленный киш у себя в кухне, иначе криминалисты обязательно нашли бы его следы.
Агата устало зашла в свой сильно нагревшийся дом. Лучше забыть об этом деле и поехать в Мортон, чтобы купить какой-нибудь вентилятор.
В дверь постучали. Агата посмотрела в недавно установленный охранной фирмой глазок и поняла, что смотрит в центр клетчатой мужской рубашки. Она немного приоткрыла дверь, но не стала снимать цепочку.
– Миссис Рейзин, я – ваш новый сосед Джеймс Лейси, – представился мужчина.
– О-о. – Агата рассмотрела Джеймса Лейси во всей красе, и у нее отвисла челюсть.
– Приходил некий мистер Вонг, но не застал вас.
– Что теперь понадобилось полиции? – суровым голосом спросила Агата.
– Я не знал, что он из полиции. Он был в штатском и попросил меня передать вам этого котенка.
– Котенка?! – эхом повторила пораженная Агата.
– Да, котенка, – терпеливо сказал Джеймс Лейси, подумав, что она на самом деле ку-ку.
Агата сняла цепочку и раскрыла дверь.
– Проходите, – пригласила она и внезапно поняла, что одета в свободное платье с принтом, а голые ноги не побриты.
Они зашли в кухню. Агата опустилась на колени и открыла корзину. Оттуда вылез маленький полосатый котенок, огляделся и зевнул.
– Какой милый малыш, – заметил Джеймс Лейси, продвигаясь назад к двери. – Извините меня, миссис Рейзин…
– Разве вы не останетесь? Выпьете чашечку кофе?
– Нет, я должен идти. О, там кто-то стоит у вашей двери.
– Не могли вы задержаться на минутку и присмотреть за котенком, пока я не выясню, кто там пришел? – попросила Агата.
Она вышла из кухни до того, как он успел ответить. Агата открыла дверь. На пороге стояла женщина, выглядевшая свежо, как весенний день, несмотря на жару. На ней было белое хлопчатобумажное платье с красным кожаным ремешком на тонкой талии. Ноги загорелые и гладкие. Крашенные в дорогой парикмахерской светлые волосы сияли в солнечном свете. На вид лет сорок, умное лицо и глаза орехового цвета. Агата подумала, что как раз такая женщина должна привлечь внимание шикарного мужчины, ее нового соседа.
– Что вам нужно? – спросила Агата.
– Я пришла посмотреть дом.
– Он продан. До свидания. – Агата захлопнула дверь.
– Если ваш дом продан, вам следует сказать агентам по недвижимости, чтобы наклеили стикер «Продано» на табличку, – посоветовал Джеймс Лейси, когда Агата вернулась в кухню, чувствуя себя старомодной и плохо одетой как никогда.
– Мне не понравился ее внешний вид, – буркнула Агата.
– Правда? А мне она показалась очень милой.
Агата посмотрела на открытую дверь в кухню, откуда был прекрасно виден любой человек, стоящий у входа, и покраснела.
– А теперь мне и правда нужно идти, – сказал Джеймс Лейси и, до того как Агата успела возразить, проскользнул мимо нее и сбежал.
Котенок тихо мяукнул – о чем-то просил.
– Что я буду с тобой делать? – раздраженно спросила Агата. – О чем думал Билл Вонг?
Она налила котенку немного молока в блюдце и смотрела, как он его лакает. Ей придется его кормить, пока она не придумает, как от него избавиться. Агата снова вышла на жару. Ее сосед трудился у себя в саду. Заметив ее приближение, он туманно улыбнулся и исчез в доме.
«Проклятье, – мысленно огрызнулась Агата. – Неудивительно, что все эти женщины приползли к нему на порог с дарами».
Она зашла в «Харвис», где женщина за кассой обиженно посмотрела на нее, купила кошачий корм, еще молока и наполнитель для лотка.
Агата, вернувшись домой, накормила котенка и отправилась в сад с чашкой кофе. Ее симпатичный сосед выбил все мысли об убийстве из ее головы.
Если бы только она была хорошо одета. Если бы только он не слышал, как она грубо отшила женщину, хотевшую посмотреть ее дом.
Котенок катался на спинке на солнце. Агата задумчиво смотрела на него. Она тоже могла бы зайти к соседу с пирогом или кексом. Она все еще могла это сделать. Агата подхватила котенка, занесла в дом, затем снова отправилась в «Харвис», но оказалось, что они сегодня рано закрылись.
Она могла бы съездить в Мортон, купить там пирог или кекс, но ведь следовало идти с чем-то, испеченным дома. Тут Агата вспомнила про морозильник в школе. Туда женщины Карсли ставили домашнюю выпечку, приготовленную для предстоящих праздников. Ничего не случится, если она что-нибудь позаимствует. Затем она вернется домой, наденет красивый наряд и отнесет эту выпечку соседу.
К счастью, в актовом зале было пусто. Агата прошла сквозь кухню и осторожно подняла крышку морозильника. Чего там только не было: тарты, белые бисквиты, шоколадные кексы, коржи и – она содрогнулась – даже киши.
Агата достала большой шоколадный кекс, чувствуя себя воровкой, которой и была. Она огляделась, в любой момент ожидая, что ее застукают. Агата аккуратно опустила крышку и убрала замороженный кекс в пластиковый пакет, который принесла с собой как раз для этой цели, и вернулась домой.
Она приняла душ, вымыла голову, высушила волосы и расчесывала их, пока они не начали блестеть, надела красное льняное платье с белым воротником и сандалии бледно-коричневого цвета на высоком каблуке. После этого Агата налила котенку еще молока, достала кекс из целлофана, в который он был завернут, и разморозила в микроволновке. Она положила его на тарелку и пошла к дому Джеймса Лейси.
– О, миссис Рейзин, как это мило с вашей стороны! – воскликнул он после того, как открыл дверь и с явной неохотой принял кекс. – Может, вы хотите пройти или вы слишком заняты? – с надеждой добавил мужчина.
– Нет, совсем не занята, – весело ответила Агата.
Он пригласил ее в гостиную, и Агата принялась с любопытством стрелять глазами во все стороны. Везде лежали или стояли книги: некоторые на полках, другие в открытых коробках на полу в ожидании, когда для них найдут место.
– У вас как в библиотеке, – заметила Агата. – Я думала, что вы военный.
– Бывший. Я вышел в отставку и теперь собираюсь писать книги по военной истории. – Джеймс махнул рукой на письменный стол в углу, на котором стоял компьютер. – Простите, я покину вас на минутку, сварю кофе, чтобы выпить его с этим восхитительным кексом. Вы, дамы здесь, просто чемпионки по выпечке.
Агата осторожно устроилась в потрепанном старом кожаном кресле и немного приподняла юбку, чтобы выгодно продемонстрировать ноги.
Прошло много лет с тех пор, как Агату Рейзин интересовал какой-то мужчина. На самом деле она могла бы поклясться, что до того, как увидела Джеймса Лейси, все ее гормоны заснули и умерли. Она чувствовала возбуждение, как школьница на первом свидании.
Агата надеялась, что кекс хороший. Как удачно она вспомнила про кухню в школе.
Она внезапно оцепенела и впилась руками в кожаные подлокотники кресла. Кухня. А там плита есть? Микроволновая печь есть, потому что женщины размораживают свою выпечку, когда оформляют чайную для проведения одного из своих бесчисленных благотворительных мероприятий.
Нужно туда вернуться. Агата вскочила с кресла и вылетела из дома, как раз когда Джеймс Лейси вошел в гостиную с подносом, на котором стояли кофейник и две чашки.
Он осторожно поставил поднос на столик, прошел к входной двери и выглянул на улицу.
Агата Рейзин, приподняв юбку, неслась по Лилак-лейн так, словно за ней гнались все злые духи, выскочившие из ада.
«Может, все дело в кровосмешении? Близкородственном оплодотворении?» – подумал Джеймс, сел за стол и отрезал себе кусок кекса.
Агата вбежала в кухню при школьном актовом зале и стала лихорадочно оглядываться вокруг. И она нашлась, та вещь, которую Агата надеялась увидеть, – большая газовая плита. Она открыла низкие кухонные шкафы, стоявшие рядом с мойкой. Они оказались заполнены чашками и блюдцами, миксерными чашами, блюдами для пирогов, кастрюлями и сковородками.
Внезапно Агата села. Вот как все могло случиться. Вот как все это, вероятно, было сделано.
Она напрягла память. Например, в день праздника в кухне находилась миссис Мейсон, готовившая тесто для следующей порции кексов. В кухне также пекли и готовили разные блюда. Запомнил бы кто-то, что в день конкурса на лучший киш там находилась Вера Каммингс-Браун и пекла?
«Но ей это и не требовалось, – подумала Агата. – Ей достаточно было испечь его в любой день до конкурса, положить в морозильник и присматривать за ним, чтобы его не использовали, пока он не потребуется ей самой».
Остатки ее, Агатиного, киша выбросили со всем остальным мусором, который накопился в чайной. Вере требовалось только достать отравленный киш, поставить в микроволновку, взять его домой, отрезать кусок, чтобы пирог выглядел так, как на соревнованиях после дегустации, завернуть этот кусок в бумагу и выбросить где-нибудь, когда она вышла из дома. Агата готова была поспорить, что криминалисты не осматривали одежду вдовы в поисках отравленных крошек.
Как это доказать?
«Встретиться с ней лицом к лицу и включить запись, – подумала Агата. – Подстроить все так, чтобы она призналась. Вынудить ее!»