На следующий день Агате сказали, что из больницы в полдень выезжает карета «скорой помощи» и на ней ее отвезут домой. Она была рада этому. Если она вернется домой на машине «скорой помощи», это заметят в деревне.

Агата забрала карточки с пожеланиями, приложенные к букетам цветов, стоявших вокруг ее кровати, чтобы хранить их как сувениры, напоминающие о времени, проведенном в Котсуолдсе. Как странно, что она предложила помочь Биллу с расследованием дел, которыми он занимается, словно собиралась здесь остаться. Агата попросила медсестру отнести цветы в детское отделение, затем оделась и спустилась вниз, чтобы ждать машину. В холле был магазин, в котором продавали газеты. Она купила целую кучу местных, но ни в одной не упоминался арест Веры Каммингс-Браун. Возможно, информация поступила слишком поздно и они просто не успели ее напечатать.

К разочарованию Агаты, машина «скорой помощи» оказалась мини-автобусом, который развозил пациентов гериатрического отделения по местным деревням, где они жили. «Почему вид скрипящих пожилых людей вызывает у меня злость и раздражение? – подумала Агата, глядя на то, как они неуклюже, спотыкаясь забирались в мини-автобус. – Я сама вскоре состарюсь». Она заставила себя встать, чтобы помочь одному пожилому мужчине подняться в автобус. Он грозно посмотрел на нее.

– Руки не распускай, – рявкнул он. – Знаю я таких, как ты.

Остальные пассажиры оказались пожилыми дамами, которые покатились со смеху.

– Ну ты даешь, Арни, – сказали ему и добавили еще что-то в этом роде. Было очевидно, что все они хорошо друг друга знают.

День был тихий и прохладный, по бледно-голубому небу бежали большие перистые облака. Пожилая женщина, сидевшая рядом с Агатой, привлекла ее внимание, болезненно ткнув палкой ей в пальцы ног.

– Что с вами случилось? – спросила она, рассматривая заклеенное полосками пластырями лицо Агаты. – Избил вас, да?

– Нет, я занималась расследованием дела об убийстве для полиции, – холодно ответила Агата.

– Это все алкоголь, – продолжала дама. – Мой обычно приходил из паба и говорил всякие гадости. Теперь помер. Одно можно сказать в пользу мужчин: они умирают раньше нас.

– За исключением меня, – вставил Арни. – Мне семьдесят восемь, и я все еще достаточно силен.

Опять послышались смешки. Объявление Агаты о том, что она раскрыла убийство, никого не заинтересовало. Мини-автобус неторопливо катился по дороге и первую остановку сделал в совсем маленькой деревушке. Сидевшей рядом с Агатой женщине помогли выйти. Она посмотрела на Агату и сказала вместо прощания:

– Не придумывайте никаких историй, чтобы его защитить. Я сама так делала. Теперь времена изменились. Если он вас бьет, идите в полицию.

От других женщин послышались одобрительные возгласы.

Автобус поехал дальше. Это оказался комплексный тур по деревням Котсуолдса, в каждой из которых из автобуса выходил кто-то из пациентов гериатрического отделения.

Агата оказалась последней пассажиркой. Она чувствовала себя грязной и усталой, когда автобус наконец заехал в Карсли.

– Куда вам? – крикнул водитель.

– Здесь налево, – сказала Агата. – Третий дом по левой стороне.

– Там что-то происходит, – заметил водитель. – Вас встречает такое количество людей. На войне были или что-то в этом роде?

Карета «скорой помощи» остановилась перед домом Агаты. Послышались громкие приветственные крики. Оркестр заиграл «Привет, Долли». Они собрались там все, вся деревня, а у нее над дверью криво висел баннер со словами «Добро пожаловать домой».

Миссис Блоксби первой обняла Агату. Ее примеру последовали члены Женского общества Карсли, затем владелец «Рыжего льва» Джо Флетчер и постоянные посетители паба.

Местные фотографы быстро щелкали затворами фотоаппаратов, репортеры стояли наготове.

– Заходите все в дом, – пригласила Агата. – И я вам все расскажу.

Вскоре вся гостиная заполнилась людьми, некоторым пришлось устроиться в столовой и кухне, и Агата рассказала восторженной публике, как справилась с Делом о Пироге со Смертоносной Начинкой. Она сильно приукрасила свой рассказ. Но также ярко описала подвиг Билла Вонга, который смело вытащил ее из горящего дома – «в горящей одежде и с сильно порезанными руками».

– Такая смелость является показателем того, какие мужчины служат в британской полиции, – заявила Агата.

Некоторые репортеры быстро записывали ее слова; у более продвинутых имелись с собой диктофоны. Агата должна была попасть в общенациональные газеты, или скорее Билл Вонг. Недавно достоянием общественности стали две неприятные истории про коррумпированных полицейских, но газетчики знали, что британцы больше всего любят читать про смелых полицейских.

Джеймс Лейси из соседнего дома стоял у себя в саду и умирал от любопытства. Приход в гости Агаты стал последней каплей. Ему хватило визитов! Он отправился в дом викария и сурово заявил миссис Блоксби, что хотя он благодарен за тот прием, который ему устроили в деревне, но теперь хочет, чтобы его оставили в покое. Он любит одиночество. Он переехал в сельскую местность, чтобы жить тихо и спокойно. Миссис Блоксби хорошо поработала. Хотя Джеймс Лейси видел приготовления к возвращению Агаты, он понятия не имел, что она такого сделала и вообще что тут происходит. Ему хотелось прийти в ее дом и спросить у кого-то, но он стеснялся, потому что сам заявил, что хочет, чтобы его оставили в покое. Он вспомнил, как добавил, что его совершенно не интересует происходящее в деревне и с кем-либо из ее жителей.

Члены клуба поклонников Агаты стали расходиться. Дорис Симпсон была одной из последних. Она вручила Агате большой сверток в коричневой оберточной бумаге.

– Что это, Дорис? – спросила Агата.

– Мы с Бертом поговорили про гнома, которого вы нам подарили, – твердым голосом сказала Дорис. – Это дорогая вещь, а нас сад не волнует. Мы знаем, что он вам, вероятно, понравился, потому что вы его купили. Поэтому мы решили его вам вернуть.

– Но я не могу его принять, – запротестовала Агата.

– Вы должны. Мы считаем неправильным оставлять его у себя.

Агата уже давно подозревала, что у ее уборщицы железная воля, поэтому поблагодарила ее слабым голосом:

– Спасибо.

– Что-нибудь еще нужно сделать? – крикнул Джо Флетчер от двери.

Агата внезапно приняла решение:

– Да, нужно. Уберите табличку «Продается».

Наконец они все ушли. Агата опустилась на стул и внезапно задрожала. До нее в полной мере дошел ужас всего случившегося в доме Веры. Она отправилась наверх, приняла горячую ванну, переоделась в ночную рубашку и старый, видавший виды синий халат, затем посмотрела на себя в зеркало в ванной. Билл Вонг тащил ее за волосы – и в том месте у лица осталась залысина, место было красным и еще не зажило. Агата включила центральное отопление, подбросила дров в камин, зажгла спичку, но тут же содрогнулась и потушила. Потребуется какое-то время, прежде чем она вообще сможет смотреть на огонь.

В дверь робко постучали. Продолжая дрожать и сжимая халат на груди, Агата пошла открывать. На пороге стоял Джеймс Лейси с котенком в корзинке и его лотком.

– Билл Вонг попросил меня присмотреть за котенком в ваше отсутствие, – пояснил он и с сомнением оглядел Агату. – Я могу подержать его у себя еще денек, если вы плохо себя чувствуете.

– Нет, нет, – залопотала Агата. – Проходите. Интересно, как Билл добрался до котенка? Конечно, он взял ключи из моей сумки в больнице. Как мило с вашей стороны.

Она увидела свое отражение в зеркале в прихожей. Как ужасно она выглядит и совсем без косметики!

Агата отнесла котенка в гостиную, наклонилась, чтобы выпустить его из корзинки, а потом поставила лоток в кухню. Когда она вернулась, Джеймс сидел в одном из кресел и в задумчивости рассматривал большого гнома, которого вернула Дорис, а Агата вынула из упаковки. Он стоял на журнальном столике и жутко ухмылялся, как старый Арни в мини-автобусе.

– Хотите себе гнома? – спросила Агата.

– Нет, спасибо. Необычное украшение для гостиной.

– На самом деле он не мой. Понимаете…

В дверь заколотили. Агата выругалась себе под нос и пошла открывать. Приехали Мидлендское телевидение и Би-би-си.

– Вы не могли бы прийти попозже? – умоляюще спросила Агата, с вожделением бросая взгляд в направлении гостиной. Но затем она увидела, как к ее дому подъезжает машина полиции. Прибыл еще и старший инспектор Уилкес.

Телевизионщики услышали немного измененную и смягченную версию истории, которую Агата рассказала жителям деревни. Интервью взяли и у старшего инспектора Уилкеса, который суровым голосом заявил, что граждане не должны заниматься расследованиями и оставить это дело полиции, потому что миссис Рейзин, которая занималась, чуть не погибла, а он чуть не лишился одного из своих лучших сотрудников. Агата проницательно догадалась, что, когда это интервью покажут по телевизору, часть его комментариев вырежут, оставят только один простой факт, что он чуть не лишился одного из своих лучших сотрудников. Всем нужен герой, и героем станет Билл Вонг. Где-то в середине всех этих интервью Джеймс Лейси выскользнул из дома Агаты. Телевизионщики отправились в Мирчестер искать Билла Вонга, а из машины полиции вышла сотрудница с магнитофоном, и Уилкес принялся подробно опрашивать Агату, и это ее очень утомило.

Наконец они ушли, но тут зазвонил телефон. Он звонил и звонил – национальные газеты хотели добавить какие-то детали к версиям, которые им отправили местные газетчики. К одиннадцати часам телефон замолчал. Агата накормила котенка и отнесла его в свою кровать. Он устроился у нее в ногах и тихо засопел. «Мне нужно придумать ему имя», – сонно подумала Агата.

Внизу опять зазвонил телефон.

– Кто еще? – простонала Агата вслух, аккуратно сняла котенка с ног и подумала, почему не удосужилась провести телефон в спальню. Она спустилась и сняла трубку.

– Агги! – Это оказался Рой, голос которого звучал резко от возбуждения. – Я думал, что уже не дозвонюсь. Я видел вас по телевизору.

– Ах это. – Агата поежилась. – Я могу перезвонить тебе завтра, Рой?

– Послушайте, дорогая, похоже, что в вашей маленькой деревне происходит больше событий, чем в Лондоне. Такая реклама, что не получить на всех лондонских улицах, вместе взятых. У меня появилась идея. Может, телевизионщики вернутся, чтобы снять продолжение. Я приеду завтра, а вы им скажете, что я помог вам провести расследование. Я позвонил домой мистеру Уилсону, и он считает, что это отличная мысль.

– Рой, завтра эта история забудется. Ты это знаешь, я это знаю. Я иду спать. И какое-то время я не буду принимать гостей, я просто не в состоянии.

– Должен сказать: я думал, что вы меня упомянете, – пожаловался Рой. – Кто ездил с вами в Верхний Кокберн? Я обзвонил все газеты, у них сейчас только ночные дежурные, и они заявили, что если вы сами что-то скажете обо мне – прекрасно, но они не хотят слушать мою версию. Поэтому будьте добры, позвоните им. Это будет очень мило с вашей стороны.

– Я ложусь спать, Рой, и на этом точка. Финиш.

– Вы ведете себя как эгоистка, приковывая всеобщее внимание только к себе!

– Спокойной ночи, Рой, – сказала Агата. Она положила трубку и собралась идти наверх, но повернулась, снова сняла ее и оставила рядом с аппаратом.

* * *

– Мне хочется познакомиться с этой миссис Рейзин, – заявила сестра Джеймса Лейси, миссис Харриет Камберуэлл, неделю спустя. – Я знаю, что ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Но я умираю от любопытства. В газетах и по телевидению уделили много внимания этому полицейскому, Вонгу, но ведь с делом-то разобралась она, не правда ли?

– Да, похоже, что она, Харриет. Но миссис Рейзин очень странная. Ты знаешь, что у нее на журнальном столике стоит садовый гном в виде украшения? Она идет по улице и что-то бормочет себе под нос, разговаривает сама с собой.

– Как мило. Я должна с ней познакомиться.

Загляни к ней и пригласи зайти на чашку чая.

– Если я это сделаю, ты вернешься к своему мужу и оставишь меня в покое?

– Конечно. Иди за ней, а я пока заварю чай и нарежу бутерброды.

Агата все еще полностью не отошла от шока. Ведь она чуть не сгорела. Она не предпринимала попыток увидеться с Джеймсом Лейси, ждала, пока заживут порезы и отрастут волосы. А когда это случится, думала Агата, она спланирует целую кампанию.

Стояла приятная теплая погода, а не та невероятная жара, которая мучила всех до грозы. У Агаты были открыты окна и двери, а она сама лежала в свободном хлопчатобумажном платье на кухонном полу, подбрасывая шарики из фольги в воздух, чтобы повеселить котенка. И тут зашел Джеймс.

– Мне следовало постучать, – сказал он, ему явно было неловко. – Но у вас открыта дверь. – Агата поднялась на ноги. – Хотел спросить: не желаете ли зайти ко мне на чашечку чая?

– Мне нужно переодеться, – с диким видом сказала Агата.

– Очевидно, я пришел в неудачное время. Может, в следующий раз.

– Нет! Пойдемте сейчас, – заявила Агата, испугавшись, что он сбежит.

Они направились к его дому. Как только Агата уселась и принялась с удовольствием рассматривать красивый профиль Джеймса Лейси, повернувшегося к двери кухни, из этой самой кухни вышла элегантно одетая женщина с чайным подносом.

– Миссис Рейзин, миссис Камберуэлл. Харриет, дорогая, это миссис Рейзин. Харриет умирает от любопытства, ей так хочется услышать о ваших приключениях, миссис Рейзин.

Агата почувствовала себя ничтожной замарашкой. Но рядом с женщинами типа Харриет Камберуэлл она всегда чувствовала себя ничтожной замарашкой. Эта Харриет оказалась очень высокой женщиной, почти такого же роста, как Джеймс, худой, с плоской грудью, квадратными сильными плечами, умным лицом представительницы высших классов, дорогой стрижкой, холодными глазами, судя по выражению которых ей было весело. На ней было хлопчатобумажное платье, сшитое на заказ.

Агата начала говорить. Жители деревни поразились бы, услышав, как скучно и неэмоционально она рассказывает о своих приключениях. Агата оставалась в соседнем доме совсем недолго – только кратко изложила свою историю, выпила одну чашку чая, съела один бутерброд, а затем ушла, твердо отказавшись задержаться.

По крайней мере, на ужин придет Билл Вонг. «Будь благодарна за маленькие радости, Агата», – сурово сказала она сама себе. Но она ведь столько думала про Джеймса Лейси, и ее дни благодаря ему наполнялись жизнью и красками. Тем не менее не стоит наплевательски относиться к своей внешности просто потому, что в гости придет только Билл.

Агата переоделась, уложила волосы, накрасилась. Она выбрала то платье, которое надевала на аукцион. На этот раз готовить ужин ее учила миссис Блоксби. Все будет по-простому: жареные на гриле стейки, запеченный картофель, свежая спаржа, салат из свежих фруктов и сливки. Охлаждалось шампанское: они собирались праздновать повышение Билла Вонга по службе – он стал сержантом полиции.

В семь часов в дверь зашел немного другой Билл – заметно постройневший. Он рьяно работал над своей физической формой после того, как увидел себя такого пухленького по телевизору.

Он говорил о том о сем и заметил, что медвежьи глазки Агаты выглядят грустными, да и она, похоже, частично утратила свою обычную живость. Билл подумал, что покушение на жизнь, вероятно, сильнее повлияло на нее, чем он ожидал.

Агата мало говорила, и Билл стал искать какую-то новую тему, чтобы ее позабавить.

– О, кстати, ваш сосед перестал разбивать сердца женщин деревни, – сообщил Билл, когда Агата выкладывала стейки на гриль. – Он заявил миссис Блоксби, что хочет, чтобы его оставили в покое, и сказал это довольно резко. И когда женщины Карсли отступили назад, к нему в гости приехала элегантная дама, которую он всем без исключения представляет как миссис Камберуэлл, по крайней мере, так было в «Харвисе». Он называет ее «дорогая». Из них получилась прекрасная пара. Миссис Мейсон, как слышали некоторые, суровым тоном заметила, что всегда считала его странным, а пирог ему относила, просто чтобы продемонстрировать дружелюбие. И знаете что?

– Что? – раздраженно спросила Агата.

– Старая миссис Боггл, которая вас так достала, вдруг выходит вперед и прямо спрашивает его в середине магазина, собирается ли он жениться на миссис Камберуэлл. Ведь все же посчитали ее вдовой. А он удивленно отвечает: «Зачем, черт побери, мне жениться на своей сестре?» Поэтому, как я понял, женщины Карсли опять задумываются о том, что с ним делать. Они не могут прийти к нему после того, что он заявил миссис Блоксби, но могут организовать небольшую вечеринку или ужин и заманить его в один из домов.

Билл весело рассмеялся. Агата повернулась к нему, и ее лицо внезапно засияло.

– Мы же еще не открыли шампанское! Мы должны это отпраздновать!

– Что отпраздновать? – подозрительно спросил Билл.

– Как что? Твое повышение по службе. Ужин скоро будет.

Билл открыл шампанское и налил им по бокалу.

– Я могу что-то сделать для вас перед ужином, как-то помочь вам, миссис Рейзин? Накрыть на стол?

– Нет, стол уже накрыт. Но ты можешь называть меня Агата, и есть кое-что еще. В саду со стороны фасада лежит вывеска, а рядом с ней молоток. Ты можешь вбить ее в землю?

– Конечно. Надеюсь, вы не собрались снова продавать дом?

– Нет, но я его переименую. Я устала от того, что все называют его домом Баджена. Но он же принадлежит мне.

Билл вышел в сад, поднял вывеску и вбил палку, к которой она крепилась, в землю. Затем он отступил назад, чтобы полюбоваться тем, что получилось.

Коричневые буквы на белом фоне решительно объявляли: «Дом Рейзин».

Билл улыбнулся.

Агата решила остаться в Карсли.