Агата не изменила своему решению заниматься только своими делами и не вспоминать про смерть Каммингс-Брауна. Вместо расследования она снова направила всю свою энергию на местные газеты и различных дельцов, пытаясь заинтересовать всех в аукционе. Редакторы газет опубликовали сообщения об аукционе, только чтобы отделаться от Агаты, как совсем недавно делали журналисты, когда она продвигала какого-то клиента или продукт.

В своей обычной доброжелательной манере члены Женского общества Карсли принесли на аукцион книги, тарелки, вазы и другие предметы, которые, судя по виду, использовали дома, приобретя их на других распродажах, а теперь возвращали в оборот для повторного использования. По мере приближения даты аукциона к Агате стало приходить все больше гостей. Миссис Мейсон, председательница общества, заглядывала регулярно вместе с несколькими другими дамами, приносившими что-то из вещей. Вскоре гостиная Агаты стала выглядеть как лавка старьевщика.

Она так погрузилась во все эти дела, что чуть не забыла про приезд Роя, и ей пришлось поспешить, чтобы встретить поезд в пятницу вечером. Агата предпочла бы, чтобы он не приезжал. Она уже начинала чувствовать себя частью деревенской жизни и не хотела, чтобы эксцентричный Рой портил ее имидж леди Щедрость.

К ее облегчению, когда он сошел с поезда, то выглядел как настоящий бизнесмен, как и несколько жителей пригородов, которые ежедневно ездили на работу в Лондон на поезде. У него была традиционная стрижка, никаких серег в ушах, деловой костюм. Станцию в Мортон-ин-Марше украшали висящие корзины с цветами, на клумбах на платформе цвели розы. Солнце ярко светило, это был просто идеальный вечер.

– Как будто попал в другой мир, – сказал Рой. – Я думал, что вы, Агги, совершили ужасную ошибку, переехав сюда, но теперь полагаю, что вам повезло.

– Как продвигаются дела с детским питанием? – поинтересовалась Агата, когда он устроился у нее в машине.

– Я сделал то, что вы сказали, и добился больших успехов, в результате в фирме меня стали больше уважать. Знаете, кто наш новый клиент?

Агата покачала головой.

– Сеть «Хэндлис».

Агата озадаченно посмотрела на него:

– Это опять как-то связано с детьми?

– Нет, дорогая. Это сеть питомников для растений. Сады. Они выдали мне деньги на одежду: твидовую спортивную куртку, брюки в рубчик и броги[37]. Можете в это поверить? Знаете, я раньше думал, что люблю цветы, но у них у всех невероятно длинные латинские названия, напоминающие химические формулы, а я латынь в школе не изучал. Это все так скучно: садовые сараи, гномы и еще дикое покрытие для дорожек.

– Мне бы хотелось гнома, – сказала Агата. – Нет, не для меня, – быстро добавила она, думая про миссис Симпсон.

* * *

– Давай лучше сядем в кухне, – предложила Агата, когда они приехали к ней домой. – Гостиная битком набита вещами, предназначенными на распродажу.

– Вы готовите еду? – нервно спросил Рой.

– Да, одна из членов Женского общества Карсли, миссис Мейсон, дает мне уроки.

– Что такое «женское общество»?

Агата объяснила ему, а затем описала поездку в Мирчестер. Рой смеялся до слез.

Ужин состоял из овощного супа, пастушьей запеканки и десерта из печеных яблок. «Готовьте простые вещи», – наставляла Агату миссис Мейсон.

– Очень вкусно, – похвалил Рой. – И вы даже в платье с принтом, Агги.

– Мне в нем комфортно, – ответила Агата, занимая оборонительную позицию. – Кроме того, я борюсь с лишним весом.

– «Дальше и все дальше пусть ширятся твои границы»[38], – с улыбкой процитировал Рой.

– Я никогда раньше не верила, что с годами увеличивается вес и растет живот, – призналась Агата. – Я думала, что это просто оправдание излишеств в еде и потворства своим желаниям. Но похоже, я набираю вес от одного воздуха. Я устала кататься на велосипеде и ходить пешком. Я уже подумываю о том, чтобы отказаться от всего этого и стать на самом деле жирной.

– Вы не похудеете, если будете так есть, – заметил Рой. – Предполагается, что худеющие перекусывают листочком салата, как кролики.

После ужина Агата показала Рою кучу собранных в гостиной вещей.

– Грузовой фургон заберет это все завтра утром, – сообщила она. – После того как вещи выгрузят в актовом зале школы, фургон поедет в Челтнем и заберет мои покупки. Может, после того, как ты узнаешь побольше о растениях, сможешь подсказать мне, что делать с садом.

– И сейчас еще не поздно что-то посадить, – сказал Рой, делясь своими новыми знаниями. – Вам нужен сад, который можно очень быстро оборудовать. Поезжайте в один из питомников и купите там цветы. Для сада рядом с домом. Все старомодные вещи. Вьющиеся розы. Действуйте, Агги!

– Я вполне могу это сделать. То есть смогу, если все-таки решу здесь остаться.

Рой внимательно посмотрел на нее:

– Все дело в убийстве? Вы это хотите сказать? Что происходит?

– Я не хочу об этом говорить, – поспешно ответила Агата. – Лучше обо всем забыть.

* * *

Утром Агата стояла, уперев руки в бока, и в смятении осматривала школьный актовый зал. Здесь все содержимое ее гостиной смотрелось совсем по-другому: предметов было мало для такого помещения. Едва ли их хватало для проведения заслуживающего внимания мероприятия. Появилась миссис Блоксби.

– Все выглядит очень мило, – сказала она мягким голосом.

– Черта с два, – ответила Агата. – Даже намека нет на серьезное мероприятие. Вещей недостаточно. Дамы могут добавить еще что-то, что угодно? Любое старье.

– Я сделаю все, что смогу.

– И оркестр, деревенский оркестр должен играть. Это придаст праздничную атмосферу. Как насчет танцоров? Моррис-дэнса?

– Вам следовало подумать об этом заранее, миссис Рейзин. Как нам организовать это, когда у нас так мало времени?

Агата посмотрела на часы:

– Девять утра. Аукцион в три. – Она достала блокнот. – Где живет руководитель оркестра? И руководитель группы танцоров?

Озадаченная миссис Блоксби сообщила фамилии и адреса. Агата побежала домой и разбудила Роя, который все еще спокойно спал.

– Ты должен быстро нарисовать несколько указателей, – заявила ему Агата. – Так, давай подумаем. Указатели, которые использовались во время майских праздников, хранятся в магазине «Харвис», я сама их видела в подсобке. Забери их и рисуй поверх тех слов. Напиши: «Скидки. Скидки. Скидки. Большой аукцион. Три часа дня. Чай. Музыка. Танцы». Установи эти указатели на трассе А-44, чтобы их видели водители. Еще нужно поставить большую стрелку, указывающую на Карсли. Затем нужны указатели в самой деревне, чтобы направлять людей к месту проведения аукциона.

– Я не могу это сделать, – сонно запротестовал Рой.

– О нет, еще как можешь, – зарычала прежняя Агата. – Давай приступай к делу.

Она прыгнула в машину и помчалась к руководителю оркестра. Ему она без всякой жалости заявила, что его долг – обеспечить выступление музыкантов.

– Я хочу организовать этакий выпускной вечер, – пояснила Агата. – Исполните «Правь, Британия», «Земля надежды и славы», «Иерусалим»[39] и все в таком роде. Приедут представители всех газет. Вы же не хотите, чтобы они подумали, будто вы не желаете ничего делать в благотворительных целях.

Руководитель группы танцоров услышал примерно то же самое. Следующей в списке была миссис Дорис Симпсон. К облегчению Агаты, она взяла отгул, чтобы поработать на аукционе.

– Мне не нравится зал, – возбужденно объявила Агата. – Он выглядит очень скучно и серо. Нужны цветы.

– Думаю, что я могу организовать украшение зала, женщины все сделают, – спокойно ответила Дорис. – Присядьте, Агата, выпейте чашечку чая. Если вы и дальше будете так бегать, то вас может хватить удар.

Но Агата понеслась дальше. Она перемещалась по всей деревне, горячо и страстно убеждала, запугивала, требовала вещи на аукцион, пока ее машина не оказалась забита до предела самой удручающей (как она подумала) кучей барахла, которую она когда-либо видела.

Устанавливая указатели на трассе А-44, Рой обливался потом под солнцем, которое уже сильно припекало. Краска, купленная в «Харвис» (две банки), еще не высохла, а умение рисовать нельзя было считать лучшим его навыком, но Рой знал, что указатели удобочитаемые. Он тяжело шагал по деревне к дому Агаты, думая, что это как раз в ее стиле – заставить его идти пешком, но он все равно начал устанавливать указатели и в самой деревне.

С чувством исполненного долга, которое принесло ему радость, Рой вернулся в дом Агаты, намереваясь снова забраться в постель и поспать несколько часов.

Но Агата тут же ухватилась за него.

– Ты только посмотри на это! – закричала она, держа в руках шутовской наряд – с колпаком, колокольчиками, в общем, полный комплект. – Восхитительная вещь, не правда ли? Мисс Симмс, секретарша, надевала его на пантомиму в прошлое Рождество, а она такая же худенькая, как ты. Он должен на тебе идеально сидеть. Надевай.

Рой попятился назад:

– Зачем?

– Надевай, становись на трассе А-44 рядом с указателями и направляй людей в деревню. Можешь немного пританцовывать.

– Нет, точно нет, – упрямо заявил Рой.

Агата задумчиво посмотрела на него:

– Если сделаешь то, что я прошу, я тебе подкину идейку насчет этих твоих питомников растений и ты навеки прославишься в сфере пиара.

– Что за идея?

– Скажу после аукциона.

– Агги, я не могу. Я буду чувствовать себя полным дураком.

– Ты и должен выглядеть дураком. Ради всего святого, ты по Лондону ходишь в самых жутких нарядах, которые я только видела в своей жизни. Помнишь, когда у тебя были розовые волосы? Я спросила, почему ты покрасил их в такой цвет, а ты ответил, что тебе нравится, когда люди на тебя смотрят. Ну и теперь они будут на тебя смотреть. Я заставлю газетчиков напечатать твою фотографию и описать как известного специалиста по связям с общественностью из Лондона. Послушай, Рой, я не прошу тебя это сделать. Я тебе приказываю!

– Хорошо, – пробурчал Рой, думая, что в такие минуты Агата Рейзин очень сильно напоминает его мать, которая не гнушалась запугиванием и разными манипуляциями. – Но я должен сказать вам одну вещь, – продолжал Рой, пытаясь хоть как-то показать свою независимость. – Я не пойду назад пешком по этой жаре. Мне нужна ваша машина.

– Мне она самой может понадобиться. Возьми мой велосипед.

– Ехать на велосипеде на эту гору? Да вы с ума сошли.

– Делай, как я говорю! – рявкнула Агата. – Пока ты переодеваешься в костюм, я достану велосипед.

«Ну, все не так плохо. Все совсем неплохо», – чуть позже думал Рой, когда дурачился рядом с автомобильной дорогой и указывал шутовским скипетром в направлении Карсли. Водители давили на клаксоны и приветствовали его, остановился даже автобус с американскими туристами, чтобы расспросить его про аукцион, а услышав, что «зал набит до предела редкими антикварными вещами», пассажиры настояли на том, чтобы гид отвез их туда.

Без десяти три Рой сел на велосипед Агаты и покатил вниз с возвышенности по длинной петляющей дороге, ведущей в деревню. Он хотел снять шутовской костюм, но все люди смотрели на него, и ему это нравилось, поэтому Рой не стал переодеваться. Перед зданием школы танцоры подпрыгивали высоко в воздух под ярким солнцем. Внутри оркестр играл «Правь, Британия», музыканты очень старались, а дюжая тетка, одетая Британией (кто бы мог такое подумать?), горланила песню. Школьный зал был забит людьми.

Затем оркестр смолк, и Агата в шляпе, подходящей для королевского приема в саду, из белой соломы и украшенной голубыми астрами, в черном платье с красивым голубым воротничком встала у микрофона.

Агата планировала начать с незначительных вещиц и постепенно переходить к самым дорогим.

Она почувствовала, что народ слегка пьян, несомненно, благодаря пожилой миссис Рейнворт из Мирчестера, которая поставила прилавок перед залом, где проходил аукцион, и продавала свой яблочный бренди по пятьдесят пенсов за стакан.

Миссис Мейсон вручила Агате первый лот. Она опустила глаза. Это была коробка с подержанными книгами, по большей части любовными романами в мягкой обложке. Наверху лежала одна старая книга в твердом переплете. Агата взяла ее в руки и рассмотрела. Называлась она «Как обращаться с лошадью» и была написана Джоном Фицджеральдом, эсквайром. Судя по шрифту, Агата поняла, что это, вероятно, книга восемнадцатого века, но все равно не представляет ценности. Она открыла ее, взглянула на титульную страницу и изобразила удивление. Затем быстро положила книгу назад и объявила:

– Здесь ничего интересного. Вероятно, нам следует начать с чего-нибудь другого.

Агата посмотрела через зал на Роя, который интуитивно понял ее намек.

– Нет, не нужно! – закричал он. – Начинайте с этой книги. Я даю десять фунтов.

По залу пробежал удивленный шепот. Миссис Симпсон, которую, как и других, попросили разогревать участников аукциона, делая ставки, весело крикнула:

– Пятнадцать фунтов!

Невысокий мужчина, по виду напоминающий дельца, резко поднял голову.

– Кто предложит двадцать? – спросила Агата. – Все эти деньги пойдут на благие цели. Ну, давайте же, давайте…

Миссис Симпсон громко застонала. Невысокий мужчина взмахнул газетой.

– Двадцать, – радостно воскликнула Агата. – Кто предложит двадцать пять?

Женщины Карсли сидели молча, сжимая свои сумочки. Еще один мужчина поднял руку.

– Двадцать пять, – объявила Агата.

В конце концов коробка с бесполезными книгами ушла за пятьдесят фунтов. Агата нисколько не раскаивалась. «Все это делается во имя благой цели», – твердо говорила она сама себе.

Аукцион продолжался. Подключились туристы. Подтянулся другой народ. Жители деревни тоже начали делать ставки. Получилось такое многолюдное и важное мероприятие, что теперь все хотели в нем поучаствовать, чтобы потом могли сказать, что внесли свой вклад. Солнце светило в окна школьного актового зала. Время от времени с улицы доносились звуки скрипки и аккордеона, танцоры исполняли моррис-дэнс, звучал резкий и пронзительный голос старой миссис Рейнворт:

– Яблочный бренди! По старому котсуолдскому рецепту.

Приехали представители Мидлендской телекомпании, и Агата заставила себя приложить побольше усилий. Торги были в самом разгаре. Барахло стало исчезать, один предмет за другим. Ее диван и кресла купил какой-то делец из Глостершира, исчезла даже декоративная конская сбруя. Американцы очень энергично боролись за сельскохозяйственную технику, поняв, что это настоящие антикварные предметы. Только вели они себя в типичной для американцев раздражающей резкой манере.

Аукцион закончился. Агата Рейзин заработала двадцать пять тысяч фунтов для благотворительной организации «Спасите детей». Но она знала, что теперь должна успокоить тех, кто посчитал себя обманутыми, ведь в них мог проснуться дикий зверь.

– Я должна поблагодарить вас всех, – заговорила Агата с хорошо поставленной дрожью в голосе. – У некоторых из вас может возникнуть ощущение, что вы заплатили больше, чем следовало. Не забывайте: вы оказали благотворительную помощь. Мы, жители Карсли, благодарим вас от всего сердца. А теперь, пожалуйста, давайте все вместе споем «Иерусалим».

За знаменитым гимном последовало исполнение «Земли надежды и славы», на этот раз солировала миссис Мейсон. После викарий прочитал молитву, все счастливо улыбались и пребывали в состоянии эйфории.

Агату окружили репортеры. Не было представителей ни одной общенациональной газеты, но какое это имело значение? Агата обратилась к журналистам, глядя в камеру Мидлендской телекомпании:

– Я не могу ставить проведение аукциона в заслугу только себе. Успех этого мероприятия во многом обеспечил мой добровольный помощник, приехавший из Лондона, – специалист по связям с общественностью Рой Сильвер. Рой, выйди на поклон.

Рой покраснел от удовольствия, ловко заскочил на сцену и стал кривляться в своем шутовском колпаке, позвякивая колокольчиками перед камерой. После этого оркестр исполнил несколько музыкальных фрагментов из «Мэри Поппинс», толпа стала расходиться. Некоторые отправились в чайную, другие вернулись к прилавку с яблочным бренди, остальные смотрели моррис-дэнс.

Агата почувствовала укол сожаления от того, что поставила успех в заслугу Рою. Лучше бы она поменьше его хвалила. Он был вне себя от радости. Телевизионщики с камерой ходили за ним по пятам, а сам Рой присоединился к танцорам, крутил колесо и рисовался до полного удовлетворения.

– Жаль, что все это не попадет в общенациональные газеты и телевидение, – страдальчески сказал Рой, когда они вечером сидели дома у Агаты на ее новой мебели.

– Тебе повезет, если про тебя напишут в местной газете, – раздраженно ответила усталая Агата. – Нужно подождать до понедельника. Вроде бы здесь нет местной воскресной газеты, да и в выходные новостей по телевизору почти не дают.

– Включите телевизор, – попросил Рой. – После национального выпуска новостей есть программа мидлендских новостей, пусть и всего несколько минут.

– Она длится около трех минут, – заметила Агата. – Едва ли они потратят их на сообщение о деревенском аукционе.

Рой сам включил телевизор. В программе местных новостей сообщили об еще одном убийстве в Бирмингеме, пропавшем в Страуде ребенке, пробке на трассе М-6, а затем:

– Теперь о более приятном. В живописной деревушке Карсли собрали рекордную сумму…

На экране появился Рой – он стоял на дороге и указывал путь автомобилистам. Затем показали Агату, ведущую аукцион и поющую «Иерусалим», после нее опять Роя, на этот раз с танцорами.

– Рой Сильвер, специалист по связям с общественностью из Лондона.

Рой прекратил крутить колесо и серьезно произнес в камеру:

– Нужно делать все возможное для благотворительных организаций.

– Ну, даже я удивлена, – призналась Агата.

– Чуть позже будет еще одна программа новостей, – сказал Рой, просматривая газету. – Я должен ее записать, а затем показать видео старику Уилсону.

– Я выглядела толстой, – с мрачным видом заявила Агата.

– Камера полнит, дорогая. На экране всегда кажется, что у человека на несколько фунтов больше, чем есть на самом деле. Кстати, вы выяснили, кто та женщина? Та, с башни в Уорикском замке?

– Про нее-то? Да. Мисс Мария Борроу из Верхнего Кокберна.

– И что?

– И ничего. Я решила оставить это дело. Похоже, Билл Вонг, констебль из полиции, считает, что причиной нападений на меня стало мое любопытство. Не нужно совать нос куда не следует.

Рой с интересом посмотрел на нее:

– Расскажите мне об этом.

Агата устало рассказала обо всем, что происходило с момента их последней встречи.

– Я не стал бы бросать это дело, – объявил Рой. – Знаете что? Если вы найдете для меня велосипед, мы можем вместе прокатиться в эту деревню, Верхний Кокберн, и осмотреться на месте. И одновременно получим физическую нагрузку.

– Не знаю…

– Мы можем просто осторожненько поспрашивать.

– Я подумаю об этом после выхода из церкви, – ответила Агата.

– Церкви?!

– Да, церковной службы, Рой. Завтра рано утром.

– Я буду рад вернуться к тихой и спокойной жизни в Лондоне, – с чувством произнес Рой. – А что там у вас была за идея насчет моих питомников?

– Ах это! Вот послушай. Найди какое-то новое растение или цветок и назови в честь принцессы Дианы.

– Разве в честь нее уже не названа роза или еще какой-нибудь цветок?

– Если не ошибаюсь, есть Ферджи[40]. Я не знаю, есть ли Ди.

– Обычно новые сорта представляют на Выставке цветов в Челси.

– Забудь про пораженческое настроение. Заставь своих клиентов найти новое растение. Ведь постоянно же выводят какие-то сорта. Если нужно, импровизируй и инсценируй.

– Садоводам нельзя предлагать подделки.

– Значит, не предлагай. Найди что-то, назови «Принцесса Диана», организуй вечеринку в одном из питомников. Все, связанное с принцессой Дианой, попадает в газеты.

– А мне разве не потребуется разрешение?

– Не знаю. Выясни. Позвони в пресс-службу дворца и задай им этот вопрос. Поверь мне, они не станут возражать. Это же цветок, ради всего святого, а не ротвейлер.

У Роя загорелись глаза.

– Может сработать. Когда «Харвис» открывается утром и начинает продавать газеты?

– По воскресеньям они открываются на один час. С восьми до девяти. Но ты ничего не найдешь, Рой. Представителей общенациональных газет на аукционе не было.

– Но если у местных газетчиков получается хорошая фотография, они отправляют ее в общенациональные газеты.

Агата с трудом сдержала зевок.

– Мечтать не вредно. Я иду спать.

* * *

Когда на следующее утром они с Роем шли в церковь, у Агаты возникло желание привязать его к себе веревкой, чтобы он не воспарил к небесам. В «Сандей таймс» была опубликована его фотография – Рой вместе с деревенскими танцорами исполняет моррис-дэнс. Трое почтенных пожилых жителей деревни с очень фотогеничными мудрыми лицами наблюдали за танцами. Фотография получилась очень хорошей. Выглядела как мечта о сельской Англии. Под ней было написано: «Рой Сильвер, 25 лет, специалист по связям с общественностью из Лондона, развлекает жителей деревни Карсли, Глостершир, после проведения успешного аукциона, во время которого было собрано 25 000 фунтов на благотворительные цели».

«Это все моя работа», – с горечью подумала Агата, сожалея о том, что так расхваливала Роя и поставила успех аукциона ему в заслугу.

Но на утренней службе викарий отметил того, кого следовало, выразив признательность миссис Агате Рейзин за всю проделанную ею огромную работу. Рой приуныл и прижимал «Сандей таймс» к своей тощей груди.

После службы Агата обратилась к миссис Блоксби, и та сказала, что у нее в садовом сарае стоит старый велосипед, которым может воспользоваться Рой.

– Это меньшее, что я могу для вас сделать, миссис Рейзин, – сказала миссис Блоксби мягким голосом. – Вы не только безупречно поработали, но еще и позволили вашему молодому другу поставить ваши достижения себе в заслугу.

Рой уже собирался протестовать – он же несколько часов стоял на шоссе и выглядел как идиот, и все в благотворительных целях, – но что-то во взгляде миссис Блоксби его остановило.

До Верхнего Кокберна было шесть миль, и они вместе покатили туда на велосипедах под палящим солнцем.

– Лето будет жаркое, – заметил Рой. – Кажется, что до Лондона отсюда много тысяч миль. – Он снял одну руку с руля и махнул на зеленые поля и деревья, которые тянулись с обеих сторон.

Агата внезапно пожалела, что они едут в Верхний Кокберн. Теперь ей хотелось забыть обо всем этом. Больше на нее никто не нападал, неприятных записок не присылал.

На горизонте показался высокий шпиль церкви в Верхнем Кокберне, возвышавшийся над полями. Агата с Роем выехали на велосипедах на тихую главную улицу, залитую солнечным светом.

– Вон там паб, – сказал Рой, показывая на «Оружие фермеров». – Давайте перекусим и поспрашиваем людей. Эта мисс Борроу участвовала в деревенских конкурсах?

– Да, в конкурсе на лучшее домашнее варенье, – резко ответила Агата. – Послушай, Рой, давай просто пообедаем и поедем домой.

– Я подумаю.

В пабе с низким потолком было темно, пахло пивом, пол оказался с плиточным покрытием, стояли деревянные диваны, потемневшие от старости. Агата с Роем устроились в лаунж-баре. Из главного зала доносился голос Тины Тернер, песни которой крутили на проигрывателе, слышался стук бильярдных шаров. Над Агатой с Роем склонилась официантка в очень короткой юбке, с очень длинными ногами и большой грудью, которая проглядывала в глубоком вырезе облегающего наряда, и приняла у них заказ. Рой рассматривал девушку откровенно похотливым взглядом. Агата в свою очередь смотрела на него с растущим удивлением.

– Почему твой друг Стив вдруг стал угрюмым? – поинтересовалась Агата.

– Что? А, возникла проблема с женщиной. Он связался с замужней, а она решила, что муж все-таки лучше.

«Ну, в наши дни, когда все меньше разницы между внешним обликом людей, трудно определить, кто есть кто, – подумала Агата. – Может, через несколько тысяч лет появится универсальное лицо и людям придется ходить со значками, сообщающими, кто они есть. Или, может, женщины будут носить розовое, а мужчины голубое. Или, может…»

– О чем вы думаете? – спросил Рой.

Агата дернулась и посмотрела на Роя виновато.

– Об этой Борроу, – соврала она.

Рой взял ее пустой стакан из-под джина и пошел к барной стойке, чтобы заказать следующую порцию. Агата увидела, как он разговаривает с владельцем паба.

Вернулся Рой с победным видом.

– Мисс Мария Борроу живет в «Грушевых деревьях», это дом слева от паба. Вон там!

– Не знаю, Рой. Сегодня такой прекрасный день. Давай просто прогуляемся по деревне, а затем поедем назад.

– Я делаю это для вашего же блага, – очень серьезным тоном сказал Рой. – Боже, какой прекрасный пудинг с говядиной и почками! Знаете, нет ничего лучше английской кухни, если блюда приготовлены как надо.

– Мне следовало взять салат, – застонала Агата. – Я чувствую каждую калорию.

«Я слабовольная», – подумала она после того, как съела пудинг с говядиной и почками до последней крошки, и поняла, что позволила Рою уговорить себя на горячий яблочный пирог со сливками, настоящими сливками, а не той дрянью, которая напоминает крем для бритья.

Когда они доели пирог, к ним подошла официантка на высоких каблуках, которые цокали на каменных плитках пола.

– Еще что-нибудь? – спросила она.

– Только кофе, – ответил Рой. – Отличный обед.

– Да, похоже, наш сменный повар, который работает по воскресеньям, готовит гораздо лучше, чем миссис Моулсон на неделе, – заметила она.

– А кто у вас по воскресеньям?

– Джон Картрайт из Карсли.

Агата раскрыла рот.

– В чем дело? – спросил Рой при виде удивления на лице Агаты.

– Джон Картрайт – это муж Эллы Картрайт, которая крутила роман с Каммингс-Брауном. Кто бы мог подумать, что он умеет готовить? Он – здоровенный мужик, грязный, напоминающий обезьяну. Понимаешь, кто-то мог заменить мой киш своим.

– И я снова должен заметить, что планируемой жертвой могли быть вы, – терпеливо сказал Рой.

– Погоди минуточку. Может, пирог предназначался для Каммингс-Брауна. Почему бы и нет? Все знали, что он будет судить. Может, в том маленьком кусочке, который он съел во время конкурса, просто не оказалось достаточного количества веха ядовитого.

– Я уверен, что любой убийца подумал бы об этом.

– Но у меня сложилось впечатление, что ай-кью Джона Картрайта где-то на уровне растения.

Официантка принесла кофе. После того как она ушла, Рой спросил:

– Вы никогда не задавались вопросом про Экономидеса?

– Что? Зачем владельцу «Кишерии», где я покупала киш, человеку, который даже не был знаком с Каммингс-Брауном, добавлять в него вех ядовитый?

– Судя по тому, что я знаю, Экономидес не возмущался и не жаловался, – заметил Рой. – Он потребовал показать ему киш?

– Не думаю. Но он явно хотел, чтобы об этом деле поскорее забыли. Зачем ему всё раздувать? Может, Джон Картрайт на кухне – это совсем другой Джон Картрайт?

– Допивайте кофе и давайте прогуляемся – обойдем паб вокруг и заглянем в кухню, – предложил Рой.

Агата оплатила счет, и они вместе вышли на солнечный свет.

– Откуда ты знаешь, что кухня находится в задней части? – спросила Агата.

– Догадываюсь. Пойдемте направо, потому что слева находится парковка.

Они обошли здание. Агата уже собиралась ступить на небольшую площадку с мусорными баками и туалетной будкой, как внезапно отпрянула назад, тихо вскрикнув, и врезалась в Роя.

– Этот тот самый Джон Картрайт, – прошептала Агата. – Он стоит перед дверью кухни и курит.

– Дайте-ка я взгляну.

Рой оттолкнул Агату в сторону и осторожно выглянул из-за угла здания. Джон Картрайт стоял, прислонившись к дверному проему и держа самокрутку в одной большой грязной руке. Передник у него был заляпан жиром и подливой. Татуировки на черных волосатых руках хорошо виднелись на солнце.

– Меня тошнит, – признался Рой, отступая назад. – Он мерзкий и отвратительный. Пищевое отравление, кажется, так и струится из каждой его грязной поры.

– Я думаю, что мы сделали достаточно для одного дня, – сказала Агата. – Давай оставим в покое эту Борроу.

– Нет, – упрямо покачал головой Рой. – Мы так близко.

Дом Марии Борроу оказался очень старым, приземистым и с соломенной крышей. Маленькие окна с ромбовидным остеклением подмигивали в лучах солнца, в маленьком садике пышно цвели розы, жимолость, львиный зев, дельфиниум и бальзамин обыкновенный. Рой ткнул Агату локтем в бок и показал на латунный дверной молоточек в форме улыбающегося дьявола.

– Что мы скажем? – в отчаянии спросила Агата.

– Ничего, кроме правды, – ответил Рой, хватаясь за дверной молоточек.

Со скрипом открылась низкая дверь, и на пороге появилась мисс Мария Борроу. Ее седеющие волосы были собраны в узел на макушке. Она уставилась бледными глазами мимо Роя на Агату, которая пыталась спрятаться за парнем.

– Я знала, что вы придете, – объявила мисс Борроу и отступила в сторону, предлагая им войти.

Они оказались в гостиной с низко расположенными балками, заставленной мебелью, с многочисленными фотографиями в серебряных рамках. С балок свисали пучки сушеных трав и цветов.

На низком столике перед стулом, на который уселась Мария Борроу, стоял хрустальный шар.

Рой нервно захихикал.

– Вы в нем увидели наше приближение? – поинтересовался он.

Мария несколько раз кивнула:

– О да. – На ней было длинное шерстяное платье пурпурного цвета, несмотря на жаркий день. – Вы пришли искупать вину, – заявила Мария, поворачиваясь к Агате. – Вы со своим красавчиком-хахалем.

– Мистер Сильвер – мой молодой друг, – пояснила Агата. – На самом деле мистер Сильвер значительно моложе меня.

– Леди столько лет, сколько джентльмену, которого она желает, – объявил Рой и счастливо засмеялся, затем стал серьезным. – Вот какое дело. Мы ездили в Уорикский замок и сняли видео на одной из башен. Когда мы его включили, то увидели на нем вас. Вы гневно смотрели на Агату, словно испуская яд. Мы хотим знать почему.

– Вы отравили моего будущего мужа, – заявила Мария.

Последовало молчание. Об одно из стекол билась попавшая в ловушку муха и жужжала, а с зеленой лужайки, расположенной неподалеку, доносились приглушенные крики и удары битой по мячу – там играли в крикет.

Агата откашлялась:

– Вы имеете в виду мистера Каммингс-Брауна?

Мария принялась неистово кивать:

– О да, да. Мы были обручены и собирались пожениться.

– Но он же уже был женат, – воскликнул Рой.

Мария взмахнула тонкой рукой:

– Он собирался с ней разводиться.

Агата поерзала на месте. Ей стало не по себе. Веру Каммингс-Браун нельзя было назвать красавицей, но Мария Борроу рядом с ней и близко не стояла – серое лицо, тонкие губы, выцветшие глаза.

– Он ей об этом сказал? – уточнил Рой.

– Думаю, да.

Агата встревоженно посмотрела на женщину. Мария казалась спокойной.

– Вы были любовниками? – спросил Рой.

– Мы хотели консумировать наш союз в канун летнего солнцестояния, – объявила Мария и перевела взгляд выцветших глаз на Агату. – Я – белая ведьма, но если я вижу зло, то понимаю, что это зло. Вы, миссис Рейзин, являетесь инструментом дьявола.

Агата встала.

– Не будем больше отнимать ваше время, – сказала она.

Агата чувствовала клаустрофобию. Ей хотелось поскорее сбежать из этого дома на солнечный свет, видеть и слышать звуки обычной деревенской жизни.

– Но вы будете наказаны, – продолжала Мария, словно Агата не произнесла ни слова. – Злые дела всегда наказываются. Я прослежу за этим.

– Значит, если что-то случится с Агатой, мы будем знать, где искать виновного. – Рой заставил себя говорить легким тоном.

– Вы не будете знать, где искать виновного, – ответила Мария Борроу. – Потому что всё сделают сверхъестественные силы, к помощи которых я обращусь.

Агата развернулась на каблуках и выскочила из дома. На лужайке играли в крикет – неторопливо, спокойно, царила мирная обстановка, по краям стояли небольшие группки зрителей.

– Мне страшно, – призналась Агата, когда к ней присоединился Рой. – Эта женщина совсем ку-ку.

– Давайте немного прогуляемся, – предложил он. – Я уже начинаю думать, что Редж Каммингс-Браун был готов даже кошку затащить в постель.

– Вероятно, он брал то, что шло в руки, – высказала свое мнение Агата. – Он и сам был не Адонис. Нам не следовало сюда приезжать, Рой. Со мной всегда что-то случается после того, как я задаю вопросы. Давай просто насладимся остатком этого дня.

Они отправились за велосипедами, которые были пристегнуты цепочками к забору у паба. Когда они на них садились, из-за угла паба появился Джон Картрайт. Он уже снял передник. При виде них мужчина резко остановился и гневно уставился на Роя и Агату. Они поехали прочь, быстро крутя педали, чтобы как можно скорее оттуда убраться.

На пути домой Рой наехал на камень и перелетел через руль. К счастью, он приземлился на мягкую траву на обочине дороги. Какое-то время Рой не мог вымолвить ни слова, но никак не пострадал.

– Видите, что может случиться? – спросил он у Агаты. – Вам лучше надевать велосипедный шлем, Агги.

Остаток дня прошел очень мило, пока Агата не отвезла Роя в Оксфорд и не распрощалась с ним на станции.

* * *

На следующей день она вспомнила слова Роя про велосипедный шлем и купила его в магазине в Мортон-ин-Марше. Хотя на обед Агата ела салат с творогом, а на ужин салат с курицей, она все равно чувствовала себя толстой. Требовалась физическая нагрузка. Она надела свой новый шлем, села на велосипед и поехала из деревни. Несколько раз ей пришлось слезать с велосипеда и толкать его вперед. На вечернем небе стали собираться облака, темнело. На вершине возвышенности Агата развернула велосипед, ожидая, как он легко покатится вниз по дороге в Карсли. Было тепло, воздух пах чем-то сладким. Мимо проносились живые изгороди и деревья. Агата чувствовала, что летит, летит, подобно ведьме на метле.

Она была так возбуждена от чувства скорости и свободы, что не заметила тонкую проволоку, перетянутую через дорогу на уровне груди. Агата слетела с велосипеда и ударилась головой о дорогу, велосипед полетел в другую сторону. Она смутно слышала быстро приближающиеся шаги и в ужасе поняла, что проволока на дороге появилась не случайно, а теперь кто-то приближался, чтобы ее убить.