Оглушенная Агата скорее почувствовала, чем увидела приближение нападавшего, каким-то образом собралась с силами и откатилась по твердой поверхности дороги, как раз когда каким-то тяжелым орудием ударили по тому месту, где она только что лежала.

– Остановитесь! – закричал чей-то голос.

Тот, кто нападал на Агату, сбежал, а она приподнялась на одном локте. У нее кружилась голова. Она увидела, как некая темная фигура пробирается сквозь проем в живой изгороди на краю дороги, затем ее ослепил свет фонаря на велосипеде.

– Куда он побежал? – громко и четко прозвучал голос Билла Вонга.

– Вон туда, – слабым голосом ответила Агата и махнула рукой в направлении, куда сбежал нападавший.

Билл оставил свой велосипед на обочине и бросился сквозь живую изгородь.

Агата медленно пошевелила руками и ногами, затем приняла сидячее положение и трясущейся рукой сняла велосипедный шлем. Появилась первая мысль: «Черт побери этого Роя, почему он не дал мне забыть про это дело?» Агата с трудом поднялась и сразу же почувствовала сильный приступ тошноты. На трясущихся ногах она стала медленно продвигаться по дороге, пока не добралась до своего велосипеда, подняла его и какое-то время стояла и дрожала. Перед носом пролетела сова, и Агата вскрикнула от страха. На нее давила тишина сельской местности, которая казалась зловещей. Она поняла, что не может ждать здесь возвращения Билла Вонга. Надеясь, что велосипед не сломан, Агата села на него и медленно покатила вниз в Карсли, тут даже педали крутить не требовалось. Деревня казалась опустевшей, она никого не встретила. Агата завернула в Лилак-лейн и обратила внимание, что в доме миссис Барр не горит свет.

Агата зашла в свой дом, затем закрыла и заперла дверь. Теперь ее автоматический американский замок казался очень хлипким. Придется обратиться в какую-нибудь охранную фирму, чтобы поставили сигнализацию и сигнальное освещение с датчиком движения. Агата прошла в гостиную и, налив себе стаканчик крепкого бренди, закурила сигарету. Она пыталась думать, но разум словно парализовало от страха. Агата дернулась, услышав стук в дверь, и разлила немного бренди. У нее не было глазка.

– Кто там? – спросила она дрожащим голосом.

– Я. Билл Вонг.

Агата открыла дверь. На крыльце стоял Билл Вонг вместе с Фредом Гиггсом, местным констеблем.

– Вскоре прибудет подкрепление, – сообщил Билл. – Фред, лучше вернись на место и не пускай никого на тот участок дороги, где произошло нападение. Я это упустил. Мне следовало об этом подумать. Уилкес пустит мои кишки на подтяжки.

Билл с Агатой прошли в гостиную.

– Слава богу, что вы оказались рядом, – сказала Агата. – Что вы там делали на велосипеде?

– Я слишком толстый, – ответил Билл. – Я увидел, как вы катаетесь на своем велосипеде, и последовал вашему примеру. Я собирался к вам заглянуть. Мне известно, что вы ездили в Верхний Кокберн и интересовались местом жительства мисс Марии Борроу. А Мария Борроу и есть та женщина на фотографии, которую вы мне дали. И дело не только в этом. Вы еще обедали в том пабе, где Джон Картрайт работает сменным поваром.

– Значит, вы за мной следите! – очень эмоционально воскликнула Агата.

– Не я. Слухи быстро распространяются.

Агата поежилась:

– Готова поспорить: эта Борроу постаралась. Она совсем сбрендила. Утверждает, будто Каммингс-Браун обещал на ней жениться.

– Я начинаю подозревать, что Каммингс-Браун и сам был немного нездоров на голову, – сухо заметил Билл. – В любом случае здесь скоро появится Уилкес и станет задать вам вопросы. Но я думаю, что могу сообщить, кто на вас набросился.

– Барбара Джеймс? Мария Борроу?

– Нет, я полагаю, что это был Джон Картрайт, и знаете почему?

– Потому что он убил Каммингс-Брауна.

– Нет, потому что вы что-то вынюхиваете. Готов поспорить, он знает про роман его жены с Каммингс-Брауном и не хочет, чтобы эта информация вылезла наружу и стала известна в деревне.

– В таком случае было бы логично положить этому конец, убив Каммингс-Брауна!

– У него плохо с логикой. Это человекообразная обезьяна. А теперь начните с самого начала и расскажите мне о случившемся.

Агата рассказала Биллу про проволоку, перетянутую через дорогу, о том, как кто-то чем-то ударил по земле рядом с ней – как раз в том месте, где она только что лежала. И этот человек попал бы по голове, если бы она не успела вовремя откатиться.

– Но послушайте, та ужасная пара пенсионеров, которых я развлекала целый день, Богглы, знали про этот роман. Значит, о том, что происходило между Эллой Картрайт и Каммингс-Брауном, знали в деревне. Это не было секретом, – завершила свой рассказ Агата.

– Взгляните на ситуацию немного по-другому. Картрайт мог подозревать, что что-то происходит, но не мог доказать. Жена стала бы все отрицать. Затем Каммингс-Браун умирает, и их роман заканчивается. Но тут появляетесь вы и начинаете задавать вопросы. Он пугается. Мужчина такого типа не может допустить, чтобы у его жены была связь на стороне. Я имею в виду: не может допустить, чтобы кто-то об этом знал. Видите ли, гордость присуща не только высшим классам. Вот, остальные приехали. Вам придется заново отвечать на все вопросы.

Вошли старший инспектор полиции Уилкес и сержант Френд.

– Мы сделали так, как ты предложил, Билл, и отправились прямо в дом Картрайта, – сообщил Уилкес. – Он смылся. По словам жены, прибежал, собрал кое-какие вещи, бросил в сумку и был таков. Уехал на их старой машине. Она утверждает, что понятия не имеет, что происходит. По ее словам, он зациклился на миссис Рейзин и все время повторял, что закроет ей рот. В любом случае мы обыскали дом. Миссис Картрайт заявила, что для этого нужен ордер на обыск. Я ответил, что легко могу его получить и в ее силах помочь нам сэкономить время. В спальне наверху мы нашли пачку денег в коробке, обрез охотничьего ружья и огромную бутылку с мелочью, типа таких, как ставят в барах, когда собирают на благотворительные цели. И на этой написано про сбор денег для страдающих спастическим параличом. В прошлом месяце произошло ограбление в «Зеленом человеке» в Твигсли. Мужчина в маске с охотничьим обрезом забрал все деньги из кассы и схватил с барной стойки бутылку с пожертвованиями. Похоже, это дело рук Картрайта. Элла Картрайт сломалась. Ее муж считал, будто миссис Рейзин узнала про то ограбление и поэтому задавала вопросы. Так что ваша теория про гулящую жену не прокатывает. Мы объявили его в розыск, но готов поспорить, что в самое ближайшее время его машину найдут где-то брошенной, причем недалеко отсюда. Он сидел в тюрьме «Челмсфорд» в Эссексе десять лет назад за вооруженное ограбление. Считалось, что он встал на путь исправления. Интересно, что я никогда не узнал бы про его судимость, если бы не эта история. Про его срок нам рассказала Элла Картрайт.

– Но после смерти мистера Каммингс-Брауна вы же должны были проверить, нет ли судимости у кого-то из жителей деревни! – воскликнула Агата.

– Даже тогда это не имело бы значения. До того как его смерть была признана несчастным случаем, мы стали бы скорее искать домашнего отравителя.

Агата неотрывно уставилась на него – словно удар головой прочистил ей мозг и она стала четко мыслить.

– Конечно. Это дело рук Веры Каммингс-Браун, – заявила Агата. – Она увидела возможность избавиться от мужа, когда я оставила свой киш в школе и ушла с конкурса. Она забрала его домой, там выбросила и заменила на свой.

Уилкес посмотрел на Агату с жалостью:

– Это было первое, о чем мы подумали. Мы проверили ее мусор, посуду, утварь, все поверхности в кухне, сливную трубу. В той кухне ничего не готовили в предыдущий день – перед тем, когда Каммингс-Брауна нашли мертвым. А теперь, пожалуйста, опишите нам, что произошло сегодня вечером, миссис Рейзин.

Агата устало повторила все еще раз.

Наконец Уилкес закончил задавать ей вопросы.

– Мы должны быть вам благодарны, миссис Рейзин, за то, что навели нас на Картрайта. Он мог бы вас убить, хотя я подозреваю, что он только планировал вас избить.

– Спасибо большое, – с горечью в голосе сказала Агата.

– С другой стороны, я уверен, что мы бы раньше или позже добрались до него. Вы должны оставить расследования полиции. Всем есть что скрывать, а если вы собираетесь и дальше совать свой нос в дела, которые вас не касаются, то точно пострадаете. Вы хотите, чтобы вас отвезли в больницу и осмотрели?

Агата покачала головой. Она ненавидела больницы и боялась их, причем поводов для этого у нее не было: она никогда в жизни не лечилась в больнице.

– Вот и хорошо. Если у нас появятся еще вопросы, мы заглянем к вам завтра. У вас есть подруга, которая могла бы в вашем доме переночевать?

Агата снова покачала головой. Ей хотелось попросить Билла остаться, но независимо от того, был он сейчас на дежурстве или нет, очевидно, ожидалось, что он уйдет со своими коллегами. Выходя из дома, Билл с сочувствием посмотрел на нее.

Когда полицейские ушли, Агата зажгла свет во всех комнатах. Она чувствовала себя слабой, как котенок. Она включила телевизор, потом выключила, опасаясь, что его звук приглушит звук шагов, если кто-то попробует украдкой приблизиться к дому. Она сидела у камина, сжимая в руке кочергу, и была слишком напугана, чтобы идти спать.

Затем Агата подумала про миссис Блоксби, жену викария. Она позвонили им домой. Ответил викарий.

– Могу ли я поговорить с вашей женой? Это Агата Рейзин.

– Немного поздновато… – сказал викарий. – Не знаю… А, вот она подошла.

– Миссис Блоксби, не могли бы вы мне помочь? – робким голосом спросила Агата.

– Надеюсь, что смогу, – ответила жена викария своим мягким голосом.

Агата рассказала ей про нападение и по окончании рассказа расплакалась.

– Тихо, тихо, успокойтесь, – начала увещевать ее миссис Блоксби. – Вы не должны оставаться одна. Я буду у вас через несколько минут.

Агата опустила трубку на рычаг и вытерла глаза. Внезапно она почувствовала себя глупо. Что на нее накатило? Почему она расплакалась, как ребенок, попросила о помощи? Она, Агата Рейзин, которая никогда раньше никого не просила о помощи.

Вскоре она услышала, как к дому подъехала машина, и ее страхи тут же ушли. Агата знала, что это миссис Блоксби.

Жена викария приехала с небольшим чемоданчиком.

– Я останусь у вас на ночь, – спокойно сказала она. – Вы, вероятно, испытали сильное потрясение. Ложитесь спать, а я принесу вам чашку горячего молока и посижу рядом, пока вы не заснете, хорошо?

Агата с благодарностью согласилась. Вскоре она уже лежала в своей спальне наверху. Миссис Блоксби зашла к ней, держа в одной руке бутылку с горячей водой и чашку с подогретым молоком – в другой.

– Я принесла вам и бутылку с горячей водой, потому что после того, как человек пережил страх, кажется, что вас не согреет никакое центральное отопление, – пояснила миссис Блоксби.

Агата положила бутылку с горячей водой на живот, пока горячее молоко согревало ее изнутри. Миссис Блоксби села в ногах ее кровати – и Агата почувствовала, как успокаивается, что находится в безопасности. Она рассказала жене викария все, что узнала про Джона Картрайта, и о том, как полиция нашла у него в доме украденные деньги.

– Бедная миссис Картрайт, – покачала головой миссис Блоксби. – Нам всем нужно завтра заглянуть к ней и узнать, что мы можем для нее сделать. Теперь ей придется устраиваться на работу. Много денег он ей никогда не давал, да и для нее будет лучше чем-то заняться, а не только играть в бинго. Мы все ей поможем. А теперь попытайтесь заснуть, миссис Рейзин. По прогнозу, ожидается хорошая погода, а когда светит солнце, все проблемы кажутся не такими сложными. Завтра вечером в доме викария состоится собрание Женского общества Карсли. Вы должны прийти. Мистер Джоунс покажет нам слайды – прошлое и настоящее нашей деревни. Вы его знаете? Он талантливый фотограф и очень харизматичный человек. Мы все с нетерпением ждем это слайд-щоу.

У Агаты начали закрываться глаза. Мягкий голос миссис Блоксби звучал убаюкивающе, и Агата вскоре заснула.

Она один раз проснулась среди ночи, и ее сразу же охватил страх. Но Агата вспомнила, что жена викария спит в гостевой спальне с другой стороны лестничной площадки, и страх и напряжение тут же ушли. Доброта миссис Блоксби была ярко сияющим оружием против темноты ночи.

* * *

На следующий день Агата отправилась к миссис Картрайт, вспомнив о данном утром миссис Блоксби обещании помочь Элле. Но при свете дня, под ярким солнцем Агата не сомневалась, что Элла Картрайт будет заинтересована в деньгах в гораздо большей степени, чем в сочувствии.

– Заходите, – устало пригласила миссис Картрайт. – На верхнем этаже рыскают полицейские. Выпьете джину?

– Вероятно, это для вас тяжелый удар, – сказала Агата, которой было трудно подобрать подходящие слова после того, как она всю жизнь не беспокоилась ни о ком из окружающих.

– Это невероятное облегчение, черт побери. – Миссис Картрайт закурила сигарету, затем закатала рукав хлопчатобумажного платья. – Видите синяки? Это его работа. Никогда не оставлял следов у меня на лице, хитрый ублюдок. Надеюсь, что полиция поймает его до того, как он попробует украдкой пробраться назад в дом. Я говорила ему, что вас интересовал только Редж, но он считал, будто вы каким-то образом узнали про ограбление. Он настоящий параноик.

Агата взяла предложенный розовый джин.

– Я чувствовала себя виноватой после смерти мистера Каммингс-Брауна, вот и все, – заявила она. – И еще ходили слухи, что вы с ним были… друзьями.

Миссис Картрайт улыбнулась:

– О, Редж любил немного потискаться и пощекотать. Что в этом плохого? Сводил меня в несколько шикарных ресторанов. Говорил, что женится на мне. Я дико хохотала. Он хотел, чтобы женщины сходили от него с ума, поэтому обычно приставал к старым девам и вдовам. Вначале он не понимал, как нужно действовать со мной. Мы были хорошими друзьями, потому что Редж знал: я не верила ни одному его слову.

– А вас не беспокоило, что его жена может об этом узнать?

– Нет. Предполагаю, что она знала. Это ее не волновало. Я считаю, что никакие его похождения ее не волновали.

– Но вы говорили, что они друг друга ненавидели.

– Я пыталась отработать ваши деньги. Хотя должна вам кое-что сказать. Никогда не определишь, что супруги на самом деле думают друг о друге. Один говорит одно, другой – другое. Но дело в том, что они очень хорошо ладили. Два сапога пара.

– Вы хотите сказать, что у Веры тоже были романы на стороне?

– Нет, она любила изображать из себя истинную леди, этакую хозяйку поместья, а он лорда Мука[41]: судил конкурсы, пытался на равных общаться с аристократией. Видели бы вы их обоих с титулованными особами. Подхалимничали, льстили, по сто раз повторяли титул, так что любой милорд до смерти от них уставал.

– Что вы теперь будете делать?

– Наверное, устроюсь на работу. Вскоре придет миссис Блоксби и отвезет меня в Мирчестер. Там открылся новый супермаркет «Теско», и они нанимают людей. Я не хочу туда ехать, но если миссис Блоксби от тебя что-то хочет, ты это делаешь, независимо от того, хочешь или нет.

Агата допила джин и ушла. Кое-что из сказанного Эллой про брак Каммингс-Браунов имело смысл. Причин для продолжения расследования не осталось. Агата поняла, что в глубине души все это время считала убийцей Веру Каммингс-Браун. Никто никого не убивал. На этот раз она и правда последует совету Билла Вонга.

Но когда Агата шла к собственному дому, то с удивлением увидела большую табличку со словами «Продается» перед домом миссис Барр. Соседка заметила ее приближение и стояла у своей калитки, ожидая, когда Агата подойдет поближе.

– Вы прогнали меня прочь, – заявила миссис Барр. – Я не могу больше жить по соседству с убийцей.

– У вас мало шансов его продать, – заметила Агата. – Никто сейчас не покупает дома, да и кому в любом случае нужен такой претенциозный, под названием «Нью-Дели»?

Она отправилась к себе, вошла в прихожую и громко хлопнула дверью.

Но Агата пребывала в безрадостном настроении. Она, можно сказать, засунула палку в деревенский пруд и взбаламутила. Все мерзкие чувства всплыли на поверхность.

В тот вечер, перед тем как отправиться на собрание Женского общества Карсли, Агата пошла в паб «Рыжий лев» поужинать. Владелец, Джо Флетчер, весело ее поприветствовал и поинтересовался, что это за слухи о том, как Джон Картрайт пытался ее убить. Вокруг нее мгновенно собралось несколько деревенских, желающих услышать эту историю. Агата все им рассказала – про перетянутую через дорогу проволоку, про то, как Билл Вонг прибежал ее спасать, про то, как полиция нашла деньги, украденные во время вооруженного нападения на бар, в доме Картрайта. Все это время люди подвигались к ней ближе и ближе, проверяя, чтобы ее стакан был наполнен.

– Насколько я поняла, в предыдущий раз он совершил преступление в Эссексе. Это означает, что он не отсюда родом? – поинтересовалась Агата.

– Он родился и вырос здесь, – сообщил крупный фермер, которого звали Джимми Пейдж. – Его родители были приличными людьми. Жили в одном из муниципальных домов. Умерли довольно давно. С ним они ничего не могли поделать – с тех пор, как Джон уехал из дома и поднялся в жизни. Обрюхатил Эллу, ее отец пришел к нему с обрезом, и вот так они и поженились. Он все время куда-то уезжал зарабатывать деньги. По крайней мере, Джон сам так говорил. Иногда возвращался с полными карманами, иногда нет. Нехороший тип.

Агата смутно осознавала, что так и не поела, но ей не хотелось уходить из бара и расставаться с этой компанией. Она также понимала, что выпила необычно большую дозу джина.

– Я видела, что миссис Барр выставила свой дом на продажу, – заметила Агата.

– О да, ей в наследство оставили огромный дом по пути в Анкомб, – сообщил фермер. – У нее тетка умерла.

– Что?! – уставилась на него Агата. – Она мне заявила, что продает его, чтобы уехать подальше от меня.

– Не обращайте на нее внимания, – непринужденно заявил Пейдж.

Невысокий мужчина высунул голову из-за мясистого плеча Пейджа и добавил:

– Она до сих пор не пришла в себя после того спектакля. – Он заговорил фальцетом: – «Ох, Редж, Редж, поцелуй меня».

– Достаточно, Билли, – укоризненно сказал еще один мужчина. – Иногда мы все ведем себя глупо. Ставим себя в дурацкое положение. Это не повод бросать камни. Как погода-то изменилась! Такая жара стоит.

Агата тщетно пыталась выяснить еще что-то про миссис Барр. Но со сплетнями на этот вечер было покончено. Допустимыми остались темы фермерства и погоды. Старинные высокие напольные часы в деревянном корпусе, стоявшие в углу паба, виновато кашлянули, а затем пробили.

– Боже! – Агата слезла с барного табурета. – Я опоздала!

Она чувствовала, что сильно опьянела, когда спешила к дому викария.

– Вы не очень сильно опоздали, – прошептала миссис Блоксби после того, как открыла ей дверь. – Мисс Симмс только что закончила читать протокол.

Агата взяла предложенную чашку чая и два маленьких бутербродика и уселась рядом с оставшейся едой – так близко, как только получилось.

– А теперь я передаю слово нашему сегодняшнему гостю мистеру Джоунсу, – объявила миссис Мейсон.

Послышались вежливые аплодисменты. Мистер Джоунс повесил экран и установил проектор для слайдов.

Это был невысокий седой шустрый мужчина в очках в роговой оправе.

– На первом слайде изображена бакалейная лавка Бейли в 1920-х годах.

На экране появилось фото: вначале туманное, затем четкое. Агата увидела магазин с полосатыми навесами, перед которым стояли улыбающиеся жители деревни. Более старые члены общества приветствовали картинку радостными возгласами.

– Думаю, что вон там миссис Блоггс. Видите маленькую девочку справа?

Агата с трудом сдержала зевок и в погруженной во мрак комнате протянула руку за большим куском сливового пирога. Она хотела спать, и ей было скучно. Все страхи, которые не давали покоя последние несколько недель и обеспечивали выброс адреналина в кровь, улетучились. Ее атаковал вор-взломщик, который теперь в бегах. Мария Борроу – сумасшедшая старая карга. Барбара Джеймс – просто противная и вызывающая раздражение женщина. Что-то неприятное случилось в прошлом у миссис Барр. Да кому какое дело? И что делает она, сильная и энергичная Агата Рейзин, в доме викария? Почему она здесь ест сливовый пирог, умирая от скуки?

Один слайд сменялся другим. Даже когда на экране появились изображения «победительниц наших деревенских конкурсов», Агата оставалась в прострации от скуки. Она увидела, как Редж Каммингс-Браун вручает десятифунтовую банкноту Элле Картрайт. Он тоже мертв, как люди на старых фотографиях жителей деревни, которые Агата уже видела. Затем Вера Каммингс-Браун получает приз за создание композиции из цветов, а миссис Блоксби за свое варенье. Миссис Блоксби? Агата уставилась на фото жены викария, которая стояла рядом с Реджем Каммингс-Брауном, а затем снова впала в оцепенение. Миссис Блоксби? Не может быть! Никогда.

Вскоре Агата заснула и во сне въехала в Карсли на велосипеде в сгущающихся сумерках. На середине дороги ее поджидала миссис Барр, размахивая двустволкой. Агата проснулась от собственного крика и поняла, что слайд-шоу закончилось и все смотрят на нее.

– Простите, – пробормотала она себе под нос.

– Не беспокойтесь, – сказала ей сидевшая рядом с ней мисс Симмс. – Вы пережили сильное потрясение.

Оказавшись дома, Агата решила прямо завтра установить сигнализацию, а затем задумалась, зачем ей это. Ведь где-то в дальнем уголке сознания у нее уже созрело решение уехать из этой деревни.

* * *

На следующий день Агата позвонила в охранную фирму и сделала заказ: самое лучшее оборудование, которое только у них есть для защиты от грабителей. Затем она открыла все двери и окна, чтобы дышать прохладным воздухом. Жара усиливалась. До этого погода была прекрасной: солнечные дни и прохладные ночи, теперь небо стало ослепительно-голубым, а солнце обжигающе светило над перекошенными печными трубами домов. К обеду жара стала невыносимый. Агата вышла на улицу с небольшим градусником и смотрела, как стрелка бежит вверх, преодолевает отметку в сто градусов по Фаренгейту[42] и вообще исчезает. Миссис Симпсон пылесосила наверху, поменяв день уборки, потому что ей требовалось на прием к стоматологу. Агата вспомнила разговор о миссис Барр и поднялась по лестнице.

– Можно вас на пару слов? – крикнула Агата, пытаясь перекричать пылесос.

Миссис Симпсон с неохотой его выключила. Она гордилась собой, когда хорошо выполняла работу, и считала, что и так уже потратила слишком много времени чуть раньше, слушая о приключениях Агаты.

– Вчера вечером я спросила в пабе, почему миссис Барр продает дом, и услышала, что у нее умерла тетка и оставила ей огромный дом по дороге в Анкомб.

– Да, все правильно, – кивнула Дорис Симпсон, рука которой зависла над кнопкой включения пылесоса. Ей хотелось вернуться к работе.

– Может, спуститесь вниз, Дорис, и выпьете чашечку кофе?

– У меня очень много работы, Агата.

– Один разок можно что-то пропустить. Я все еще не отошла от пережитого страха и хочу поговорить, – твердо заявила она.

– Я хотела помыть окна.

– Сегодня слишком жарко. Я найму мойщика окон. Дорис!

– Ну ладно, – совсем невежливо согласилась Дорис.

«Кто в наши дни поверит, что нужно упрашивать уборщицу прекратить работу?» – восхитилась Агата.

После того как они устроились в кухне с чашками кофе, она попросила:

– А теперь расскажите мне про миссис Барр.

– Что именно?

– Один человек в пабе рассказал, как она опозорилась, и подражал ей высоким голосом: «Ох, Редж, Редж, поцелуй меня».

– Ах это!

– Что «это», Дорис? Я умираю от любопытства.

– Любопытство сгубило кошку, – нравоучительно заметила Дорис. – В Кэмпдене жил один молодой парень, который написал пьесу, знаете, нечто такое старомодное, где курят из мундштуков и говорят как в старых британских фильмах о войне. Это был протеже Веры Каммингс-Браун. В любом случае миссис Каммингс-Браун объявила, что Драматургическое общество Карсли поставит эту пьесу. Герои – пара средних лет, которая вспоминает о том, какую страсть они испытывали друг к другу в молодости. По крайней мере, так говорилось в программке. Этих героев играли миссис Барр и мистер Каммингс-Браун. Вся пьеса оказалась невероятно скучной. Предполагалось, что они находятся на лайнере, сидят в шезлонгах на палубе, их колени прикрыты пледами, и они говорят что-то типа: «Помнишь Индию, дорогой?»

– Что-то в стиле Ноэля Кауарда[43]?

– Наверное. Я не знаю. В любом случае миссис Барр внезапно повернулась к нему и сказала: «Редж, Редж, поцелуй меня». Ну, этого не было в сценарии, более того, героя, которого играл мистер Каммингс-Браун, звали Ральф. Он что-то пробормотал себе под нос, а она бросилась на него, его шезлонг перевернулся. Мы все аплодировали и смеялись, посчитав эту сцену самой забавной в тот вечер. Но сценарист закричал, начал ругаться, браниться, попытался забраться на сцену, и миссис Каммингс-Браун опустила занавес. Мы слышали, как за кулисами разразился жуткий скандал, затем из-за занавеса на сцену вышла миссис Каммингс-Браун и сказала, что продолжение пьесы отменяется.

– Значит, миссис Барр, вероятно, крутила роман с Каммингс-Брауном!

– Знаете, я иногда задумываюсь, было ли между ними нечто больше, чем поцелуи и объятия. Возьмем, к примеру, Эллу Картрайт. Она выглядит как проститутка, но на самом деле ее волнует только, как найти деньги на бинго. Теперь я могу вернуться к работе?

Приехали представители охранной фирмы, Агата заплатила огромную сумму денег, и они принялись за установку сигнальных ламп, тревожной сигнализации и датчиков движения.

– Здесь будет настоящий Форт-Нокс[44], – проворчала Дорис.

Агата вышла из дома и устроилась в саду, чтобы убраться подальше от рабочих, но солнце сильно жгло. Воздух в Котсуолдсе и так тяжелый, а в этот день казалось, что солнце выжгло в нем весь кислород. Агата чувствовала себя так, словно оказалась на пустынном острове, даже несмотря на то, что Дорис прибиралась в доме, а сотрудники охранной фирмы устанавливали сигнализацию. Она передвинула стул в тень. Она не станет принимать никаких поспешных решений. Она посмотрит, как быстро миссис Барр удастся продать свой дом, и попытается выяснить, сколько та за него получит. Если сделка пройдет успешно, то Агата тоже выставит свой дом на продажу. Она переедет назад в Лондон и снова начнет работать в сфере связей с общественностью. Она попытается переманить Роя из «Педманс». Он взялся за ум и делает успехи.

Хотя в новостях сообщили, что на улицах Лондона плавится смола от этой жары, Агата видела город под дождем и серым небом, когда на тротуарах блестела вода, а в ней отражались все цвета выставленных в витринах товаров. Агата привыкла к многонациональному населению Лондона, к лицам с различным цветом кожи, экзотическим ресторанам. Здесь же ее окружали только англосаксонские лица и англосаксонские традиции. Скандал, связанный с Джоном Картрайтом, сошел на нет, Агата это знала. Уже строились планы на следующий концерт деревенского оркестра, на этот раз планировали собирать деньги на помощь голодающим. Если не считать отправку денег людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации за пределами их деревни, местных жителей мало волновало что-либо, происходящее в мире. Ничто не нарушало уклад их жизни, которая текла медленно и без проблем. Агате было здесь душно! Вот оно, правильное определение. «Удушающее место», – подумала она и стукнула по ручке стула.

– К вам пришли! – крикнул один из рабочих.

Агата вернулась в дом. У входной двери стоял Билл Вонг.

– Заходите, – пригласила Агата. – Его поймали?

– Пока нет. Как я вижу, вы устанавливаете все возможные системы безопасности.

– Они начали работать, поэтому пусть закончат, – заявила Агата. – Надо надеяться, что это увеличит цену дома, потому что я намерена отсюда уехать.

Билл Вонг проследовал за ней в кухню и сел за стол.

– Уехать? Почему? Кто-то еще пытался вас убить?

– Пока нет. – Агата села напротив него. – Мне скучно.

– Некоторые люди посчитали бы, что вы ведете очень интересную жизнь в сельской местности.

– Я сюда не вписываюсь, – вздохнула Агата. – Я собираюсь вернуться в Лондон и снова заняться бизнесом.

Билл изучающе смотрел на нее глазами миндалевидной формы без всякого выражения, затем заговорил:

– Знаете, вы просто еще недостаточно здесь пожили. Для того чтобы где-то обустроиться, требуется два года. Кроме того, вы – другой человек. Менее колючий, менее черствый.

Агата фыркнула:

– Слабый, вы имеете в виду. Нет, теперь мое решение ничто не изменит. Зачем вы пришли?

– Просто поинтересоваться о вашем здоровье. – Билл запустил руку в карман пиджака, который нес на руке, когда пришел, а в доме повесил на спинку стула, и достал оттуда банку домашнего варенья. – Это моя мама варила, – смущаясь, сказал он. – Я подумал, что вам может понравиться. Клубничное.

– О, как мило! – воскликнула Агата. – Я возьму его с собой в Лондон.

– Но вы же точно не уезжаете прямо сейчас?

– Нет, но, пока вы говорили, я подумала, что мне пойдет на пользу короткий отдых от Карсли. Я поживу в гостинице в Лондоне.

– Как долго?

– Не знаю. Вероятно, неделю. – Агата посмотрела на Билла и внезапно смутилась.

– Это означает, что ваша жизнь детектива-любителя закончилась.

– Она никогда на самом деле и не начиналась, – заметила Агата. – Я подумала, что вызвала весь этот переполох, поскольку считала, будто в деревне находится убийца. Но я только накручивала людей.

Билл изучающе смотрел на нее несколько минут, затем сказал:

– Может, вы поймете, что изменились. Может, окажется, что Лондон вам больше не подходит.

– В этом я очень сильно сомневаюсь, – рассмеялась Агата. – Я скажу вам, что сделаю, когда вернусь. Я приглашу вас на ужин. Если захотите прийти.

– Захочу… при условии, что не на киш.

После того как Билл ушел, Агата расплатилась с Дорис Симпсон и сказала ей, что на следующей неделе ее не будет, вручила запасной ключ, а затем потребовала у старшего мастера объяснить им обеим, каким загадочным образом работает охранная сигнализация. После этого она позвонила в маленькую, но дорогую гостиницу в Лондоне и забронировала себе номер на неделю. Ей повезло, что у них кто-то только что отказался от номера, но пришлось взять двухместный.

Агата начала собирать вещи. Вечером жара почти не спала, и это доставляло большие неудобства. Новость о том, что перед домом Агаты зажигаются огни, если кто-то проходит мимо по дороге, быстро разнеслась по деревне и заинтересовала детей. Они носились взад и вперед с радостными криками, напоминая гигантских ласточек, до тех пор, пока не пришел местный констебль и не разогнал их.

Агата отправилась в «Рыжий лев».

– Нам всем нужно установить кондиционеры, – заявила она владельцу.

– Вы правы, – согласился он. – Но какой смысл тратить на них деньги? В Англии такое лето не повторится много лет. Кстати, возможно, нас ждет плохая зима. Сюда только что заходил старый Сэм Старрет и заявил, что зима будет ужасной. Нас завалит снегом на много недель. Он так говорит.

– Разве снегоуборочные машины здесь не работают?

– От муниципалитета? Нет, дорогая миссис Рейзин, не работают. Мы полагаемся на фермеров с их тракторами. Они расчищают дороги.

Агата уже собралась протестовать: учитывая размеры подушного налога, который они платили, здесь должны работать грузовики, посыпать дороги песком и солью, не говоря про снегоуборочные машины. И еще она собиралась сказать, что подготовит петицию для муниципалитета, но тут вспомнила, что к зиме, вероятно, будет жить в Лондоне.

Местные жители начали по одному подтягиваться в паб. Владелец говорил им, что вынес столики в сад, они переходили туда и приглашали Агату присоединиться к ним. Один из мужчин принес аккордеон, вскоре на звуки музыки подошли и другие деревенские. Все начали петь. Агата удивилась, когда было объявлено, что принимают последние заказы. До нее только что дошло, что она провела у паба весь вечер.

Когда Агата пешком возвращалась домой, в голове у нее все смешалось. Во второй половине этого дня в полной мере вернулись амбиции и страстное желание продвигаться вперед, с которыми она жила так долго, Агата почувствовала, что стала прежней. Теперь же она задумывалась над тем, хочет ли снова быть такой, как раньше. Она прежняя никогда не пела в пабе, и, подумала Агата при виде миссис Блоксби перед ее домом в свете новых сигнальных огней системы безопасности, к ней никогда не приходила в гости жена викария.

– Я услышала, что вы завтра уезжаете в Лондон, – сказала миссис Блоксби. – И заглянула попрощаться.

– Кто вам об этом сообщил? – поинтересовалась Агата, отпирая входную дверь.

– Приятный молодой констебль из полиции, Билл Вонг.

– Кажется, он всегда в курсе всех дел и находится где-то поблизости. Ему нечем заняться в Мирчестере?

– Он часто делает обходы деревень, – туманно сообщила миссис Блоксби. – Также он рассказал одну новость, которая меня очень огорчила, – что вы собираетесь навсегда нас покинуть.

– Да, я планирую вернуться в бизнес. Мне не следовало так рано прекращать работу.

– Очень жаль, это будет плохо для Карсли. Мы планировали использовать ваши организаторские таланты. К следующей субботе вы вернетесь?

– Сомневаюсь, – ответила Агата, когда они обе уселись в гостиной. – А что намечается в субботу?

– В этот день, во второй половине, планируется концерт деревенского оркестра. Миссис Мейсон приготовит чай с топлеными сливками и вареньем. Большое событие.

Агата с жалостью улыбнулась миссис Блоксби, подумав, какая же у нее грустная жизнь, если она с нетерпением ждет выступления деревенского оркестра.

Они еще немного поговорили, и миссис Блоксби ушла. Агата собрала чемодан и аккуратно поставила в угол банку с клубничным вареньем. Она долго не могла заснуть. Окна спальни были широко открыты, потому что воздуха категорически не хватало. Придавала силы мысль о Лондоне и возвращении из могилы, которой Агата считала Карсли.