Глава 43. Оттепель
Очнулась я от того, что кто-то тёр мою руку жёсткой тряпкой. В лицо дуло холодом, а под веками стоял красный закатный свет.
— Шевелится, — сказал голос Эльфриды, строгий, но с дрожинкой.
Я открыла глаза. Похоже, лазарет. Потолок низкий, закопчённый. Рядом, склонившись, стояла Эльфрида, за ней — Эльза с тазиком воды, ещё две незнакомые девушки в белых передниках.
— Где… Драго? — прошептала я. Горло будто наждачной бумагой скребли. Болела каждая клеточка тела, но я была жива. А значит, встану на ноги, как и всегда.
— Жив, дальше не твоя забота, — отрезала Эльфрида, но руку погладила.
Дэниел сидел у изголовья на табурете, подперев голову кулаком. Увидел, что я смотрю, устало улыбнулся.
— Очухалась? — Он взял мою ладонь, сжал. — Ты нас всех перепугала. Я нёс тебя по лестнице, думал — твоё сердце остановится. А оно бьётся. Злющее твоё сердце.
— Дэни… где король? Эдвард? — Я попыталась приподняться. Эльфрида прижала меня обратно одним пальцем.
— Лежать! Сначала ушибы, потом новости.
Дэниел усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.
— Король жив. Эдвард под стражей. Варго мёртв — ты сама его уложила, между прочим. Только дура и не помнишь.
— Я не дура, — обиделась я слабо. Перед глазами встала сцена смерти Варго.
— Дура, — сказала Эльфрида. — Которая к колдунам в подвалы лезет. Но героиня.
Эльза прыснула, прикрывая рот. Дэниел погладил меня по голове, как маленькую.
— Отдыхай. Мне нужно разгребать завалы — доклады, пленных, стражу перегруппировать. Король приказал. — Он встал, задержался на секунду. — Только не вздумай вставать. Я загляну вечером.
Он вышел, а я задумалась. Когда он успел стать таким серьёзным, а главное — необходимым королю?
Эльфрида будто поняла мой взгляд:
— Он тебе сам всё расскажет.
Я не стала зацикливаться. Целительницы уже начали промывать моё тело, потом сделали перевязку, напоили каким-то мерзким отваром. Эльза держала меня за руку, пока я пила.
— Ты молодец, — сказала она шёпотом. — Мы все видели столб света. Думали, конец.
— Почти, — ответила я.
Примерно через час я вырвалась на короткую прогулку — буквально до соседней палаты и обратно. Там я увидела Кассиана.
Он лежал на койке у окна, бледный, с повязкой на груди, но глаза уже нахальные. И ямочка на щеке проявилась. Рядом на стуле, положив голову на край его постели, дремала Лира. Её пальцы переплетались с его.
Я остановилась в дверях.
— Сдохнуть не дали, — прохрипел Кассиан, заметив меня. — Теперь вот мучаюсь.
Лира проснулась мгновенно, выпрямилась, но руку не отдёрнула.
— Он уже три раза пытался сбежать, — сказала она устало, но в голосе сквозило тепло. — Лекарь сказал — ещё неделю лежать, а он орёт, что «драконы не лежат».
— Драконы не лежат, — подтвердил Кассиан. — Драконы летают. А меня приковали к кровати этой… надзирательницей.
Лира посмотрела на него без злости.
— Хочешь, уйду? Но ведь ты сразу начнёшь кровью харкать.
— Не уходи, — быстро сказал Кассиан, и я впервые увидела в его глазах не позёрство, а страх.
Лира села обратно, чуть отодвинув стул.
Я улыбнулась.
— Выздоравливай, Кассиан. На свадьбе будешь свидетелем.
— Я буду пить за ваше здоровье, — сказал он, — даже если меня понесут.
Лира закатила глаза, но уголки губ поднялись вверх.
Селину я нашла в конце коридора — она раскладывала склянки на подоконнике, перебирала травы, что-то помечала на пергаменте. Руки в потёках зелёнки, под глазом синяк.
— Селина, ты как?
Она подняла голову, и её лицо осветилось радостью.
— Лианна! Живая! — бросилась ко мне, обняла, но осторожно, боясь задеть раны. — Я тут помогала, чем могла. Эльфрида сказала, что я толковая. Я даже раны зашивала! Правда, криво, но зато не кровит.
— Ты молодец, — сказала я.
— А ты — героиня, — ответила она серьёзно. — Все говорят. Про тебя уже легенды ходят. Как ты колдуна заморозила.
— Не заморозила, — вздохнула я. — Кристаллизовала.
— Вот видишь! Даже слова такие умные.
Я засмеялась, но в груди кольнуло.
Драго пришёл уже к ночи. Я сидела на кровати, поджав ноги, и пыталась расчесать свалявшиеся волосы. Эльфрида ушла, оставив меня одну.
Он вошёл тихо, без стука. Я подняла голову, когда услышала, как хлопнула дверь. Драго был весь в пыли, царапинах, под глазами круги, на скуле синяк, левая бровь рассечена.
— Жива, очнулась, — сказал он с порога.
— Жива, — ответила я.
— Прости, что в таком виде. Я торопился, но сейчас такой хаос в замке. Меня постоянно отвлекали.
— Тебе не за что извиняться. Обо мне хорошо позаботились.
Драго подошёл, сел на край кровати и взял меня за обе руки. Вязь на запястьях потеплела.
— Ты меня напугала, — сказал Драго глухо. — Когда я забежал и увидел тебя на полу… Думал...
— Всё хорошо, я справилась. — мягко перебила его. — Почти, — заметила я, взглянув на свои ожоги.
— Лианна, ты моя. И больше я не позволю тебе драться в одиночку.
— Договорились, — сказала я. — Но если Варго воскреснет, я снова полезу.
— Не воскреснет, — Драго погладил мои пальцы. — Я приказал сжечь тело и развеять пепел над перевалом. Чтобы даже духа не осталось.
Мы помолчали. За окном смеркалось.
— Свадьба через месяц, помнишь? Замок надо подлатать, людей подлечить. Король предложил перенести: «Нечего в руинах венчаться». Но я обещал, что Северный Клык будет как новенький. Он согласился.
— Через месяц, — повторила я. — Как же дождаться этого момента.
Драго поцеловал мне ладонь.
— А суд — через три дня, — добавил он. — Эдварда и Эйлин осудят при всех. Ты должна быть, если сможешь встать.
— Встану, — уверенно произнесла я.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом наклонился и поцеловал — нежно, в губы, так, что я забыла, как дышать.
— Отдыхай, — сказал он, отстраняясь. — Я зайду завтра.
— Я буду ждать, — прошептала я.
Он задержался на секунду, сжал мою руку и ушёл. Я слышала его шаги в коридоре до тех пор, пока они не стихли.
Суд прошёл через три дня, как и обещал Драго. Я сидела в первом ряду, опираясь на трость — ноги ещё слушались плохо. Рядом стоял Дэниел. Эдвард выслушал приговор молча: лишение титула с правом восстановления через десять лет, работы на Северном тракте три года без права обжалования. Эйлин усмехалась и огрызалась, но, когда объявили замужество с лордом Вейлом и отлучение от двора на пять лет, побледнела и замолчала.
Блейка не нашли. Король сказал: «Рано или поздно вылезет сам». Я надеялась, что поздно.
Альрик доложил, что замок начали восстанавливать, башни уже укреплены, стража переформирована. Филипп с улыбкой сообщил, что Эльза согласилась переехать к нему в восточное крыло. Эльза краснела и делала вид, что это не всерьёз.
Кассиан на суд приковылял с тростью, несмотря на запреты лекаря. Лира шла за ним тенью и, если он начинал кашлять, хватала за локоть.
Две недели я восстанавливалась. Ходила на перевязки, пила отвары, смотрела, как латают стены. Драго каждый вечер приходил ко мне и рассказывал, что сделано за день: «поправили крышу восточной башни», «сменили стражу на южных воротах», «кузнец выковал новые ворота». Иногда он просто молчал, сидел рядом, и это было важнее всех слов.
Через четырнадцать дней я впервые вышла во двор. Выпал свежий снег, он приятно хрустел под ногами. А в центре двора…
— Ты снова залил каток, — выдохнула я.
— Всё для тебя, — сказал Драго, стоя за моей спиной.
Я обернулась. Он улыбался.
— Держи, я принёс твои коньки.
— Сейчас? — Я счастливо посмотрела на лёд. Он был ровным, гладким, таким, что сердце защемило.
— А чего ждать? — Драго уже тащил меня за руку к дверям. — Ты обещала научить меня делать ту дугу с разворотом, помнишь? Я ещё с неё упал в прошлый раз.
— Ты всё равно упадёшь, — сказала я.
— Зато рядом с тобой.
Я рассмеялась, и этот смех был первым настоящим за все эти дни.
Коньки скрипели по льду. Драго упал всего один раз. Поднялся и чмокнул меня в замёрзшую щёку. Где-то на балконе Кассиан крикнул:
— Брат, не позорься!
Лира одёрнула его, но было слышно, как он смеётся.
Мы катались до темноты. А когда замок зажёг огни, Драго взял меня за руку и сказал:
— Через две недели — свадьба. Успеешь встать на ноги?
— Уже стою, — ответила я. — На твоём льду.
Он притянул меня к себе и поцеловал — уже по-настоящему, прямо посреди двора, под снегом, который пошёл снова. И мне показалось, что даже стены замка улыбаются.