Глава 13. Зимний сад

Перед встречей с Кассианом я сменила платье. Не новое, но добротное. Атлас цвета зимнего неба, кружево по вороту. Едва коснулась дверцы шкафа — холод пробежал по спине. Не сквозняк. Физический, тяжёлый, будто кто-то открыл окно в метель.

Имя «М. Вэллс» всё так же выцарапано на дереве. «Середина — ложь» отливало синим. Но сегодня под ними появилась новая строчка. Мелкая, рваная, будто оставленная ногтями в последнюю секунду: «Она убила меня».

Гребень отозвался коротким импульсом. Не тревогой. Фактом

* * *

Дверь в зимний сад закрылась за спиной, отсекая гул зала. Воздух здесь был иным — влажным, тяжёлым, пахнущим мёрзлой землёй и сладковатой гнилью увядших лепестков. Я плотнее запахнула шаль Эльфриды. Холод пробивал шерсть, но не давил. Родной. Будто замок перестал проверять и начал узнавать.

— Вы всё-таки пришли.

Кассиан вышел из-за колонны. Лунный свет скользнул по светлым манжетам. Улыбка лёгкая, но взгляд цепкий. Театральность утра исчезла.

— Я обещала.

— В этом замке обещания ломаются быстрее льда, — он подошёл. Не нависая. Просто сократил дистанцию. — Но я рискну.

Розы цвели прямо из снега. Полупрозрачные, с голубоватым отливом. Не вяли. Не осыпались. Просто существовали, питаясь магией стен.

— Вы смотрите на них как на врага, — заметил он.

— Я смотрю на них как на ловушку. Всё, что растёт без корней в такую стужу, требует цены.

Он рассмеялся. Тихо. Без фальши.

— Вы опасны, леди Ростан. В хорошем смысле.

— Говорят, страх делает людей честными.

— А вы честны? Или это тоже часть танца на льду?

— Танцую только там, где вижу опору. Пока мне показывают скользкие дорожки.

Воздух сгустился. Не от ветра. От давления. Я почувствовала его затылком — тяжёлый, неподвижный взгляд сверху. Кожа закололась, будто по ней пробежали невидимые искры.

Кассиан заметил первым. Улыбка стала аккуратнее. Плечи напряглись.

— Мой брат ревнив, — сказал он тихо, не отводя глаз от балкона над аркой. — Но не к людям. К тому, что считает своим.

— Я не вещь.

— Он знает. Но знать и чувствовать — разные вещи. Посмотрите на перила.

На чёрном металле уже полз иней. Не хаотичный. Направленный. Острыми иглами вниз, к нам. Стекло за спиной покрылось паутиной трещин. Не от мороза. От натяжения.

— Он не плавит металл, — прошептала я. — Он метит территорию.

— А вы позволяете? — Кассиан шагнул ближе. Его рука случайно коснулась моей. Тёплая. Живая. В этом замке такое прикосновение казалось почти дерзким.

— Я позволяю тому, кто не боится обжечься.

Он замер. В глазах мелькнуло понимание. Не обиды. Расчёта. Руку он убрал медленно, но дистанцию не увеличил.

— Вы опасны, Лианна. Не магией. Тем, что заставляете выбирать. А я не люблю проигрывать.

— Тогда играйте честно.

— Всегда. — Он отступил. Жест плавный, но граница стала чёткой.

— Кассиан, — спросила я. — Что случилось с предыдущей невестой герцога?

Он помолчал. Долго. Взгляд ушёл за стекло, в горы.

— Мэри Вэллс. — Голос стал тише. — Она была доброй. Драго... был привязан. А потом её нашли в пруду. Несчастный случай, сказал совет.

— Вы не верите.

— За три дня до смерти она сказала, что боится. Что кто-то оставляет записки. Что её туфли исчезали, а утром лежали на берегу пруда. — Он посмотрел на меня. — Я рассказал Драго. Он списал на нервы перед венчанием. Через три дня её вытащили из воды.

Я вспомнила царапины на шкафу. Пальцы невольно сжались.

— Вы думаете, это Вивиан?

— У меня нет доказательств. Но я знаю одно: после Мэри, Вивиан стала единственной женщиной в его покоях. Она заняла место. И не позволит никому занять его снова. — Он шагнул назад.

Он поклонился. Не театрально. По-мужски. И растворился в шуршании ветвей.

Я осталась одна. Розы казались ярче. Или мне только показалось. Провела пальцем по лепестку. Холодный. Но не мёртвый. Живой.

Коридор встретил тишиной. Я толкнула дверь комнаты. И замерла. На кровати, там, где часами лежали мои вещи, лежала роза. Не сухая. Не ледяная. Свежая. Красная. С каплей влаги на краю лепестка. Рядом — обрывок ткани. Чёрный. Бархатный. С вышитым узором шипов по кромке.

Я подошла. Ткань была тёплой. Будто её только что сняли. Нить пахла полынью. Роза — металлом и чем-то приторным. Смесь, от которой слегка кружилась голова.

Гребень у виска завибрировал. Часто. Тревожно. Указывая не на шкаф. На дверь.

Я не стала звать Миру. Не стала проверять замок. Просто положила обрывок на стол. Рядом с гребнем. И погасила свечу. За дверью скрипнула половица. Один раз. Потом тишина.