Утро первого рабочего дня выдалось относительно приятным. По крайней мере, детектива не мучили кошмары, как в первую ночь после гибернации. Сцеволу они покинули два сола назад — прилетели поздним вечером, а следующие сутки Сомния заботливо предоставила сотрудникам для заслуженного выходного. Хобу казалось, что этого будет достаточно, чтобы привести голову в порядок, а точнее, — выкинуть из неё любые мысли о неудачном расследовании и сосредоточиться на привычных задачах.

Дальнейшие выяснения корпорация возложила на Игрид. Доктору Свон было выделено время на диагностику системы и составление плана по исправлению ошибки. В отчёте учёная её признала: заявила, что из-за некого сбоя во время правки Кир Дорнак сошёл с ума, перестрелял всех на станции, а затем покончил с собой. Не будь в деле комиссии, допустившей парня к полёту, Игрид бы уже собирала вещи. Но теперь Сомния проявила относительное милосердие и позволила женщине лично заняться диагностикой проблемы. А Хоба с напарниками просто письменно поблагодарили и велели возвращаться к обычным рабочим вопросам.

Детектива это обрадовало, но ненадолго. Кир не лез из головы, а мысль о том, что он намеренно совершил самоубийство, казалась бредом. Даже предположение, что прежде рассчитавший всё до мелочей, хладнокровный и далеко не глупый человек с чётким логическим мышлением вдруг просто не нашёл ничего лучше, чем ломануться за купол на время обыска, вызывало сомнения. Кир не был безумен: ни когда убивал Джоу и Фрэнка, ни когда на станции, полной трупов коллег, говорил охране, что ничего критичного не происходит. В симуляции он каждый раз оказывался уверен, что всё под контролем. И на кой чёрт тогда вообще передавал какое-то сообщение? Попрощаться решил из любви к пафосным жестам?

Хоба раздражала собственная беспомощность: он не хотел больше думать о парне, Экваторе, голограмме. Но что-то странное, прежде чуждое его характеру, заставляло раз за разом возвращаться к мыслям о расследовании, пытаться раскопать, раскрутить, понять. То же самое, что на Сцеволе почти вынудило открыть ссылки из досье. Где-то на грани сознания мальчишка, для которого весь мир был забавной математической моделью, требовал объяснений. И, в отличие от скользнувшей за пушкой руки, этому детектив уже не мог сопротивляться. Только выпытать у осколков психослепка Кира, где теперь ответы искать, тоже не имел ни малейшего шанса.

Привычные утренние сборы в маленькой квартире стали отличным лекарством от прошлых событий. Подняться с кровати, три шага до душевой капсулы, в то же время отдать мысленную команду роботу приготовить кофе и разогреть лёгкий перекус. Никаких чёртовых гермокостюмов, шлемов и прочей мути — приятная форменная одежда из качественной синтетики. Вместо химозной чёрной жижи в дешёвом пластиковом стаканчике — приличный напиток в нормальной кружке. У окна — крошечный выдвижной стол, за стеклом приятный вид на внутренний дворик в одном из районов на поверхности колонии. Начальник отдела безопасности Сомнии мог позволить себе даже такую роскошь.

Вчера у детектива не нашлось ни сил, ни желания заниматься делами — его вообще не хватило ни на что, кроме как к вечеру выбраться с парнями в бар и исполнить давнюю мечту о свином стейке. Раст с Эспер не смогли присоединиться к ним, и напарники получили прекрасную возможность весь ужин игнорировать любые разговоры об Экваторе. Вкусная еда в дружеской компании стала спасением, но утро потребовало расплаты — в запасах не отыскалось ничего приличнее небольшого, глубоко замороженного яичного сэндвича. Много времени он не занял, и Хоб, придвинув поближе кружку ещё горячего кофе, велел планшету прокрутить городскую ленту новостей.

Криминальная сводка удивила необычайно малым количеством статей и обещала скучный день. Ограбление склада на нижних ярусах не относилось к сектору их отдела, драка в студенческом баре грозила участникам разве что штрафами. На несколько минут Хоб задержался на заметке о переносе заседания суда по делу о масштабной аварии, случившейся пару месяцев назад. В ней погибли двое сотрудников с бывшей работы детектива, ещё один до сих пор лежал без сознания подключенным к системе жизнеобеспечения. Никого из них Хоб не знал, но краем глаза следил за ходом разбирательств, в которых компенсации от транспортной компании требовали сразу и родственники пострадавших, и Сомния за ущерб инфраструктуре колонии.

После завтрака детектив, привычным движением надев маску-респиратор, отправился на работу. Световые панели зажглись на лестничной клетке, едва открылась дверь, и погасли, стоило шагнуть на первую ступень — в это время здесь хватало блёклого солнца, а умная система не желала тратить лишней энергии.

Двухэтажный дом на десять небольших квартир, где жил Хоб, располагался не в самом престижном местечке, зато недалеко от филиала корпорации. Довольно уютное старое здание в отдалении от шума центральных улиц, с сектором купола пониже соседнего над магистралью и со скромным квадратом внутреннего дворика, который со всех сторон обступали такие же дома. Соседи — или коллеги, или привилегированные бывшие сотрудники, редко выбредающие из своих жилищ. Здесь было приятно: уголок подкупал тишиной и уже смутными воспоминаниями о Земле, сохранившимися только детскими ощущениями от жизни в небольшом городе, незнакомом с суетой мегаполисов. Ещё бы немного зелени...

Детектив с сомнением оглядел беспилотные такси, на одном из которых обычно добирался до офиса. Настроения ехать, к удивлению, не обнаружилось, а вот прогуляться по городу после консервации на Сцеволе очень захотелось. Хоб предпочёл списать всё на долгий перелёт, откинув подальше мысль, что прежде даже не задумался бы тащиться ногами, а вот Кир, судя по его галерее, был большим любителем побродить по улицам.

На их части Марса начиналась весна. Многоярусный купол, опорами которому служили сами здания города, надёжно уберегал колонию от пылевых вихрей, облегчённые роботы словно мухи сновали по стеклу с бесконечной уборкой, но застывшая в воздухе бурая взвесь не давала забыть о сезоне. Проникала внутрь даже с современными системами очистки воздуха, оседала повсюду, скрипела под ногами, ложилась на светлые здания грязными разводами. За плотной пеленой терялись обыкновенно яркие солнце и звёзды, их свет становился блёклым, рассеянным и приобретал красноватый оттенок на несколько долгих месяцев. Время грязи и пыли, в которое на улицу без респираторов не совались просто ради того, чтобы не наглотаться марсианского песка, обречённо ждали короткого лета и надеялись, что в этом году бури хотя бы не окажутся слишком сильными. Это могло бы даже раздражать, если бы не мысль, что внизу, где располагалась большая часть города, всё гораздо хуже.

Как только уровень технологий позволил, люди постарались выбраться на поверхность. Конечно, если могли оплачивать за половину дохода помещения в пять-десять квадратных метров. Под землёй остались производства, рабочие и те, кто обслуживал город, но не относился к числу сотрудников Сомнии. Чем ниже приходилось спускаться на скоростных лифтах, тем меньше вокруг оставалось простых бедняков и больше встречалось всяких маргиналов. Хоб часто бывал на основных ярусах колонии по работе, и всякий раз начинал сильнее ценить свою квартиру, даже если платил за неё столько, что свободных денег оставалось только на приличный кофе и несколько вылазок с друзьями в бар.

Когда-то он сам жил там, в переплетении туннелей, залитых резким искусственным светом, с нескончаемым грохотом грузовых и пассажирских лифтов, от которого невозможно спрятаться, — их просто было слишком много. Его отцу предложили неплохую должность на станции Ганимеда, а семью перевезли на Марс. Даже несмотря на то, что их с матерью жильё находилось относительно близко к поверхности, местечко там было не из лучших. Неприкрытая неприязнь к людям с других ярусов и даже с других этажей, серые, недовольные лица, вечный шум системы вентиляции, опасения переступить негласную черту, за которой легко проститься с жизнью... Именно тогда одиннадцатилетний землянин Хоб принял твёрдое решение стать безопасником и следовал ему настолько рьяно, что в Сомнию пришёл уже не рядовым сотрудником, а начальником отдела. Спускаться вниз он не любил никогда, зато всегда знал, чего ожидать от подземной части колонии.

Поверхность была другой: богатой, благополучной, спокойной. Здесь жались друг к другу офисные здания, несколько плотно застроенных спальных районов, престижные больницы, школы, первый на Марсе университет. Условия жизни под куполом не могли сравниться с Землёй, но оказались вполне сносными. Хотя Хобу часто недоставало густой лесной зелени на фоне тёмных гор, запомнившихся с детства, марсианская колония давно стала для него домом.

Если со скалами и прочими замысловатыми булыжниками эта планета проблем не знала, то с растительностью всё было печально. Одним из немногих зелёных клочков здесь стала узкая полоса газона перед офисом филиала. Надёжно укрытая собственным куполом, не больше пары метров длиной, она была символом таких богатства и роскоши, о которых обычным людям не приходилось даже мечтать.

Высоких зданий в городе не было: колония стремительно росла вниз. Единственным небоскрёбом оказался недавно отстроенный головной офис Сомнии, взлетевший аж на пять этажей над поверхностью и тоже считавшийся смелым проектом. Ещё порядка двадцати ярусов под землю никого не удивляли и достижением давно не являлись. Когда-то детектива попытались перевести туда, но он с трудом отбрыкался и остался в старом филиале: симпатичном здании с чёртовой полоской газона и отдельным входом в лабораторию Свона почти в самом центре города.

Несмотря на раннее утро и офисный район, людей на улицах было немного. На Марсе стоит быть особым любителем пеших прогулок, чтобы пренебречь удобными беспилотными такси, скоростными лифтами или вполне комфортными поездами ради сомнительного удовольствия полюбоваться весенней пылью среди однотипной застройки. Сотрудники выскакивали из электромобилей или спешным шагом бежали от ближайшей станции, чтобы за пару минут скрыться в здании и провести там весь день. Встреченные коллеги с нескрываемым удивлением оглядывали разукрашенную бурой взвесью одежду Хоба прежде, чем поздороваться.

Лабиринт из узких коридоров и тонких пластиковых перегородок, за которыми люди не отрывались от оборудования, встретил привычной тишиной. Работники почти не обращали внимания на происходящее, а разговорам предпочитали короткие сообщения в корпоративных личных или командных чатах. Редкие шаги, едва заметный скрип и лёгкий шелест системы вентиляции — вот и все звуки в офисе, до отказа забитом сотрудниками Сомнии.

Хоб свернул к своему отделу, махнул напарникам и зашёл в кабинет — крошечную комнату, положенную ему по должности. Такие же прозрачные стены, дверь — скорее формальность ради статуса, зато серьёзная звукоизоляция на случай переговоров, которые у начальника отдела, в отличие от остальных, были не такой уж редкостью.

Детектив стянул маску, повесил на стойку у стены, по привычке взглянул в зеркальную панель. Под глазами залегли глубокие тени, лицо ещё больше осунулось и побледнело, прежде мускулистая фигура существенно отощала за полёт и расплылась в гибернации. Сразу видно — эти три месяца человек провёл за работой, а не смотался в приятный отпуск куда-нибудь к земным курортам. Хоб вздохнул, отряхнул пыль с кожи и костюма, уселся за стол и погрузился в утомительное разгребание почты и отчётов Раста, ни к одному из которых не проявил ни малейшего интереса на Сцеволе.

Рутина отвлекала от мыслей о Кире. К старым сообщениям прибавлялись новые, а их общее число было достаточно велико, чтобы погрузиться в работу надолго. Клайв с Мором предложили выпить кофе в обед, но детектив не ответил, а на вопросительные взгляды из-за стекла только мотнул головой. Парни ушли вдвоём, но по возвращению притащили начальнику кружку и молча отправились работать. Жалкие попытки не думать об Экваторе рассыпались прахом, сознание вновь погрузилось в дело Кира, скользнуло понимание, что напарников оно тоже не отпустило, а ещё захотелось как следует приложиться башкой об стол. Хоб был уверен, что Игрид найдёт и исправит проблему в системе: это её последний шанс не потерять доступ к разработкам отца. Просто детектив не верил в чёртову ошибку, сколько бы ни старался себя убеждать. Что-то было не так. Только от расследования его отстранили, доступа к материалам больше нет, а шанс разобраться остался где-то на далёком Тлалоке вместе с утерянной во льдах голограммой.

Через несколько часов после обеда филиал погрузился в иную, куда более непривычную тишину. Кабинет службы безопасности опустел, умная система услужливо притушила свет панелей. Хоб стиснул зубы и уставился в экран, всеми силами стараясь сосредоточиться. Не удалось.

В кабинет без стука скользнула Эспер. Лабораторный халат она уже скинула, стояла в чёрном костюме, которых обычно избегала из-за бледного тона кожи. Лицо без вечной задорной улыбки, озорные тёмные кудри в тугом пучке, взгляд печальный и серьёзный.

— Ты идёшь? — не потрудившись поздороваться, поинтересовалась она.

— Нет, — отрезал детектив, не оторвав глаз от заставки на мониторе.

— Знаю, ты устал от этого, но стоит попрощаться, — тихо напомнила Эспер. — Приехали даже из головного офиса.

— Чёрт возьми, Эсп, я был там! В башке этого кретина. Я сам, лично, множество раз поднимал ствол и стрелял во Фрэнка и Джоу. Прийти на похороны к своим жертвам — слишком хреновое для меня извращение!

Женщина тяжело вздохнула, уселась на уголок стола, накрыла рукой напряжённую ладонь детектива:

— Хоб, это сделал не ты. То, что ты пережил, — всего лишь запись, пойми. Их убил Кир, ты только посмотрел, как всё произошло, с необычного ракурса и ничего не мог изменить.

— Я чуть не прикончил Мора и Клайва, — не сдержавшись, процедил детектив сквозь зубы.

Пальцы Эспер дрогнули, словно она только в последний момент спохватилась и не отдёрнула руку:

— Что?

— На Тлалоке… Я отошёл к кратеру, а парни остались у входа. Всё как в симуляции. Потом Мор крикнул мне врубить связь и... В башке что-то переклинило. Я шёл к ним и на полном серьёзе готовился стрелять. В них, во всех, кто был на станции, в твою драгоценную Игрид. До сих пор не могу понять, что заставило меня отпустить ствол и остановиться...

— Я говорила не заигрываться с психослепками! — в сердцах бросила Эспер, затем оценила одновременно мрачное и раздражённое лицо друга, продолжила гораздо мягче: — Ты же не выстрелил, детектив. Это уже многого стоит.

— А какая к чертям разница тем, кто уже погиб, Эсп? — Хоб коротко усмехнулся. — Их убийца рядом с ними, и по нему сегодня станут скорбеть так же, как по остальным. Потому что корпорация выдала всё за несчастный случай и сбой в системе вентиляции из-за долбанного извержения. Нашли единственную хрень, к которой не были прикручены психослепки, чисто внезапно. Я ничем не помог, тупо сопроводил врачей за трупами. Причины остаются неизвестными, голограмма пропала, парень подох самым идиотским образом. А ты всерьёз предлагаешь мне сейчас встать над урнами с их прахом и прикидываться, что сделал всё, что мог? Я нихрена для них не сделал! Ни для них, ни для тех, с кем это может повториться!

— Игрид найдёт проблему, — твёрдо заверила Эспер. — Она вернулась в лабораторию сразу же после приезда, и вчера занималась диагностикой до поздней ночи. Ничего не повторится, Хоб.

— А я заботливо отыскал погибшим труп Кира, чтобы их оплакали вместе. Эсп, я не пойду с ними прощаться. Просто не могу и всё.

Учёная тихонько вздохнула, помолчала несколько секунд, после предложила:

— Хочешь, останусь с тобой? Я сама с трудом заставляю себя идти. Они же все у меня перед глазами: живые, такие счастливые в предвкушении миссии. Фрэнк, когда приходил на правки, аж сиял от восторга... Первый астрофизик, который оказался настолько близко к границам Солнечной системы. Я тогда так за него радовалась...

— Фрэнк ходил на процедуры? — ровным голосом переспросил Хоб.

— Конечно, все прошли курс. Чем Фрэнки отличался от остальных?

«Тем, что Игрид уверяла, будто вообще его не правила, и то же самое указала в материалах расследования», — едва не ляпнул детектив, но вовремя остановился и с мягкой улыбкой сказал:

— Слушай, Эсп, спасибо за поддержку, но я справлюсь. Если хочешь помочь, может, лучше позаботимся вместе о Клайве?

В её уставших серых глазах зажглось настороженное удивление.

— Понимаешь, он вечно оказывался в башке Фрэнки и не смог смириться с тем, что наш учёный придумал эту хрень про духов. Искал оправдания, цеплялся за какие-то несущественные мелочи. На Сцеволе я на него за это сгоряча нарычал, а теперь дело закрыто и поздно копать дальше. Только Клайв всё никак не успокоится, я вижу. Ну и сам представляю — симуляции здорово бьют по мозгам. А ты сейчас сказала про процедуру, и мне в голову пришла одна мысль... У тебя же есть доступы к психослепкам Фрэнка до и после правки, да?

— Хоб, это незаконно, — хмуро процедила Эспер. — Странно, что мне приходится напоминать об этом начальнику отдела безопасности.

— Всего лишь немного неэтично, — ободряюще поправил детектив. — Я не побегу каждому встречному рассказывать, чего творилось в голове у Фрэнки. Тем более, нашему астрофизику уже совсем без разницы, а Клайву станет легче смириться, если тот же сбой что-то повредил и в башке учёного, потому ему померещились чёртовы призраки. Я мог бы обратиться к Игрид напрямую, но она с ума сходит со своей диагностикой, — не хочу отвлекать. И, сама знаешь, её объяснения можешь разобрать только ты, я не пойму там ни единого слова, а потому всё равно приду к тебе.

Эсп скрестила руки на груди и плотно сжала губы.

— Пожалуйста, — самым милым тоном, на который был способен, продолжал настаивать Хоб. — Просто глянь, что перекособочило в мозгах у Фрэнка, и объясни мне по-человечески. А я потом сам поговорю с Клайвом. Никто, кроме нас троих, ничего не узнает, обещаю. Ну и после шепни мне, когда Расту понадобится выходной, чтобы я резко не захотел видеть его на работе…

— Какой же ты иногда гад, детектив. — Довольное лицо Эспер слабо вязалось с её оскорблённым тоном. — Хорошо, я посмотрю психослепки. Но помни — я делаю это только ради вас двоих: придурков, которые переборщили с симуляциями.

— Ты наш добрый ангел, доктор. Только тихо, ладно? Игрид сейчас и так на взводе из-за ошибки, не хочу, чтобы у тебя были проблемы. И Клайву пока знать ничего не стоит — вдруг ты не найдёшь значимых отклонений, и он просто больше расстроится.

— Не тебе учить меня осторожности, — насмешливо заметила она. — Точно не хочешь, чтобы я осталась с тобой?

— Жутко ценю твою компанию, Эсп, но ещё сохраняю надежду управиться за сегодня с разбором чёртовой почты. Представляешь, сколько там навалилось?

Женщина поморщилась и, пожелав удачи, ушла. Но прежде, чем закрыть дверь, тихонько пообещала:

— Я дам тебе знать, когда будут какие-то результаты.

Детектив поблагодарил и снова пустым взглядом уставился в монитор. Накопившаяся работа отошла на второй план, полностью уступила место мыслям о разговорах на Сцеволе, деле Кира, Тлалоке, материалах и симуляции. Одна новая, крошечная зацепка, которая вполне могла оказаться пустой тратой времени, как его, так и Эспер, почему-то жутко воодушевила. Ждать не хотелось, и Хоб едва сдержался, чтобы не потребовать от подруги помощи прямо сейчас, когда вся Сомния отправилась на похороны погибших. Вот уж чем, а терпением психослепок Кира своего носителя точно не одарил. Зато азарта постоянные погружения явно отсыпали аж на двоих, и унять разбушевавшуюся тягу немедленно разобраться удалось нескоро.

К тому моменту филиал опустел окончательно, а скромная трудоспособность полностью иссякла. Хоб собрался и отправился домой, справедливо рассудив, что никто не вернётся дорабатывать после прощания с коллегами. Пустые полутёмные коридоры сменил уличный шум: беспилотные машины, далёкий гул поездов, редкий топот и голоса прохожих. Детектив свернул с центральной улицы и решил снова прогуляться, чтобы проветрить голову. Только в этот раз спокойно пройтись ему уже не дали.

Электромобиль, притормозивший рядом, выглядел роскошно. Обтекаемые линии, тёмные стёкла, блестящий, будто новенький, корпус. Он даже двигался почти неслышно, словно скользил над землёй, а не по ней. Такая игрушка не водится в обыкновенном городском такси, а её владелец точно живёт не под этим куполом, а куда дальше, ближе к экватору Марса и более приятной погоде, качественно улучшенной последними технологиями.

Задняя дверь плавно отъехала в сторону, открыв взгляду шикарный просторный салон, сидения, обитые светлой кожей, элементы лакированного тёмного дерева. Хозяин этого безумного богатства соответствовал окружению — строгий костюм из натуральной ткани, благородная седина на висках, в меру расслабленная поза. Он мягко улыбнулся, коротким жестом пригласил к себе:

— Детектив Хоб, позвольте вас подвезти.

«А ведь похожи», — невольно скользнуло в сознании, пока Хоб садился в машину.

От некоторых предложений не отказываются, даже если хочется. А ему не хотелось.

— Добрый вечер, мистер Дорнак.

— Просто Стив, — отмахнулся член правления, не отрывая заинтересованного взгляда от своего пассажира.

Дверь закрылась, едва Хоб оказался внутри. Сидение услужливо приняло удобную для спины форму и слегка прогрелось — весна на Марсе довольно прохладная. Машина плавно тронулась с места, подчиняясь мысленной команде владельца. Адреса Дорнак выяснять явно не планировал, а ехали они всё равно не в ту сторону. Хотя детективу и не сообщали, куда собираются его подвозить. Дорога казалась похожей на маршрут в головной офис, но это ещё ни о чём не говорило. Хоб с любопытством ждал разговора, всеми силами сдерживая саркастичную ухмылку. Кому она могла принадлежать — ему или Киру, — сейчас не имело большого значения.