Тлалок, планету за границей пояса Койпера, и с великой долей сарказма нельзя было назвать дружелюбной. Покрытая льдом и вечным мраком, она радовал только нормальной для человека плотностью поверхности. Даже атмосфера — и та годилась лишь на то, чтобы устраивать гостям постоянные бури, бонусом к которым прилагался активный криовулканизм. Мир тьмы и холода, куда стоило бы пожалеть отправлять роботов, не говоря уже о людях. Именно здесь большими усилиями отстроили научную станцию Экватор Вселенной.

Сомния любила громкие заявления, смелые проекты и миссии, казавшиеся другим безрассудно дорогостоящими. К тому же, корпорация давно считалась попечителем учёных из самых разнообразных областей. Многие десятилетия назад в её патентное бюро пришёл никому неизвестный нейробиолог с идеей, названной большинством безумной. Это теперь Лихтор Свон считается одним из лучших умов человечества последнего столетия, а его психослепки используются по всей Солнечной системе. Тогда порог переступил странного вида мужчина на грани бедности, с трудом накопивший денег на самое дешёвое оборудование. Корпорацию заинтересовали наработки, и доктор Свон получил признание, собственную лабораторию, финансирование, достойный доход, о котором не все осмеливаются мечтать. Довольно много за такую малость, как патент на идею, навсегда перекочевавший в распоряжение Сомнии. И подобных Лихтору Свону у корпорации был далеко не один десяток.

За развитием Экватора Вселенной от скромной информационной заметки до объявления о запуске следили многие. Сомния умела вдохновлять на подвиги и смелые решения, потому конкурс в штат оказался просто сумасшедшим. Учёные и техники, стремившиеся сюда, не думали об агрессивной среде планеты, расстоянии и связанных с ним проблемах, условиях жизни, в которых при всём старании корпорации минусов должно было оказаться существенно больше плюсов. Забыть об этом было сложно даже с черепно-мозговой травмой, но сама идея перечёркивала для сотрудников и сочувствующих любые проблемы. Экватор Вселенной. Врата человечества в далёкий космос.

Тлалок должен был стать техническим пунктом обслуживания и дозаправки, центром наблюдений и управления при исследовании областей за пределами Солнечной системы. Не спутниками, хотя и их планировалось запускать с Экватора. Людьми. Практическое изучение Млечного Пути, иных галактик и, может, даже открытие других разумных цивилизаций, на что втайне надеялся Хоб, начиналось на обледеневшей планете в шаге от облака Оорта.

Перед стыковкой с орбитальной станцией на центральной палубе Сцеволы оказалось непривычно многолюдно. Пассажиров надёжно зафиксировали в креслах, свет приглушили, а проекции на окнах выключили. За бортом раскинулась космическая пустота, полная мелких и слабых звёзд, одной из которых вполне могло быть Солнце. Клайв почти прилип к иллюминатору, всеми силами стараясь разглядеть во тьме хоть кусочек планеты или, лучше, самой научной станции.

— Увлекательная обзорная экскурсия на Тлалок? — покосившись на напарника, лениво улыбнулся Мор.

Парень, не обернувшись, предложил ему катиться к чёрту и упрямо продолжил вглядываться в окно. Он не ожидал увидеть здесь россыпи огней, которыми Сцеволу провожали марсианские колонии, но хоть что-то, кроме пустоты, заметить всё-таки надеялся.

Хоб тоже время от времени посматривал в непроглядную темноту и с иронией вспоминал, как сам чуть не подал досье для конкурса в штат. Тогда остановила только мысль, что его ребята останутся один на один с новым начальником отдела, а бросить их детектив оказался не готов. Кто бы рассказал в те дни почти философских раздумий, что на Тлалок он всё-таки скоро попадёт. Правда, не так, как планировал, потому что встретит его не кипящая жизнью научная станция, а холодильник для трупов с вывернутыми в глубокие минусовые терморегуляторами и погашенным всюду, где можно без урона технике, светом для экономии энергии.

Чуть дальше от напарников в гордом одиночестве сидела Игрид — нетерпеливо выстукивала пальцами по подлокотнику и сверлила взглядом информационное табло. То ли ждала возможности лично увидеть проект, в создании которого изобретение Свона сыграло ключевую роль, то ли просто злилась, что вынуждена надолго покинуть лабораторию и разработки. Хотя Хоб, пусть неуверенно, но решил, что женщина кажется чуть более воодушевлённой, чем обычно.

За спиной учёной расположились шестеро мрачных безопасников, прибывших сменить нынешнюю команду орбитальной станции. Раньше напарники их не видели — парни были из головного офиса, а весь полёт провели в капсулах глубокого сна. Впрочем, коллеги не слишком интересовали друг друга даже для кратковременного знакомства.

Остальные кресла заняли несколько врачей, ещё немного дезориентированных после гибернации — они должны были провести осмотр погибших и установить причины смерти. Что, помимо фразы «солидная дырень в башке», Сомния хотела видеть в их отчётах, Хоб не представлял и не сильно жаждал знать. Детектив всегда был за то, чтобы каждый занимался своим делом и не лез в чужие. Мысли плавно вернулись к расследованию, а память — к карте переплетения туннелей подземной части Экватора, где следовало отыскать Кира, чтобы допросить и, желательно, при этом не пришибить к чертям из-за накопившегося гнева. Но для начала предстояло пообщаться с местной охраной. По-хорошему, тоже без жертв.

Вскоре капитан оповестил об удачной стыковке. Сцевол замер среди слабого сияния далёких звёзд в ожидании открытия шлюза. По общему каналу связи шли переговоры команд о выравнивании давления, показаниях приборов и прочих не слишком важных пассажирам вещах — люди в креслах ждали исключительно возможности отстегнуть ремни и покинуть корабль.

Первым, что почувствовал Хоб, стоило подняться, стало ощущение тяжести. Искусственная гравитация, которой в полёте было достаточно для того, чтобы перемещаться привычными шагами, усилилась и безжалостно придавила к полу. Сквозь узкую гермодверь детектив одним из первых выбрался на орбитальную станцию, где металла оказалось существенно больше пластика, а пространства по сравнению со Сцеволой солидно прибавилось. Как будущий транспортный хаб Тлалока, его искусственный спутник был сконструирован так, чтобы и техники, и места оказалось достаточно для нескольких космолётов с учётом аварийных стыковок.

Яркий свет заливал стены станции, выхватывал приборы, кабели и шлюзы в дополнительные отсеки, глубокие резкие тени на монументальных конструкциях играли с воображением, оставляя едва уловимое ощущение артхаусной чёрно-белой проекции.

— Эта штука должна быть дороже самого Экватора, — задумчиво пробормотал Мор, разглядывая длинные коридоры, которые внешне казались более современными, чем орбитальный узел Марса.

— Несравнимо дешевле, — с привычным безразличием поправила шедшая рядом Игрид, добавила с самодовольной улыбкой: — Спутник едва ли покроет большую часть затрат на защитный купол и систему жизнеобеспечения Экватора Вселенной. А вторая была бы невозможна без психослепков и системы.

— Ты принимала участие в проектировании, док? — с интересом спросил Клайв, попеременно то оглядываясь по сторонам, то косясь на разговорившуюся коллегу.

— Немного. — Она коротко дёрнула плечом. — Гораздо больше времени и сил в станцию вложил отец. Экватор без преувеличения можно назвать одним из важнейших его достижений.

— Жаль, Лихтор не увидел его при жизни, — с искренним сочувствием произнёс парень негромко.

— Может, и к лучшему. — Мор прищурился, недовольно процедил: — Вряд ли доктор Свон хотел узнать о горе трупов при запуске любимого детища…

Игрид коротко хмыкнула и чуть отвернулась. Разглядеть выражения её лица не давала тень, а разговор затух сам собой — любой в Сомнии знал, что учёная всё ещё болезненно воспринимает любые напоминания о смерти отца.

Служба безопасности встретила гостей предсказуемым напряжением. С одной стороны, Хоб понимал, что сделать они ничего не могли: с Тлалока до последнего поступали сигналы о нормальном функционировании. Кир старательно присылал необходимые отчёты и убеждал, что из-за извержения криовулкана и бури повреждена связь, но ничего критичного не происходит и они с Джоу работают над устранением неполадок. В условиях, когда все на Экваторе прошли правку, причин для подозрений просто не возникло. Но логика не мешала детективу злиться, особенно, когда он в очередной раз слышал о проблемах с квантовой связью из-за погоды.

Разговор с хмурыми охранниками не привнёс ясности, а собранные ими сведения не отличались от уже сто раз перечитанных в деле отчётов. Пока готовили посадочный модуль, Хоб успел просмотреть все данные с Экватора и приборов наблюдения, но ничего важного не заметил. Ещё детектив выбрал среди безопасников самого молчаливого парня для сопровождения по Тлалоку, а после, временами отрываясь от материалов, сверлил недовольным взглядом транспортный шлюз в ожидании приглашения к спуску.

Штуковина, в которую их поместили, не вызвала энтузиазма. Хоб, привыкший к мягким посадкам на Марс, думал, что по пути успеет перекинуться с напарниками парой слов и как следует заскучать, пока его не зафиксировали, будто буйного помешанного, и не утыкали полностью всякими датчиками и проводами. Даже в симуляции и с приборами нормализации состояния перегрузка оказалась сумасшедшей. Всё, что удавалось детективу в мучительно долгом пути, — хватать немеющим ртом воздух и чувствовать, как тело почти выворачивает наизнанку. Первый шаг по прекрасному Тлалоку даже под куполом оказался чертовски тяжёлым и неуклюжим, а гермокостюм принялся ощутимо отдавливать плечи. Бледный Клайв рядом пошатнулся, с трудом удержал равновесие и от души ругнулся под шлемом, что канал связи услужливо донёс до каждого. В другой ситуации Хоб бы иронично усмехнулся, но теперь захотелось исключительно поддержать коллегу. Что творилось за пределами Экватора, без купола, регулирующего давление, гравитацию и прочие важные параметры вроде температуры, оказалось неприятно даже представлять.

Мор подал руку почти выпавшей из посадочного модуля Игрид, а та, вопреки всем своим привычкам, нервно схватилась за предложенную помощь и слабо улыбнулась коллеге. По крайней мере, он решил думать, что это была именно улыбка. Хотя после подобного полёта за такую гримасу ни один человек никого бы винить не смог.

Относительно безопасная зона станции огораживалась агрессии Тлалока полусферой силового поля. Все прибывшие на пару минут замерли, разглядывая то и дело вспыхивающие широкие ленты и одиночные огни: переливы от бледно-голубого и жёлтого к густым зелёным и синим оттенкам. Бесконечная игра красок на фоне бледных звёзд и вечного мрака космоса завораживала, восхищала, заставляла на время забыть о бешеной перегрузке. Купол сиял заряженными частицами по всей поверхности и был единственным источником освещения внешней территории. Это точно стоило того, чтобы увидеть вживую. Ещё в детстве Хоб читал о северном сиянии на родной Земле и даже посмотрел пару записей из любопытства, но никогда не наблюдал подобного лично. А сейчас с трудом заставил себя отвести взгляд и сосредоточиться на деле.

Вход на Экватор высился недалеко от места посадки. Небольшое, почти круглое здание, массивная гермодверь с логотипом Сомнии. За ней начинался спуск к подземной части станции, которая как раз могла поразить масштабами. Почему-то Хобу невовремя вспомнилась симуляция, Джоу и Фрэнк, стоящие у входа, ощущения Кира. Он мотнул головой и оглядел коллег.

Игрид с врачами и Клайвом уже направились внутрь. Парень должен был вместе с ними зафиксировать место преступления прежде, чем специалисты займутся перетаскиванием и изучением тел погибших. Кажется, доктор Свон даже что-то сказала, и детектив удивился, как умудрился пропустить это мимо ушей. Остальные ждали его.

— Ты ещё с нами? — поинтересовался Мор, списав молчание начальника на паршивое самочувствие после полёта. — С чего начнём? Я прикидывал, где мальчишка должен был прятаться: не думал осмотреть восточное крыло? Там резервные отсеки, в которые проблематично быстро затолкать капсулу жизнеобеспечения, и кто-то мог решить, что обыскивать их нет смысла…

— Мы прошли каждое помещение на станции, как только получили запись с купола, заглянули везде, — раздражённо процедил сопровождающий безопасник. — Кира здесь нет.

— Значит, теперь пройдём ещё раз, — решил детектив.

Недовольное лицо охранника, уязвлённого недоверием, не сыграло роли. Обижаться следовало бы в условиях, когда их хватило на большее, чем просто зафиксировать смерти сотрудников, отписаться в штаб и ждать дальнейших указаний.

Более-менее привыкших к силе тяжести напарников встретил спуск вниз, пустые коридоры, далёкие голоса врачей и холодная безмятежность, залитая ярким светом. Никаких разрухи, следов борьбы, — вообще ничего. Там, где уже побывал Клайв, роботы активно отмывали свидетельства прошлой бойни. Складывалось ощущение, что коллеги пришли проверить и принять станцию перед запуском, а не расследовали недавнее массовое убийство. Детектив потянулся к гермокарману, проверил пистолет во внутренней кобуре: оружие под рукой привычно успокоило нервы.

— Он же переключил голограмму при входе? — задумчиво спросил Мор.

— Да, но запись была повреждена и не зафиксировала, на что. Я, соответственно, тоже этого не видел.

— Думаю, вид Джоу, куда-то спешащего со своим стажёром, вполне подошёл, чтобы не вызвать тревоги.

— Чёрт с тем, что техник у них прозрачный, да? — Хоб с ухмылкой покосился на коллегу.

— Кто бы его успел разглядеть прежде, чем вместо образного выноса мозга получить вполне физический.

Ни в одном из множества помещений Экватора не было и намёка на Кира или его тело. Парень просто растворился, не оставив ни малейшей зацепки, куда отправился или для чего вообще устроил этот бардак. Светлые стены, кабинеты, забитые оборудованием, склады и комнаты сотрудников. Всё промёрзшее, масштабное, высокотехнологичное и мёртвое. Приборы явно не ошибались, когда указывали, что жизни здесь не фиксируют.

Спустя время на связь вышел Клайв и вскоре присоединился к напарникам.

— Там всё в норме, — доложил он, встретился взглядом с Хобом, явно не готовым считать дюжину трупов чем-то нормальным, кашлянул и пояснил: — В смысле, всё совпадает с отчётами безопасников. Стрелял один человек, характер ранений и положение тел соответствуют докладам, к ним не прикасались до нашего прибытия.

Коллеги облазили каждый клочок станции, в котором теоретически мог кто-то скрываться. Дальше оставалось или тащиться на второй круг в тщетной попытке отыскать хоть что-то, или осмотреться снаружи. Идея абсурдная — как бы парень сумел скрыться на небольшом клочке земли? Но других вариантов уже не находилось.

Безопасники выбрались со станции, осмотрелись. Территория у Экватора Вселенной оказалась относительно ровным участком с крупным кратером поблизости. Хоб медленно отправился к нему, едва не оступаясь на скользкой снежной пыли, ровным слоем укрывшей землю. Мор и Клайв остались у входа, негромко переговаривались, и их голоса вызывали раздражение. Детектив быстрым движением вырубил связь и со злостью пнул снег прежде, чем отправиться дальше.

Плотную корку льда внутри кратера солидно припорошило из-за прошлой бури, кромка почти прилегала к границе купола. За ним раскинулся мир холода и мрака, полный причудливой формы каменных глыб, льда, ветров и сумасшедшей силы тяжести. Несколько долгих минут Хоб вглядывался во тьму за силовым полем, едва подсвеченную его переливами. Что надеялся там разглядеть, не понимал и сам. В сине-зелёном освещении всё казалось гротескным, мёртвым, словно место реальности опять заняла симуляция. Детектив замер, всматриваясь в пространство, и вдруг резкий всполох прямо над головой выхватил чуть больше местных видов, высокую скалу метрах в двадцати, привалившийся к ней тёмный силуэт.

Взгляд сразу устремился туда, но вспышка уже перетекла к вершине купола, и окружающее погрузилось в прежний мрак. Хоб не отводил глаз — как только они привыкли к темноте, там же нашёлся едва различимый источник света. Заметить труп оказалось бы невозможно, если бы не слабое свечение сигнального фонарика — он ещё чудом работал в жутко недружелюбных условиях. Сомния всегда славилась надёжной, высококачественной и прочной техникой. А человек такими характеристиками похвастаться не мог при всём научном прогрессе цивилизации.

— За каким хреном тебя туда понесло, парень? — прошептал Хоб себе под нос.

Всё-таки найденный Кир уже не был готов отвечать ни на этот, ни на любой другой вопрос.

— Детектив, ты свихнулся? — раздался по аварийному каналу недовольной окрик Мора. — Связь вруби! И иди сюда, мысль есть!

Хоб дёрнул плечом и направился к стоящим у входа мужчинам. Рука сама собой скользнула в гермокарман, пальцы ощутили приятную прохладу пистолета, ладонь сжала рукоять, а настроение значительно улучшилось. Напарники ждали: Клайв чуть дальше, смотрел с едва уловимой тревогой, Мор на несколько шагов впереди наблюдал мрачно и хмуро. Хоб шёл, с весёлым азартом считал сокращающееся расстояние. Ещё совсем немного и можно начинать...

Детектив выдернул руку из кармана так резко, словно обнаружил там кобру. Тем же движением включил связь, скорее чтобы избежать лишних вопросов, чем жаждал вновь всех услышать. Прояснившийся рассудок отвлёкся на мысль, что симуляция последней записи переборщила с фантазией: не могли Фрэнк и Джоу курить у входа. Просто снять здесь шлем оказалось бы самоубийством, а уж первая затяжка точно стала бы завершающей глупостью в жизни любого, если бы чудом умудрилась свершиться. Всё, что Сомния могла обеспечить сотрудникам — аварийный канал связи, чтобы доораться до всех сразу и теоретически дождаться помощи при проблемах с костюмом. Это наблюдение окончательно привело голову в порядок, но не исправило настроения.

Хоб приблизился, оглядел безопасника рядом с коллегами, с яростью выплюнул:

— Вы как обыскивали территорию?!

— Мы осмотрели всё вокруг! — возмутился охранник.

— У вас тут совсем мозги отмёрзли? Какое всё, если вон он, — ваш убийца, валяется в двадцати метрах от купола в свете сигналки! Единственном, заметь, свете на всей долбанной планете за пределами станции! Каким слепым бараном надо быть, чтобы этого не увидеть?! Вполне возможно, пока вы тут таскались, он был ещё жив!

Последнее Хоб добавил скорее в бешенстве, но ему оказалось глубоко наплевать, как сопровождающий воспримет эту фразу. Тот заметно побледнел, со всех ног бросился к куполу. Детектив обернулся к напарникам, по инерции со злостью прорычал:

— Что за мысль?!

— Уже неважно, — глухо обронил Мор.

Оба, не отрываясь, смотрели в спину застывшего у кратера охранника и куда-то дальше: за границы безопасной зоны, где невозможно долго продержаться в снаряжении с Экватора. Да и с нормальным ещё предполагалось как следует постараться.

— Детектив, понимаю, что тебя всё это допекло, но зря ты так, — осторожно произнёс Клайв. — Нам тоже не пришло в голову искать парня за куполом. И тем более — думать, что он мог там выжить.

— Какого чёрта он вообще туда ломанулся? — Мор оглядел коллег с сомнением. — Совсем крыша поехала?

— Видимо, — дёрнул плечом Хоб. — Всё-таки толпу людей грохнул. Наверное, попытался спрятаться на время обыска станции. Час-полтора у него в этом скафандре были. А когда безопасники улетели, сил доползти до купола уже не нашлось.

— Одно слово — кретин. Пристрелить дюжину человек ради того, чтобы подохнуть настолько тупо, — самый идиотский способ самоубийства.

— Надо достать его оттуда, — напомнил Клайв.

— Этот баран за ним и пойдёт, — холодно бросил Хоб, кивком подбородка указав на спину сопровождающего. — Как должен был сделать сразу, если бы умел нормально выполнять свою работу.

Несмотря на всю ярость, всерьёз распорядиться выйти из-под купола в одиночку детективу не хватило ни глупости, ни жестокости. Он замер в шаге от барьера, вглядывался в грузные, гротескно медленные движения напарников и безопасника, в белые лучи фонарей, разрывающие вечную тьму планеты, безумное мельтешение теней, принимавших чудаковатые формы и корчившихся в зеленоватых вспышках всюду, где появлялся свет. Таймер неумолимо отсчитывал время пребывания за пределами станции — гораздо быстрее, чем хотелось бы, и, должно быть, чем воспринималось там в условиях жалких двадцати пройденных метров. Во рту Хоб до сих пор чувствовал странный железистый привкус, возникший ещё у купола, пальцы продолжали мелко, едва ощутимо дрожать, и руки хотелось спрятать в карманы, но меньше всего на свете детектив сейчас был готов вновь коснуться пистолета.

Клайв, закончив осматривать место смерти Кира, тяжело, словно в замедленной съёмке поднялся, зачем-то оглянулся через плечо, и его голос прозвучал сквозь помехи глухо и сипло:

— У нас ещё есть время — осмотримся поблизости, вдруг удастся…

— Живо на станцию! — рявкнул детектив, не дослушав.

Парень попытался возразить, но его осадил Мор, и Хоб выдохнул, в очередной раз мысленно поблагодарив напарника за умение следовать приказам и при необходимости доходчиво вбивать их в головы коллегам. Сам детектив был сегодня явно не способен ни на уговоры, ни на объяснения.

Искалеченный Тлалоком труп Кира не без труда втянули под купол. Толстое стекло шлема покрыли заиндевевшие трещины, лопнувший кислородный баллон развалился на ошмётки и остался снаружи. Взрывом газа защитный костюм изорвало, сквозь него проглядывала почерневшая кожа. Тело мало о чём могло рассказать, кроме того, что парень вышел с Экватора приблизительно после бури, провёл среди льдов планеты в районе часа, а затем не успел вернуться обратно. Точная причина смерти — удушье, резкое обморожение, отравление газами или что-то другое, — не имела большого значения, и Хоб не горел желанием выяснять подробности. Ему было вполне достаточно заключения врачей. В любом случае убийцу прикончила сама планета.

Пока трупы сотрудников готовили к транспортировке на Сцеволу, коллеги облазили всю станцию в поисках голограммы. Ни в карманах парня, ни в его личных вещах передатчика не нашлось, а значит, был шанс, что оборудование выпало где-то среди тёмных льдов и скал Тлалока и обрести его уже не получится. Детектив в мрачном молчании перерыл всё, до чего дотянулся, но безрезультатно. И так паршивое настроение стремительно скатывалось в бездонную пропасть, а ощущение провала отдавало горьким разочарованием. Осталось только тело придурочного самоубийцы и никаких зацепок по поводу того, на кой хрен он всё это совершил.

Игрид ковырялась с оборудованием где-то в недрах Экватора. Заходить туда Хоб старательно избегал, опасаясь, что при совпадении своего паршивого расположения духа и её вечно недовольной мины рискует всё-таки схватиться за ствол и уже не сдержаться. Но когда другие помещения закончились, заглянуть к доктору Свон пришлось.

Женщина услышала шаги, оторвалась от техники, оглядела детектива и напарников с лёгким удивлением. Хобу показалось, что она вздрогнула и потянулась к кобуре, когда открылась дверь, но сочувствовать нервному перенапряжению учёной он готов не был.

— Что?! — прорычал он, даже не пытаясь маскировать раздражения за показной вежливостью.

— Ты в порядке? — Игрид с неожиданным вниманием всматривалась ему в глаза. — На тебе лица нет.

— Спасибо за заботу. Я в край задолбался.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и принялся копаться в первом попавшемся ящике, самому себе задавая закономерный вопрос: на кой чёрт Киру понадобилось бы упихать передатчик в чужой стол? Хотя, судя по выходу за купол на время обыска, предугадать которое он не мог, двинулся парень достаточно, чтобы больше не надеяться даже на относительную логику в его поступках.

— Помочь? — поинтересовалась Игрид.

— Да. На обратном пути отправь меня в гибернацию. Нахрен это всё.

— Как пожелаешь, — с обыкновенным холодным безразличием отозвалась Свон.

— Ты здесь голограмму не видела, док? — на всякий случай спросил Клайв.

Краем зрения Хоб заметил, как Игрид медленно покачала головой, глубоко наплевал на это и продолжил поиски. Спустя полчаса с учёной пришлось согласиться — сложно увидеть в комнате отсутствующий в ней предмет. Оставалось смириться, что оборудование, которое могло пролить хоть немного света на случившееся, исчезло где-то на просторах Тлалока. Только, в отличие от своего владельца, не умело использовать сигнальный фонарик и не обладало достаточными габаритами, чтобы теперь даже случайно обрести его в вечной мгле планеты.

Врачи сообщили, что урны с прахом погибших загружены в модуль и готовы к транспортировке. Доктор Свон тоже закончила с диагностикой оборудования. Делать на Экваторе Вселенной было уже нечего, потому все с ощутимым облегчением двинулись обратно к Сцеволе. Снова сквозь бешенную перегрузку к орбите, оттуда на корабль и прочь от Тлалока. На этот раз Хоб не пожелал откладывать погружение в сон ни на минуту. Едва космолёт отстыковался, детектив улёгся в капсулу и провалился в долгожданную гибернацию, где ни мысли, ни кошмары достать его уже не могли. Полтора месяца блаженного забытия от всего произошедшего и пробуждение только за день до прибытия. Хоб каждой клеточкой уставшего и раздражённого мозга ощущал: это именно то, что сейчас было ему нужно.