Чем больше времени проходило с последней симуляции, тем чаще напарники думали повторить погружение. Сюрреалистичные кошмары той ночи, к счастью, забылись быстро, а предупреждения Эспер начинали казаться перестраховкой. Зато её фраза о том, что чем больше прокручиваешь запись, тем выше шанс точнее восстановить картину, засела в мозгах зудящей занозой. Мор и Клайв смотрели на сомнения начальника недовольно и уже почти требовали немедленно пойти в лабораторию. А детектив, разрываясь между стремлением поскорее раскрыть дело и опасениями о возможных последствиях, утешался мыслью, что непреклонность Игрид в любом случае больше не подпустит их к системе, к которой самостоятельно они подключиться не сумеют.

Дни тянулись до омерзительного медленно. И даже простую гибернацию у доктора Свон уже не запросишь — она предлагала в начале, но напарники загорелись идеей попробовать симуляцию для расследования. Изучали дело, а после с месяц таскались между её лабораторией, столовой и каютой, обсуждали догадки, спорили... Кто же знал, что сознание подкинет новую информацию чёрт-те когда и тем напрочь перечеркнёт возможность дальнейшего использования записи? А теперь, за считанные дни до прибытия, погружаться в сон не имело смысла.

Душевая капсула плавно открылась, выпустила мягкие клубы пара. Хоб недовольно хмыкнул, поймав краем глаза своё отражение в зеркальной панели — осунувшееся лицо и изрядно убавившие в объёме мышцы. Но стоило вспомнить, что сейчас он несётся сквозь пространство на бешеных скоростях к самому краю Солнечной системы, и настроение существенно улучшилось. Космические путешествия всегда завораживали детектива — будь его воля, купил бы звездолёт и рванул к неизведанным планетам в весёлые приключения. Может, пяток человек прихватил бы. Для компании. Совсем как этот чёртов Шами.

От нечего делать Хоб даже попытался посмотреть мультик. Несколько серий всё было вполне забавно, а после бесконечные перестрелки с хтоническими тварями, большая часть которых оказалась плодом больной фантазии сценаристов, начали немного бесить. Детектив мысленно порадовался, что на его детство не пришлось этой цветастой чуши, и больше к истории бравого безопасника-героя не возвращался. Только из головы не выходил диссонанс между до приторности положительным персонажем и ником человека, без сострадания и с азартом укокошившего толпу людей ради никому непонятной цели.

Клайва в каюте не было — наверняка опять в столовой, пытался выбить из робота-раздатчика хоть какое-то подобие приличной пищи. Хоб мысленно активировал планшет и велел отправить напарнику, чтобы захватил кофе, когда снова обломается с обедом.

«Ок, детектив», — незамедлительно транслировался ответ.

Мор валялся на койке и слушал книгу. Хоть ему было веселее, чем начальнику, наблюдавшему слащавую дурь по мотивам, от которых туда взяли одни названия. Безопасник лениво потянулся, откинул погасший планшет, глянул с интересом:

— Хоб, а ты же с Земли, верно?

— Мы улетели на Марс, когда мне было одиннадцать. С чего вопрос?

— Да так... Слушаю и что-то стало любопытно... Взглянуть.

— Ну вон — взгляни. — Детектив коротко кивнул на окно, где картинка тут же услужливо сменилась на пейзажи побережья Средиземного моря.

— Симпатично. Но иногда мне кажется, что система нас постоянно подслушивает.

— Это для твоего же комфорта, Мор, — ухмыльнулся Хоб, завалился на кровать и уставился в пластик верхней койки.

Тот неопределённо хмыкнул и сосредоточился на запрошенных видах.

— Ты там бывал?

— Нет. — Детектив лениво покосился на проекцию и тут же вернулся к созерцанию кровати. — И мало оттуда помню — почти тридцать лет прошло.

— А Джоу ведь тоже с Земли. Крутой спец с хреновым характером. Был. — Мор тяжело вздохнул. — Знаешь, что странно? У меня в голове не укладывается, что он труп. Вроде, столько раз в его шкуре подыхал, но я-то тут, живой и целый. И поэтому не верится. А у тебя как? С Киром.

— Никак.

Детектив болезненно поморщился. Когда мультфильм про Шами окончательно осточертел, Хоб открыл досье парня и принялся переходить по всем подряд ссылкам оттуда. Университет, какие-то малоизвестные технические странички и пространства, сборища коллекционеров. Прежде он не уделял этому внимания, воспринимал наличие источников как гарантию, что информация проверена, а не появилась из воздуха. Но чем больше узнавал о жизни их убийцы не из строк досье, тем меньше Кир вязался и с ленивым раздолбаем, и, тем более, с преступником. И всё удивительнее оказывалось понимать, что детектив лично был в его сознании в момент убийства, знал его ощущения, понимал, какой перед ним мелкий гадёныш. Только что-то во всём этом никак не складывалось.

— Он увлекался техникой, как исторической, так и новыми разработками, математикой, чуть ли не на пальцах объяснял народу в сети какие-то теории, посетил гору научных конференций. Это я должен принять за нетерпеливого ленивого раздолбая, Мор? Ну да, у себя в гостевой парень писал про игру и сидит на фотке в геймерском шлеме. Только я теперь уверен, что он его с закрытыми глазами мог разобрать и собрать так, чтобы эта фиговина заработала на современной технике. И отлично понимаю свои хладнокровие и расчётливость в его психослепке: для Кира, судя по всему, весь мир — занятная математическая модель, которую прикольно покрутить в разные стороны. Но это ни черта не последствия того, что Игрид его поправила.

— Мы не знаем точно, проводилась ли процедура, — напомнил напарник. — То, что Эсп видела парня, ещё ни о чём не говорит. Он мог попить с доктором Свон кофейку, поболтать и свалить невредимым, если Дорнак запретил применять систему к сыну.

— Да я скорее поверю в правку и сбой системы, чем в то, что его не трогали! Твою мать, Мор, я пролистал его открытую переписку — более приятного парня мне в жизни не встречалось! Вежливый, спокойный, умный. Он полному идиоту мог объяснить теорию относительности и не задолбаться. Какой это, нахрен, нетерпеливый раздолбай, про которого говорит Игрид? Я бы уже глотку собеседнику перегрыз за тупость, а он раз за разом втолковывал прописные истины как добрая нянька. Да это чудо вот таким должно было самого Джоу покорить и заставить верить в человечество!

— Думаешь, всё-таки что-то пошло не так на самой процедуре? — нахмурился Мор. — Ошибка в системе?

— И очень хреновая ошибка. Я смотрю досье, и мне его искренне жалко, но в то же время я помню того гада, в чьей шкуре побывал сам. Не вяжется тут что-то, ну вот совсем никак, хоть тресни.

— Значит, откидываем версию с Дорнаком?

Детектив вздохнул, потёр виски и качнул головой:

— Нет. Если досье правили, то не только в дурацком прозвище. Человека легко показать в выгодном свете, особенно, когда у него связи с одним из членов правления корпорации. Информацию же собирали не для нас, а для зачисления Кира в штат станции.

— Странно тогда, что Джоу не вдохновился таким стажёром, когда глянул досье.

— А он его вообще читал? Или сразу обиделся, что ему прислали золотого мальчика?

Мор задумался, а после медленно произнёс:

— Он каждый раз был уверен, что Кира дважды отчислили. То есть, я был уверен в его башке.

— Причины отчисления строчкой ниже посмотреть не удосужился? Сразу закрыл и сделал выводы?

— А какие там причины? — удивился Мор. — Он, вроде, просто экзамен завалил.

— Ага, дважды. По своей любимой квантовой хромодинамике, на все конференции по которой скупал билеты пачками. Только там было ещё что-то про крупный скандал со взятками в университете, но это тебя, видимо, тоже не сильно заинтересовало, да? А дело до обидного простое: преподаватель увидел в парне кошелёк папочки, потребовал денег, а когда Кир его послал, — завалил. Мальчик восстановился, всё повторилось. Кир рассказал Дорнаку, тот дал делу ход и устроил максимальную огласку. Профессора уволили, парень тут же подал документы снова. Потом приостановил процедуру на год, чтобы сгонять на Экватор... Дальше сам знаешь.

— Хрень какая-то... — пробормотал безопасник. — Я был уверен, что Киру просто не нужна эта учёба, и его папа пихает хоть куда, лишь бы при деле. А он, оказывается, реально хотел вернуться?

— Нужная только папе учёба была бы не там. Факультет теоретической физики — не самое престижное местечко для сына члена правления, не думал? Если бы это всё было желанием Дорнака, парня запихали бы куда-нибудь в бизнес. И доучился бы он там безо всяких отчислений, даже если бы семейный бюджет от этого существенно похудел.

— Самостоятельный, выходит, мальчик...

— Самостоятельный, ага. Убийца. И нам ещё неизвестно, на кой чёрт он это сделал. Зато я теперь понимаю, с чего ты вечно оказывался в шкуре Джоу, — не сдержался Хоб. — Ладно он был по жизни обижен на весь мир, но тебе-то что помешало читать внимательнее?

Мор коротко хмыкнул, откинулся на подушку и замолк.

Дверь каюты плавно ушла в сторону, пропустила Клайва, за которым ехал робот с подносом и тремя стаканчиками кофе. Парень раздал напитки и прежде, чем отпустить машину, погладил дымчатый пластик монитора, будто потрепал по голове домашнего питомца. Напарники смотрели с нескрываемой иронией.

— Что? — беззаботно усмехнулся Клайв. — Он хоть помогает, в отличие от этого чёртового раздатчика. Ему пофиг на мои спасибо, а мне приятно. Жалко вам?

— Нет, развлекайся, — с милой улыбкой разрешил Мор. — Только не называй потом Фрэнки шизофреником.

Хоб с весёлой ухмылкой наблюдал, как ничуть не обиженный парень, всучив свой стакан напарнику, залез на второй ярус, затянул туда кофе и уселся поудобнее.

— С вами двумя давно всё понятно. А у меня чего общего с Киром?

— Просто места шизофреника и раздражающего брюзги уже заняты, детектив, — отшутился Клайв. — О чём говорили?

— О чём мы вообще говорим полтора месяца подряд? — поинтересовался Мор. — Историю заселения Марса обсуждали, конечно.

— Если ты сейчас не скажешь, что уговорил его пойти общаться с Игрид об ещё одной симуляции, — время потрачено впустую.

— С тем же успехом я могу пообщаться об этом со стеной, — с лёгким раздражением заметил Хоб. — Ещё и поприятнее разговор выйдет. Забудьте уже о записи. Считайте, что её не существует.

— Хотелось бы забыть... Только не получается. — Клайв с хмурым видом постучал по стаканчику. — Я досье Кира уже почти наизусть заучил. Нет там никаких Шаманов, даже намёка нет. Парень всё время проводил или за изучением физики, или в своей игре, или за поиском старой техники. Какие, к чёрту, духи и призраки? Не за коллекцию же его так прозвали?

— А вариант... — задумчиво протянул Мор.

— Был бы, если бы Кир оказался одним таким, с причудами, — возразил Хоб. — Но мало того, что сейчас многие этим занимаются, так ещё у них в группе были другие коллекционеры. С чего тогда парню честь иметь кличку? Он же технику не в рабочий вид приводил — это сразу снижает стоимость. Просто собирал и всем хвастался. Может, это вообще глюк психослепка. И не было такого никогда, ни в досье, ни в жизни. Тебе, Клайв, вообще личность досталась... с особенностями.

— Игрид сказала, что там всё в пределах нормы.

— Она и Кира назвала ленивым раздолбаем. Ты как, согласен?

— Он кто угодно, только не ленивый раздолбай, — нехотя признал Клайв. — Но нахрена доктору лгать?

— Из-за возможной ошибки? Вряд ли она хочет, чтобы самая безопасная система Свона, которая сейчас торчит из всего хоть немного электронного, стала вызывать сомнения, верно?

— Сбои в работе бывают всегда! Это повод улучшать процессы, а не скрывать косяки!

— Цена этому сбою — дюжина трупов! И мы пока не знаем всех последствий. А теперь представь на секунду, что проблема не в самой системе, а в ошибке Игрид. Она — человек, даже если больше напоминает нейросеть. И этот человек немного накосячил так, что по её вине сын члена правления перестрелял толпу сотрудников одного из самых громких и дорогих проектов корпорации. Как думаешь, сколько доктор Свон будет иметь доступ к исследованиям всей своей жизни, после того как это вскроется? Её выпнут из Сомнии в тот же миг, а изобретение её отца останется только на её планшете ставить утешающие картинки.

— Проблема может быть и не в ней, — пробормотал Клайв.

— Дружище, даже если мы докажем, что вина на слегка отошедшем проводочке в шлеме, — с мрачно улыбкой сказал Мор, — и приведём тому сотню доказательств, всё повесят на Игрид. Корпорация не станет рисковать репутацией ради того, чтобы относительно милая девочка продолжала разработки почившего папы. Дело и так максимально замяли, назвали несчастным случаем, но вся техника на станции оснащена системой Свон, и каждый сотрудник Экватора через неё прошёл. Для конкурентов не будет ничего более привлекательного, чем похоронить к чертям эту систему со всеми психослепками разом, а вместе с ними и Сомнию. Только чудом и стараниями наших общественников весь мир ещё не трубит из каждого дисплея, что дело в этом. А он начнёт трубить, поверь, иначе другим за нами не угнаться. И тогда корпорации понадобится козёл отпущения. Если проблема не в нашей охрененной технике, а в человеке из лаборатории, для Сомнии скандал пройдёт в разы легче. Дошло?

— И пока всё указывает на Игрид... — хмуро признал Клайв. — Не то, чтобы она мне нравилась, но как-то жалко...

— Пока ничего ни на что не указывает, — недовольно осёк Хоб. — Не стоит спешить с выводами. А Игрид и так скорее всего конец как начальнику лаборатории. Или она, или Дорнак. Как думаете, кого предпочтёт член правления?

— Ему-то чего будет, чтоб волноваться? Он всё замнёт и никаких проблем.

— Клайв, иногда твоя наивность особенно прелестна, — улыбнулся детектив. — Если Дорнак воспользовался служебным положением, чтобы сперва подделать досье сына для отправки на престижную стажировку, после — не позволил провести его через правку, отчего погибли люди и провалилась дорогостоящая миссия, а мы с радостными мордами притащим этому доказательства, ему кресло в совете директоров останется только вспоминать. Поэтому, как безутешный отец, он первым встретит нас из командировки и со всей нежностью выведает результаты расследования. Затем Игрид пойдёт собирать вещи, а мы с тобой — подписывать тонну документов о неразглашении. И при любом чихе не в ту сторону отправимся следом за доктором Свон, к слову.

Парень ещё больше помрачнел, тихо спросил:

— Вообще без шансов?

— Для неё — да. Несчастный случай на станции скрыть не смогли. Да и как такое скроешь, когда вокруг куча спутников, планшеты с бесперебойным доступом в сеть по всей Солнечной системе и толпы родственников, которые не могут связаться с родными на Экваторе? Какое чудо должно произойти, чтобы под ударом не оказались психослепки, я не знаю. Сомния тянет время, в том числе нашей командировкой. Поэтому пока затишье. Если только мы не раскопаем, что во всём виноваты духи, иные разумные цивилизации и пагубно повлиявший на результаты правки мальчика микробиом конкретного клочка камня, с Игрид мы простимся. А ты мне уже неделю предлагаешь сходить и попросить добавить к её послужному списку несколько трупов или свихнувшихся от системы Свона безопасников. Я не в восторге от нашего доктора, но, может, проявим капельку милосердия?

— Ладно... Забыли о доступе к записи...

— Наконец-то, — не сдержался Хоб.

— Только тогда нафига это всё, детектив? — тускло процедил парень. — Нас угнали на Экватор ради перелёта, ответы никому не нужны. Какая разница, чего мы там найдём, если виновный уже известен.

— Виновный — Кир, — напомнил начальник раздражённо. — И это было известно задолго до командировки. Нас не должны интересовать разборки корпорации с конкурентами, Клайв. Мы ищем, чтобы миллионы пользователей техники Сомнии по всей Солнечной системе не оказались под угрозой повторения этой хрени. То, что скажут людям, не повлияет на то, что ошибку попытаются исправить в кратчайшие сроки. И наши ответы очень в этом помогут. Так что выкинь из головы своего Шамана и сосредоточься на текущих задачах: мы должны найти Кира и выяснить, на кой чёрт он всё это натворил. От того, ради чего убийство вообще произошло, тоже будет зависеть многое. В том числе, как ситуация скажется на докторе Свон.

— Думаешь, она понимает, что её ждёт? — поинтересовался Мор тихо.

— Догадывается, что всё плохо — да. Поэтому так дёргается и пытается отвести подозрения от себя, а нас — от системы. Но это не делает её виновной. Просто на кону слишком многое. Сам сказал: беда может быть в закоротившем проводе.

— Но зачем называть Кира ленивым раздолбаем, если выяснить правду — дело трёх секунд? — Клайв смял пустой стаканчик и кинул в панель мусоросборника на стене.

Детектив недовольно хмыкнул и нахмурился. Затем мрачно бросил:

— Сколько месяцев нам потребовалось на эти три секунды?

Вопрос напарника кольнул ощущением провала. Или чего-то, к нему очень близкого. Мор сразу же решил, что с парнем давно всё понятно, а читать достаточно только данные, удобно отсортированные сотрудниками Сомнии. И въевшийся в подкорок психослепок Джоу только усугубил эффект. А Хоб с Клайвом... Просто помнили, что досье собирали для штата станции, а значит, по ссылкам не могло отыскаться ничего ни интересного, ни подозрительного, иначе стажировки парню бы не светило. Напарника слишком зацепил глюк Фрэнка, чтобы разбираться с мальчишкой, а максимум, на который сподобился бы детектив, и то в случае тупика, — это посмотреть личное пространство Кира в сети. И там он бы увидел того самого ленивого раздолбая, подсевшего на онлайн-игру. Его он и видел, пока что-то не дёрнуло зайти на малоизвестный технический сайт с открытой перепиской, после которого прошлый образ преступника рассыпался без следа.

Ещё эти чёртовы психослепки. Кто станет сомневаться в оценке личности от когнитивного нейробиолога? Ленивый раздолбай в её словах — не первое впечатление, а немыслимое число графиков, таблиц и результатов обследований. И теперь осознать, почему Игрид солгала, Хобу не удавалось. Но она точно понимала: об этом никто не узнает, — сотрудников службы безопасности для командировки и работы с симуляцией тоже подбирала она. Доктор Свон с математической точностью могла просчитать, как каждый из них отнесётся к досье Кира.

— Слушай, детектив, — неожиданно произнёс Мор. — А если парнишка был таким чудом, как вы говорите, то на кой чёрт его вообще понадобилось править? Фрэнки вон процедуры избежал.

И тут всё встало на свои места. Настолько, насколько вообще могло в нынешнем безумии.

— Дорнак, — пробормотал Хоб себе под нос.

— Чего? — удивились напарники.

— Папочке, видать, не нравился характер сына. Может, хватки в нём не хватало или бесили увлечения. И он решил под шумок поправить раздражающие черты. Парень прибыл к Игрид, что-то пошло не так, и в результате мы получили убийцу. Или даже не было никакой ошибки, просто то, что убрали, сдерживало расчётливость и хладнокровность нашего юного математика, как предположила Эсп. А доктор Свон теперь всего лишь пытается оправдать саму необходимость процедуры. Кто ж будет спорить, что ленивому раздолбаю та не помешает? Кстати, Игрид упоминала, что Дорнак просил поработать над пагубными особенностями психослепка Кира. А то, что мы там ничего пагубного не видим, — так мы и не члены совета директоров Сомнии.

— Если только досье не подделка, — напомнил Клайв.

— Да, об этом тоже забывать не стоит. Отыщем парня и расспросим как следует, за каким чёртом ему понадобилась дюжина трупов на научной станции, и как давно он решил её сотворить. Это многое расставит по местам. А система подсобит с доказательствами.

— Только приборы не фиксируют на Экваторе жизни, — ухмыльнулся Мор. — Если Кир не научился мимикрировать под камень и впадать в гибернацию по собственному желанию, — его там нет.

— Приборы ничего не нашли в руках идиотов, которые сподобились посмотреть, чего не так с Экватором, только когда Сомния забила тревогу с Марса. В таком случае я предпочитаю не доверять ни приборам, ни идиотам. Во что я точно верю — спутники не зафиксировали кораблей поблизости. А значит, Кир ещё сидит там. И не стоит забывать про автономные капсулы жизнеобеспечения на случай экстренных ситуаций. Он действительно мог спокойно уйти в гибернацию в каком-нибудь закрытом отсеке, дожидаясь прибытия сообщников. Вопрос только, как спрятался от обыска. У безопасников есть все доступы — его бы нашли в любом состоянии.

— Он мог на какое время свалить за купол? — осторожно поинтересовался Клайв.

— Сомния планировала начинать полноценные исследования остальной части планеты не раньше, чем через год после запуска. — Мор задумчиво прищурился, глядя перед собой. — У сотрудников тупо не было снаряжения и оборудования, чтобы надолго покинуть Экватор, — всё планировали поставить позже, когда основные проблемы утрясутся. У нас, как и у них, для выхода дольше, чем на час-полтора, ничего нет.

— Какой-то бред, — разозлился парень. — Безопасники пропустили на станцию голограмму, потом не смогли найти единственного человека на жалком клочке земли, а сотрудники Экватора просто решили не обращать внимания, что у них по территории бродит мальчишка с огнестрелом, который остальным не сдался! Им там чем бошки поотбивало?

— Сам сказал: они знали, что в безопасности, — с холодной улыбкой напомнил Хоб. — Что все прошли через правку. Так с чего тогда дёргаться?

Клайв резко выдохнул, с раздражением схватил планшет и улёгся на койку. Напарники его понимали: абсурд произошедшего и отсутствие внятных ответов уже изрядно злили. Мор вернулся к прослушиванию книги, а детектив крутил в руках пластиковый стаканчик, вглядывался в остатки холодного дрянного кофе и думал, что скоро Кир будет у них в руках. В голове свербела мысль, что, если дело в идиотской ошибке, а досье — не подделка, мальчишку смогут подправить обратно в того паренька, с которым Хоб внезапно познакомился с неделю назад. Он не понимал, стоит ли это делать, ведь тот мальчик с растерянной улыбкой будет знать, а ещё хуже — помнить, что натворил. Но оставить его хладнокровным маньяком, — тоже идея паршивая. И безысходность этой ситуации не поднимала настроения.