Над Марсом шёл дождь. Ветер стих, затянутое низкими тучами небо успокоило пылевые бури и хлестало холодными каплями по истосковавшейся без воды земле. Хоб медленно брёл среди потемневших камней, прежде обожжённых солнцем до бурой корки, месил ботинками тягучую грязь с радостью пятилетнего мальчишки. Давно забытые ощущения с далёкой родной планеты, непогода для землян, ставшая благословением здесь. Запах мокрого песка, запах грозы. Запах влаги.

Он не успел заметить, как всё началось. Почти не увидел поднявшегося тумана — скорее даже пара, взметнувшегося с поверхности навстречу осточертевшей песчаной пыли. Отяжелевшая, она бессильно опала, и воздух стал неожиданно чистым, словно даже сладким от воды. На смену алому мельтешению теней пришло глухое стальное небо, необычайно высокое, клубящееся тяжёлыми тучами, за которыми прятались невыносимо яркие звёзды — такие, каких у землян не было никогда…

Казалось, ещё совсем чуть-чуть, и из-под камней вылезет первая трава. Настоящая, бесплатная зелень, которая после станет обыденностью, а не великим достижением научного прогресса и причиной для гордости колонистов под куполом Сомнии. Здесь раскинутся поля, а не теплицы, среди них станут гулять люди, прятаться от солнца в тени кустов и деревьев... Марс будет цвести.

Хоб остановился, запрокинул голову и расхохотался. Смех утонул в громе, что сделало детектива только счастливее. Он почувствовал на губах влагу, в первый миг с ужасом попытался нащупать шлем... Но быстро осознал, что защитный костюм больше не нужен. Вокруг — воздух и вода, а купол корпорации остался где-то позади, за валунами и скалами. Прежде чем отправиться дальше, Хоб с наслаждением вздохнул, смакуя свежесть, которую за долгие годы здесь успел почти забыть.

На дне глубокой котловины, которая вполне могла бы стать озером, продлись дождь столько же, сколько сезонные песчаные бури, детектив заметил двоих людей — они любовались разбушевавшейся стихией. Темнокожий мужчина в пёстрых аляповатых одеждах стоял спиной и увлечённо крутил посох, увитый змеями. Хоб невольно подумал, что этот тип сбежал с какого-то абсурдного маскарада, посвящённого региональной культуре землян. Рядом с ним с интересом изучал небо Кир. Парень услышал шлёпающие шаги, с улыбкой оглянулся через плечо и дружелюбно махнул рукой, подзывая ближе. А после вновь устремил глаза ввысь и медленно побрёл прочь, чтобы вскоре исчезнуть за стеной дождя.

Хоб направился к незнакомцу. Капли вокруг вдруг стали звучать иначе: обрывками слов и мыслей, команд оборудованию, гневом или весельем, чьей-то тоской, чьим-то счастьем или горем. Миллионы обломков личностей падали в грязь промокшего Марса, и теперь детектив не был уверен, что, вернувшись, застанет под куполом хоть одного человека.

Мужчина обернулся. Хоб заметил вокруг жёлтых глаз широкие круги прежде, чем образ незнакомца стал иным. Тёмная кожа за мгновение посветлела, а на приятном лице пожилого учёного заиграла лукавая улыбка — по-отечески добрая, неотличимая от той, которую многие годы наблюдали посетители клиники. Лихтор широким жестом обвёл вокруг:

— Разум всесилен, мой друг! Человечество должно шагнуть вперёд, туда, где останется наслаждаться победой над временем и природой. Всем этим можем быть мы!

— Какие ещё будут аргументы, придурок? — с отвращением процедил детектив.

Лихтор азартно расхохотался, запрокинув голову, и в следующую секунду Хоб уже летел на камни, чтобы разбиться о них множеством мелких брызг.