Детектив лежал на спине, глядя в рассветный потолок, исполосованный пульсирующими рыжеватыми тенями. Комната утопала в последнем ночном сумраке — непривычно густом, плотном, не рассечённом многочисленными диодами оборудования. Без активного психослепка оно было мертво — просто начинённый проводами и чипами бесполезный пластик. Такой же как его планшет — немой и безжизненный, не реагирующий на присутствие хозяина.

Хоб потянулся, взял прозрачную пластину, задумчиво повертел в руках. Её безответность раздражала, да и всё остальное замершее окружение начинало злить — словно детектива вообще не было в собственной, чертовски дорогой, между прочим, квартире! Конечно, жить без системы возможно и на Марсе — жили же как-то Гарнер, другие больные, большая часть нижних ярусов… Но теперь, когда вчерашние опасения отступили, им на смену пришёл закономерный вопрос — какого хрена Хоб должен так бессмысленно прятаться, если Лихтор и без включенного чипа способен прикончить его сотней самых разнообразных способов? Если бы Свон захотел, детектив уже был бы мёртв. Вместе с Эспер, Мором и Клайвом, даже Дорнаком, пусть последнее и потребовало бы от доктора некоторых усилий. И вряд ли он просто решил провести одну спокойную ночь, прежде чем устроить очередную бойню за то, что его раскрыли…

В памяти ещё крутились обрывки сна, настолько яркие, что казалось, Хоб вот-вот вновь вдохнёт свежесть дождя и, выглянув в окно, увидит свинцовые тучи вместо пылевой бури. Всё как наяву — хитрая улыбка Лихтора, вторящий грому гортанный хохот, исчезающий в пелене грозы Кир… Детектив даже не хотел начинать размышлять, что всё это значит, — мальчишка, довольный полученными ответами, успокоился на грани сознания, и на смену его азарту наползала тягучая усталость. Хоб просто окончательно задолбался — от долгих дней, даже месяцев, жизни между реальностью и симуляцией, от спектакля, в котором раз за разом играл строго отведённую роль без права выбора, от дела, в котором с самого начала к чёртовой матери стёрлись все грани нормального, от споров и бесплодной борьбы с изуродованным мертвецом, нашедшим последнее пристанище в его, детектива, башке. Но больше всего он устал дёргаться и делать вид, что для него из этой игры есть хоть какой-то выход, что, вернувшись с Тлалока, разгадав загадку, закрыв дело, он сможет забыть обо всём и вернуться к обычной жизни. Что она была ему позволена, не перечёркнута напрочь безумным планом Лихтора ровно в тот момент, когда Игрид предложила его кандидатуру для полёта к Тлалоку, а он сам, по собственному желанию, впервые нацепил долбанный шлем симуляции в её лаборатории на Сцеволе.

Хоб сел на кровати и без особых сомнений потянулся к чипу. Тот ответил коротким импульсом, быстрой вспышкой лёгкой, почти неуловимой боли, при подключении к системе. Квартира медленно оживала — тихонько пискнул раздатчик, быстрыми переливами замигали диоды кухонного оборудования, корпус робота-помощника у зарядной станции, ожившего планшета. Детектив, с некоторой настороженностью прислушиваясь к себе, следил, как медленно перетекает по экрану логотип Сомнии, но не замечал вообще ничего необычного. Видимо, ни Лихтор, ни его дурная физическая оболочка пока не горели желанием немедленно покончить с назойливым безопасником, а значит, у Хоба ещё был шанс пожить в новой, созданной психопатом Своном, реальности с относительным комфортом.

Детектив собирался, с особым наслаждением смакуя каждую минуту привычной рутины, от первого глотка кофе до листания необычайно скудной ленты новостей. И всё вокруг почему-то казалось ему странным сюром, очередным глюком сознания, сном, из которого ему вскоре предстоит вывалиться в следующий, просто с чуть иным окружением, когда одна симуляция сменится другой. Впрочем, это ощущение медленно затухало по дороге в офис — не исчезло, только осело в голове ироничной насмешкой о Лихторе, которого, как и мечтал Гарнер, теперь точно можно признать создателем первого в мире настоящего искусственного интеллекта.

У офиса, привлекая немало восторженного и, временами, откровенно завистливого внимания, дожидался автомобиль Дорнака. Хоб оценил столь трогательную заботу, хотя понимал, что предназначалась она не ему, а Эспер, — Свон слишком старательно выводил из игры лучших своих студентов, чтобы теперь Сомния начала откровенно переживать за одну из троих последних. Можно было не сомневаться — отныне доктор Кид будет окружена неустанной защитой со стороны корпорации. По крайней мере до тех пор, пока её не на кого заменить.

И основной проблемой здесь, кажется, оставалась сама Эсп, которая ещё не пришла в себя, а потому плевать хотела на собственную безопасность. Когда Хоб встревоженно огляделся, не отыскав подруги на месте в оговоренное время, на смену пустой утренней безмятежности вернулось недовольное раздражение. Потому что доктор Кид не придумала ничего лучше, чем попереться с утра прямиком в лабораторию, откуда теперь тащилась, опустив голову и не обращая внимания ни на что на свете. Раст тенью следовал за ней, постоянно оглядывался и не убирал руки с оружия — видимо, Эсп как-то умудрилась рассказать ему некоторые подробности расследования. Увидев детектива, помощник с явным облегчением выдохнул, коротко кивнул и через минуту, убедившись, что учёная в надёжных руках, молча отправился в офис, оставив накопившиеся вопросы для более подходящего случая.

— За каким чёртом тебя туда потащило, Эсп? — процедил детектив, едва они остались вдвоём.

— Игрид пропала. — Женщина подняла красные, опухшие глаза, проигнорировала гнев друга и глухо объяснила: — Вчера, когда прибыли ОСы, её уже нигде не было. Ни в лаборатории, ни в квартире. Мне… доложили об этом утром. И выслали приказ о назначении… Поэтому я решила проверить... Её чип неактивен. По крайней мере тот, который знаю я.

Хоб медленно провёл ладонью по лицу и недовольно поморщился.

— Если она жива, без известного нам психослепка её теперь хрен найдёшь. Хотя наверняка сказать сложно — может, она начала мешать Лихтору или Сомния убрала, а после решила отвлечь внимание силовиками.

Эспер сдавленно всхлипнула.

— Мне очень жаль, Эсп, — спохватившись, с трудом пробормотал детектив. — Вы были подругами...

— Да брось, Хоб, — отмахнулась она с горькой усмешкой. — Замещение занимает многие годы, а психослепок, который я сравнивала, был из архива. Это данные, снятые в тот день, когда мы с ней устроились сюда стажёрами на последних курсах. Я даже уже не уверена, что когда-то знала человека по имени Игрид Свон...

Он обнял подругу за плечи и выдохнул сквозь зубы. Игрид Свон, вероятно, вообще никто не знал. Кроме её чокнутого отца, с маниакальным упорством уничтожающего личность родной дочери. Бедная, стёртая напрочь девочка не виновата, что ей достался настолько хреновый родитель.

Эспер стояла, уткнувшись ему в грудь, такой безвольной и беззащитной, что детектив снова начал злиться. Видеть их Эсп, вечного оптимиста и увлечённого исследователя, апатичной и полностью раздавленной, оказалось выше его сил. Но она хотя бы была жива…

— Едем к Дорнаку, — велел Хоб спустя пару секунд немой борьбы с раздражением на Свона и его идиотский спектакль. — Сейчас наши разговоры уже ничего не значат и не изменят.

Эспер послушно поплелась к машине. Когда детектив, обойдя её, сел с другой стороны, учёная уже скромно устроилась в самом уголочке сиденья и несколько нервно разглядывала баснословно дорогой салон.

— Расслабься, — с лёгким намёком на веселье посоветовал Хоб, поудобнее откидываясь на спинку. — Даже если ты сопрёшь отсюда встроенный монитор, вопросов в ближайшее время к тебе всё равно не возникнет.

— Не уверенна, — печально пробормотала она. — Зачем я Сомнии, если теперь любые работы в системе наверняка свернут на непонятный срок?

— Ты в любом случае сможешь помочь с Лихтором, правда, доктор Кид? — попытался подбодрить детектив.

Учёная коротко дёрнула плечом и выдавила неискреннюю улыбку:

— Вероятно… Всё зависит от того, что они планируют делать с лабораторией…

Разговор затух сам собой — Хоб не смог быстро придумать готовый рецепт борьбы с бессмертным цифровым Своном. У этого психа было достаточно времени найти способ обезопасить себя в сети, а люди оставались крайне ограниченными в действиях. В том числе чёртовыми вживлёнными в каждого второго психослепками.

Машина плавно скользила в сторону головного офиса, и детектив, вспоминая пару предыдущих поездок туда, не мог не признать, что в этот раз дорога была несравнимо приятнее, даже несмотря на обстоятельства. Он, откинув голову, смотрел в окно, а перед глазами то и дело всплывали обрывки сна — всё ещё слишком яркие, почти реальные, и иногда начинало казаться, что картина за окном вот-вот изменится, и на смену бушующей бурой буре придёт тёмная сталь первого в истории марсианского дождя… Что бы ни собирался сказать им сегодня Дорнак, с симуляциями Хоб точно навсегда завязал.

Они доехали быстрее, чем рассчитывал детектив. Знакомым маршрутом, мимо сосредоточенных на работе коллег, добрались до чертовски нерасторопного внешнего лифта, и Хоб уже ждал показательно дружелюбной встречи в приёмной, но та оказалась пуста. Ни помощника, ни его респиратора в помещении не нашлось, даже каких-то личных вещей нигде не было, словно Дорнаку просто ещё не успели нанять сотрудника. Хоб с мрачной ухмылкой постучал, дождался приглашения, переступил порог кабинета и язвительно поинтересовался:

— Мальчик вышел за кофе или был хреново проверенным человеком, Стив?

Дорнак стоял у окна, с задумчивым вниманием взирая куда-то вдаль, и, не утруждая себя необходимостью ответить или обернуться, жестом предложил входить. Эспер с Хобом, переглянувшись, дружно решили присоединиться к созерцанию пейзажа.

— Я рад, — первым делом обратился Стив к Эспер, — что вы так оперативно подписали приказ, доктор Кид.

С повышением он поздравлять не стал. Хотя уж кому, а члену правления межпланетной корпорации должно было хватить такта подобрать нейтральные слова.

— И хотел бы от лица Сомнии снова поблагодарить вас, детектив, за блестящее расследование, — продолжил он, не дожидаясь реакции учёной. — Премия поступит на счёт каждого с ближайшей выплатой, и я рассчитываю, что вы доведёте это до сведения своих сотрудников, Хоб. Дальнейшие разбирательства мы берём на себя, хотя не утверждаем, что вы не будете привлечены к делу вновь. А пока — документы у вас на почте.

Они вытащили планшеты и уставились в мониторы.

— Договор о неразглашении, серьёзно?! — возмутилась Эсп. — Вы собираетесь замолчать, что в системе полоумный маньяк, которого ничего теперь не остановит, и позволить людям дальше пользоваться психослепками? Их нужно срочно убрать из общественного доступа!

Дорнак мягко улыбнулся, словно никакой другой реакции не ждал, и широким жестом указал за окно:

— Скажите мне, что вы видите, доктор Кид?

Из его кабинета открывался потрясающий вид на колонию. Даже в бурю занесённые рыжей пылью ярусы купола, снующие по ним роботы-уборщики, крыши домов смотрелись внушительно. Целый город в объятиях песка и ветра, пульсирующие быстрыми вспышками фар артерии магистралей, тёмные, едва различимые точки спешащих людей. И это только то, что возможно было разглядеть в непогоду, а где-то за ней, в ней самой, стояли на космодроме модули орбитального хаба, длинными змеями скользили между колониями поезда, строились фермы, теплицы, заводы, новые шахты. А подо всем этим богатством лежали подземные ярусы — с вечным шумом вентиляции, грохотом скоростных лифтов, безостановочным скрежетом метро… Хоб подумал, что отсюда Марс выглядит по-настоящему живым, грандиозным, а все достижения человека в борьбе с жестокой планетой открываются чуть иначе, чем если пытаться рассматривать их изнутри.

— Я вижу город, каждый житель которого сейчас в серьёзной опасности! — с едва сдерживаемым гневом выдавила учёная, отвернувшись от стекла и уперевшись злым взглядом в Дорнака.

— Вы видите Сомнию, Эспер, — с лаской заботливого отца поправил Стив. — Всё это: здания, тротуары, ваш университет, лаборатория, нижние ярусы, каждый метр этого города и даже каждый его житель — Сомния. Скандал и огласка произошедшего ударят в первую очередь не по мне или совету директоров, а по людям, которые получают зарплаты за работу с системой или обслуживание тех, кто занимается психослепками. Если корпорация потеряет существенную часть дохода, она не сможет их содержать, доктор Кид. И этот город с сохраняющимися проблемами поставки ресурсов, остальные города, купола, на обслуживание которых тратятся огромные деньги, научные станции на других планетах... Перечислять можно бесконечно. Всё, что вы видите, всё, что вам дорого, обратится в прах. Квалифицированные специалисты, вроде вас, найдут другое жильё и другие компании для работы, но что делать тем несчастным, которые никого не заинтересуют? Которых — большинство. Сперва начнутся беспорядки на нижних ярусах, позже они перейдут на поверхность. Кто-то потеряет там близких. Возможно, вы, когда разбираться отправят ваших друзей: детектива, Мора, Клайва. Раста.

Эспер прикусила губу и резко выдохнула. Дорнак едва заметно улыбнулся её реакции.

— Кто-то сумеет бежать. Куда, доктор Кид? Кому нужны люди, которые обсуживают город, если в каждом их своих великое множество? Кому нужны инвалиды? Больные? Старики? Те, кто занимался психослепками и ничего, кроме этого, не умеет? Лихтор в стремлении к бессмертию пожертвовал несколькими десятками жизней. А скольких во имя эфемерной справедливости готовы поставить на грань гибели вы? И кого через неё толкнёте?

Эсп испуганно, растерянно уставилась на Хоба, словно искала поддержки или решила доверить судьбу колонии именно ему. Детектив вновь вспомнил дождь над выжженными камнями Марса, на краткий миг встретился взглядом со Стивом, отвернулся от окна, и, мрачно усмехнувшись, отдал мысленную команду подписать договор.