Утром детектива разбудило сообщение о смерти Ральфа. Нил писал, что после сбоя в работе кардиостимулятора откачать старика уже не смогли. Больше друг не знал и выяснять не стал бы в жизни. Хоб с тяжёлым выдохом сел на кровати и откинул планшет. К подобной новости он готовился ещё вчера, но что это меняет?

Теперь привычные сборы не помогли отвлечься. Дело становилось всё запутаннее, и в нём появилось уже слишком много случайностей — достаточно для того, чтобы начать сомневаться в банальном стечении обстоятельств.

Осколки личности Кира тоже не давали покоя. Странные вспышки интереса к деталям, которые прежде Хоб не счёл бы существенно важными, всё ярче разгорающийся азарт, —непривычно хищный, даже дикий, не позволяющий отдохнуть ни минуты; упрямство и затаённое раздражение, когда нить призрачного, почти незаметного следа приводила в очередной тупик — это всё был не детектив. Мысли и эмоции путались с чем-то посторонним, сливались, и единственное, в чём пока не сомневался Хоб — на Тлалоке у кратера он ещё смог бы остановиться. Или он просто очень хотел в это верить?

За завтраком он пережёвывал нечто, выпавшее из раздатчика, и не был готов даже пытаться вспоминать, что именно скомандовал разогреть, медленно тянул подостывший кофе, почти не глядя листал ленту новостей. Официального заявления по расстрелу на станции яруса пока не было, а остальное казалось не значительнее информации о погоде на старой Земле. И сознанием детектива вновь всецело завладело расследование. Вернее, круг возможных подозреваемых.

Джевенс? Вряд ли. Слишком глупо, слишком грубо и просто бессмысленно. Если два молодых разработчика ещё могли проявить гордость и не пойти на серую сделку ради повышения оклада, то старина Ральф уже давно не страдал лишними принципами. К тому же не отличался жадностью, а значит, корпорация за несущественный процент получила бы человека, готового умело сыграть в любую необходимую ей игру, а не труп и привлечение лишнего внимания. Хотя… Какого внимания, если для связи смертей сотрудников Джевенса с делом Экватора требовалось иметь на руках очень специфическую информацию, которой и Хоб был бы лишён, откажись он от предложения Дорнака?

Детектив поднялся, сунул планшет в карман, поплёлся к входной двери и уже протянул руку к вешалке, когда боковым зрением случайно заметил оставшуюся на столе посуду. В памяти тут же всплыла квартира Кира, грязная кружка на столе, бардак повсюду…

— Не дождёшься, мелкий засранец… — буркнул Хоб себе под нос и поспешил обратно, чтобы отправить посуду в отсек мойки.

Мальчишка не был живым, даже настоящим — и то относительно, но это, кажется, не мешало ему изощрённо издеваться над хозяином сознания, в котором оказался. Или детектив всё же начинал постепенно сходить с ума, самостоятельно разыскивая отголоски влияния мертвеца там, где их не существовало.

Он сам не заметил, как оказался на улице и уже собрался свернуть за угол дома, чтобы прогуляться до офиса и всё обдумать. От души ругнувшись, Хоб заставил себя остановиться, вызвал такси и через пару минут почти запрыгнул в салон, чтобы добраться до работы, как нормальный человек. Но, несмотря на раздражение от внезапно возникших чужих привычек, детектив понимал, что ему просто требовалось время спокойно собраться с мыслями, и младший Дорнак тут ни при чём.

Дорнак… Вернувшись к списку возможных преступников, Хоб почти с полной уверенностью вычеркнул оттуда Стива. Один из инициаторов проекта Экватора, он вложил в станцию достаточно времени и инвестировал деньги. При таком раскладе логичного объяснения, на кой чёрт ему понадобился провал миссии, найти просто не удавалось. Тем более, не получалось понять, кем надо быть, чтобы пожертвовать ради этого собственным ребёнком. Скользнула мысль, что в деле мог оказаться кто-то третий, возможно, игравший против Дорнака, но её детектив решил покрутить позже. Если такой человек существовал, то никаких улик после себя не оставил, а подозрения умело перевёл на других. Тогда возможно только сохранять бдительность и ждать дальнейших действий. Но забывать о подобном варианте точно не стоило.

Младший Дорнак? Хоб задумчиво хмыкнул и неосознанно побарабанил пальцами по исцарапанному пластику дверной ручки. Такси плелось в бурой полутьме с положенным ограничением скорости, и вокруг угадывались лишь неясные силуэты зданий и пятна света, невольно напоминавшие о поездке в университетский район. Кир…

Безумие детектив исключил сразу — мальчишка мастерски сводил с ума его, но точно не утратил способности мыслить ясно до самой гибели. Только и тем паинькой, каким его изображало досье, Кир всё-таки не был — спёртые отовсюду, куда удалось дотянуться, научные данные ему не подкинули. Действительно планировал стянуть разработки с Экватора для коллекции? В этой версии Хоб видел слишком много проблем, основной из которых оставалась существенная разница между игрой в Робин Гуда ради увлечённых, но более бедных любителей науки, и хладнокровным расстрелом учёных для… Чего? Клайв прав: какие, к чертям, результаты исследований на только что открытой научной станции? Тем более, что с техническими доступами мальчик мог до конца миссии собирать информацию, чтобы потом живым и невредимым привезти её на Марс лично. Допустим, парень не планировал помирать и действительно готовился вернуться с неким Доком, мелькнувшим в последней симуляции. Но внезапно обострившуюся кровожадность версия точно не объясняла.

Машина с полминуты простояла у офиса, пока Хоб не осознал, что доехал. Он нехотя выбрался из салона и медленно побрёл к зданию. Буря снаружи не утихала, роботов-уборщиков отозвали с купола из-за их бесполезности, и пусть пыли в воздухе прибавилось несущественно, колония всё больше куталась в красный сумрак. Весенняя непогода стирала многие различия между поверхностью и нижними ярусами, и казалось, будто из-за странного глюка световые панели зависли в вечном оповещении о наступлении полуночи. Погода усыпляла, не давала сосредоточиться, мешала мысли с нечёткими воспоминаниями — то ли его, то ли Кира, — и Хоб сердился разом на всё происходящее.

Мальчишка не свалил за купол на время обыска — он не был идиотом. Кир действительно вызвал корабль, чтобы убраться с Тлалока. Карту поверхности он знал, место для посадочной капсулы сумел бы выбрать так, чтобы успеть добраться до неё за безопасное время. Парень дождался, когда утихнет буря, собрался и готовился уматывать с планеты. Когда за ним никто не прилетел, рванул назад, но прочности скафандра не хватило, к тому же подвело непривычно искажённое ощущение времени, и до Экватора Кир не дотянул. Вероятно, голограмма осталась там, где он собирался встретиться с сообщниками, — наверняка парень включил её и пытался достучаться до этого своего Дока, пока не осознал, что его обманули.

Хотел ли Кир таким образом за что-то отомстить отцу, подставить его? В это детектив просто не мог поверить. Разговор со Стивом, семейные фото в квартире мальчишки, при взгляде на которые Хоб испытал чуждое ему, но светлое чувство, — всё говорило о том, что с родными парень был в тёплых отношениях. И он точно не стал бы пытаться уничтожить проект, в который Дорнак вложил массу сил и средств, ради никем не понятого протеста. Значило ли это, что Кир оказался марионеткой в чужих руках, простым исполнителем, не имеющим полного представления о событиях на станции? Вполне вероятно, но ни черта не проясняет: действия его сообщников могли быть направлены против кого и чего угодно — никто не стал бы отчитываться о планах перед мальчишкой, которому уже подписал смертный приговор.

Кабинет встретил детектива привычным рабочим молчанием — всё, связанное с расстрелом, безопасники уже обсудили, Мор с новостями пока не вернулся, и парни вновь с головой погрузились в работу. Хоб невольно подметил, что в его детстве о подобных преступлениях люди гудели с неделю, а теперь успокоились за жалкие пару дней. С другой стороны, сотрудники этого отдела видели и знали достаточно, чтобы давно привыкнуть к происшествиям почти любого масштаба.

Сегодня на работе оказалось немноголюдно — даже Раст куда-то делся, хотя, в отличие от остальных, точно не был на выезде. Детектив с лёгким разочарованием покосился на пустые места напарников — Мор так и болтался наблюдателем в соседнем секторе, а Клайв с начала недели занимался расследованием под соседним куполом и вообще не появлялся в филиале. Никого, с кем можно было бы обсудить накопившиеся мысли, не нашлось, и Хоб был вынужден с неохотой сосредоточиться на основной работе. Экватор не отпускал, без устали грыз сознание, и чем больше проходило времени, тем настырнее становились эти эмоции.

«Ты сегодня в филиале, детектив? Выпьем в обед кофе? Нужно поговорить».

Сообщение от Эсп воодушевило, но окончательно угробило жалкие попытки сосредоточиться на чём-то, кроме Тлалока. Хоб с трудом досидел несколько часов и поспешил на улицу.

Добраться до лаборатории можно было по нижнему ярусу филиала — единственной её связи с марсианской подземкой. Но детектив всегда игнорировал сомнительное удовольствие тащиться по одинаково серым коридорам через множество пунктов охраны и предпочитал центральный вход на поверхности.

Первое и основное в Солнечной системе место разработки психослепков скромно ютилось за углом офиса. Невзрачное здание в один наземный этаж, плотно втиснутое среди таких же безликих построек, было, пожалуй, знакомо любому на Марсе и за его пределами. Когда-то давно лаборатория пряталась на отдельном, засекреченном подземном ярусе чуть в стороне от корпорации, но едва система Свона получила широкое распространение, Сомния отстроила исследовательский центр и клинику на поверхности. Попасть сюда на диагностику, ради создания психослепка или на стажировку мечтали многие, а позволить себе могли единицы. Маркетологи и общественники корпорации умели раздуть любую мелочь до поистине космических масштабов.

— Добро пожаловать в клинику доктора Лихтора Свона, — с очаровательной улыбкой отчеканила администратор, едва входной звонок разлился по холлу нежной трелью.

Впрочем, стоило девушке разглядеть гостя, как на смену показной вежливости пришло нормальное для неё выражение беспросветной скуки:

— А, это ты. Продолжаешь таскаться по поверхности и добавлять мне работы?

— Не перетрудись, — холодно посоветовал Хоб. — Можешь возвращаться к своему планшету — мне без разницы на ваши скрипты.

— Не могу, пока ты здесь, — сквозь зубы процедила девушка и уставилась с обиженным негодованием. — Тут понатыкана сотня камер!

Детектив лениво дёрнул плечом и издевательски неспешно огляделся, всем видом показывая, что не слишком торопится. Но, хотя недовольное сопение за спиной доставляло ему искреннее удовольствие, долго рассматривать в давно знакомом холле было просто нечего.

Светлое помещение, удобная мебель для ожидающих, широкая стойка администратора, приятное освещение, стиль старой Земли — всё служило тому, чтобы дарить ощущение чистоты, богатства и элитности. Чуть дальше, у входа для посетителей, множество наград, сертификатов и свидетельств в помпезных витринах из лакированного дерева — вклад в науку и технический прогресс, благодарности, прочие доказательства гениальности Лихтора Свона. Может, среди того богатства и было что-то, полученное его дочерью, но это явно требовалось как следует поискать.

Сам Лихтор словно бы не покидал клиники — его голограмма то и дело мелькала перед гостями, купившимися на престиж и рекламные уловки. Доктора можно было увидеть в общих коридорах или холле — в любом месте, где удавалось сделать дополнительную рекламу личности учёного для доверчивых марсиан. Сейчас Свон стоял чуть подальше от стойки администратора — серьёзный и импозантный пожилой мужчина с элегантной сединой в причёске, в белоснежном, строгом лабораторном халате с вниманием изучал что-то на планшете, и лёгкая прозрачность ничуть не портила его солидного вида. Стоило детективу оказаться в центре холла, как Лихтор поднял на него взгляд, по-отечески добрый и слегка лукавый, мягко улыбнулся и вернулся к монитору.

— Пять лет человек мёртв и всё ещё с какого-то чёрта на вас работает, — процедил Хоб, у которого это зрелище вместо задуманного авторами восторга каждый раз вызывало лёгкое отвращение и мысль, что Игрид, с её чувствительностью к теме смерти отца, вообще не бывает в клинике.

— Картер, уйди уже! — простонала за спиной администратор.

Детектив бросил на неё насмешливый взгляд и молча направился к неприметной двери, надёжно спрятанной от внимания посетителей в углу холла за парой массивных кадок с искусственными растениями. А девушка ещё некоторое время смотрела ему в спину, и в прищуренных глазах смешались раздражение с недоумением — она слишком привыкла, что обычно коллега просто игнорирует и её, и её недовольные высказывания, сколь бы грубыми те не были.

Коридор для персонала не отличался помпезностью холла, но при внешней простоте оставался современным и аккуратным. Здесь располагалось несколько технических помещений, столовая для работников, небольшой защищённый отсек хранения препаратов, утыканный датчиками температуры, и лифт вниз, к настоящей лаборатории, родине психослепков и сердцу марсианской — а с ней и общечеловеческой — нейробиологии. На подземный ярус, в царство Игрид и лично к ней на приём, могли попасть или очень обеспеченные, или очень известные люди. Исключение Сомния делала только для своих сотрудников, участвующих в дорогостоящих миссиях.

Атмосфера здесь резко отличалась от остального филиала и напоминала скорее высокотехнологичную станцию Тлалока, чем обычный офис. Никаких стеклянных или пластиковых перегородок, выставленных на всеобщее обозрение рабочих процессов и внутренней кухни отделов — закрытые светлые коридоры, прочные двери, непонятные непосвящённым названия на мониторах поэтажных планов, изредка попадающиеся на глаза учёные и техники, которым не было до посетителей никакого дела. Это место окутывали ощущения тайны, недоступной большинству марсиан, и принадлежности к чему-то значимому для всей цивилизации, и Хоб искренне любил бывать в лаборатории. Пожалуй, она оставалась единственным подземным ярусом колонии, которое детектив посещал с удовольствием.

На знакомом и множество раз исхоженном маршруте до приёмной Эспер и Игрид он встретил Свон. Её приближение Хоб заметил по резко отскочившим с дороги, перепуганным лаборантам, а когда взмыленная женщина показалась из-за поворота и, не замечая ничего на пути, бросилась мимо него, сам вынужден был вжаться в стену, избегая столкновения.

— Игрид, — на всякий случай окликнул он, — всё в порядке?

Учёная вздрогнула, обернулась и уставилась разом недоумённо и затравлено, будто ей потребовалось несколько секунд на осознание, что кто-то и зачем-то обращается именно к ней. Прежде аккуратная причёска разметалась всклокоченными прядями на измятый халат, кожа казалась бледнее обычного и под ярким светом приобрела голубовато-зелёный подтон, под глазами лежали глубокие тёмные тени. Сейчас Игрид даже отдалённо не походила на ту холодную, сдержанную красотку, к которой давно привыкли все в Сомнии.

— Хоб… — выдохнула она спустя мгновение тишины, махнула рукой и, отвернувшись, вновь устремилась прочь, на ходу обронив: — Обратись к кому-нибудь из сотрудников!

Детектив некоторое время провожал её задумчивым взглядом, сам поражаясь жалости, испытанной при виде этой вечно раздражавшей его раньше женщины. Он знал Игрид высокомерной, язвительной, безразличной, а сейчас увидел похожей на утопающего, судорожно хватающегося за почти безнадёжный шанс выплыть… Основная подозреваемая в расследовании, со всех сторон окружённая пристальным вниманием — Сомнии, безопасников и, не исключено, что вероятного убийцы, жаждущего её падения…

Аргументы против доктора Свон были серьёзными. Одиночка со специфическим характером, без близких и друзей, если не считать удивительно терпеливую к её заскокам Эспер. Несмотря на годы безукоризненной работы в корпорации, щенячья преданность учёной принадлежала не Сомнии, а патенту на систему, поэтому исключать, что Игрид могла пойти на что угодно ради его возвращения, Хоб не имел права. В конце концов, в её случае дюжина человеческих жизней могла оказаться не более чем сотней-другой графиков и табличек на мониторе — доктор Свон никогда не пыталась делать вид, что её интересуют остальные составляющие личности. Но если она действительно решилась на подобное, то не могла не понимать, что вопросы в первую очередь возникнут именно к ней.

И тут на ум снова приходила мысль, что Игрид пытаются подставить. В версию с продажей системы конкурентам не ложились погибшие сотрудники Джевенса — чем они, ещё и все трое, могли помешать доктору Свон? Зато ни выступить в её поддержку, ни помочь новому начальнику лаборатории уже не смогут. Запуск Экватора встал наглухо, а обыкновенная волокита с проверками и доступами не позволит привлечь других сотрудников быстро. Кредит доверия Сомнии к Игрид ушёл в глубокий минус, но отбить затраченные на станцию ресурсы они захотят скоро, и когда проект возобновится, доктору Свон понадобится замена. Только кто сможет её заменить?

На место Игрид потребуется не просто матёрый нейробиолог, но и вменяемый техник, способный на первых порах управлять всей системой без помощников. Такими были ученики Лихтора — новых специалистов учат иначе, исключительно в области естественных наук, отдавая разработку профессионалам. К тому же исследования Свона достаточно свежие, чтобы по-настоящему опытных работников с ними было немного. И, хотелось того Хобу или нет, а основным подозреваемым в таком случае становился человек, которому не потребуется времени ни на проверки безопасников, ни на муторное получение доступов, ни на погружение в процессы лаборатории. Помощник и правая рука Игрид, не менее фанатично преданная Лихтору и системе, чем его дочь. Доктор Эспер Кид.

Необходимость подозревать близкую подругу в организации массового убийства ради продвижения по службе вызывала закономерное отвращение. Но то, что Эсп многие годы терпит откровенно хреновый характер доктора Свон далеко не во имя студенческой ностальгии, отрицать было нельзя. И детектив с трудом утешался мыслью, что потребует не только достойного алиби от Эспер, но и серьёзных доказательств её вины от себя и напарников.

Учёная ждала в коридоре около собственной приёмной — стояла, прислонившись к стене, рассеяно листала что-то в планшете и несколько сдавленно отвечала на приветствия спешащих за кофе сотрудников. Хоб, отметив, что подруга выглядит не менее уставшей и беззащитной, чем Игрид, без лишних любезностей потащил её на обед, пока в единственном лабораторном кафе ещё оставался шанс отыскать свободное место.

— Тебя вчера не было... — Голос Эспер прозвучал глухо и безжизненно. — Скажи, что на этот раз ничего серьёзного, пожалуйста.

— Эсп, когда в моей сфере случалось что-то несерьёзное? — Детектив покосился на коллегу с затаённой иронией.

Женщина шутки не оценила и тяжело вздохнула.

— Как вы тут? На вас с Игрид смотреть страшно, и сейчас она меня, кажется, с трудом узнала.

— Она теперь и правда ночует в лаборатории, — с лёгким недовольством ответила Эсп. — Я пыталась узнать, нужна ли помощь, но она даже со мной не разговаривает. Мне неловко, что пришлось сравнивать психослепки у неё за спиной в такое время, знаешь ли... Если бы не вы, два придурка...

— С меня выходной для Раста, ты же помнишь, — утешил Хоб. — Говори, когда?

Она немного помялась и, опустив глаза, пробормотала:

— Завтра. Игрид уже согласилась. Я правда жутко задолбалась за эти месяцы, детектив. Ещё тот расстрел… Понимаю, глупо, но никак не могу отделаться от мысли, что если бы случайно не осталась у Раста…

Она резко замолчала, будто не смогла собраться с силами и закончить фразу.

— Всё в порядке, Эсп. Завтра — значит, завтра, — спокойно согласился Хоб, хотя мысленно недовольно выдохнул.

Помощник так и не передал ему накопившиеся дела. С другой стороны, и чёрт бы с ними. Один день подождут.

Эспер остановилась и ткнулась лбом в плечо коллеги. Ростом она едва дотягивала ему до шеи, и даже существенно исхудавшая на Сцеволе фигура Хоба оказалась в несколько раз массивнее. Пожалуй, Эсп могла бы спрятаться за ним целиком, и там хватило бы места на пару таких же. Детектив на миг обнял подругу и подумал, что будет счастлив почувствовать себя полным идиотом, если подозрения по её поводу не подтвердятся.

— Спасибо, — шепнула она тем временем, отступила на шаг, тускло добавила: — Правда, извини... У вас наверняка куча дел, а предупреждать надо заранее… И этот твой вчерашний выезд...

— Забудь, — отмахнулся Хоб. — За сутки без вас двоих ничего не рухнет, обещаю.

— За всем присмотришь лично, детектив? — Эспер немного повеселела.

— Куда я денусь. — Он подмигнул, открыл дверь кафе и пропустил её вперёд.

В обеденное время помещение было до отказа забито их коллегами. Сотрудники радостно улыбались Эсп и несколько настороженно кивали Хобу. В компании существовала неофициальная рекомендация не обсуждать в перерыве рабочие дела. Поэтому любой считал своим долгом именно за обедом о них спокойно поговорить. Эти стены слышали куда больше информации о проектах Сомнии, чем вечно пустующие переговорки или рабочие чаты. Детектив иногда размышлял, как перевести запрет трепаться о работе за едой в нормальный протокол безопасности, и останавливало его только то, что тогда удобно обсудить вопросы отдела не сможет в первую очередь он сам.

Они забрали заказы и расположились за последним пустым столиком. Хоб с неспешным наслаждением отпил горячий кофе, ожидая, что Эспер вот-вот начнёт рассказывать, но она только молча активировала и подтолкнула к нему планшет:

— Видишь?

Некоторое время детектив вглядывался в графики и таблички, хмурился и пытался понять, что должен заметить. Пока на ум приходило только, что большая часть значений постоянно повторяется. Детектив пролистал всё пару раз, а после перевёл взгляд на коллегу.

— Что? — поинтересовался он тихо. — Если тут есть какие-то различия, то я проиграл твоему тесту на внимательность, Эсп.

— В том-то и дело, — хмуро подтвердила учёная. — Разницы никакой. Все ключевые показатели до и после правки у Фрэнка идентичны. Я бы сказала, что он вообще не проходил процедуру, если бы весь месяц до отлёта не видела его своими глазами. Не понимаю, как такое возможно. Должны быть изменения, просто обязаны быть...

— А если Игрид не нашла отклонений и показаний к корректировке? — осторожно предположил детектив.

— Для этого хватило бы одного сеанса диагностики. Ну хорошо, двух, в начале месяца и в конце, чтобы убедиться наверняка. Зачем понадобилось таскать Фрэнки в лабораторию несколько недель?

— Ты меня спрашиваешь, Эсп? — возмутился детектив. — Я надеялся на объяснения, а не на экзамен по нейробиологии.

— Извини. — Она виновато улыбнулась. — Но у меня нет объяснений. Разве что...

Хоб ждал, не сводя с подруги внимательного, мрачного взгляда. Эспер смущенно качнула головой и зачем-то покрутила свою полупустую кружку:

— Это глупо, детектив.

— Говори. В случае чего я никогда не слышал этого от доктора наук, обещаю.

— Возможно, Игрид действительно не нашла показаний к корректировке и только делала вид, что проводит процедуру. Чтобы и Фрэнку, и остальным сотрудникам было спокойнее. Все оказались уверены, что прошли через систему, и не задавались вопросами, кому ещё не правили психослепок до полёта.

— С чего ты решила, что это глупо? — удивился Хоб.

— С того, что я знаю Игрид. Она скорее откопала бы, что исправить, чем устроила такой спектакль. Если только... её очень убедительно не попросили его разыграть. — Эспер коротко усмехнулась.

Хоб со сдержанным интересом вглядывался в лицо подруги. Ей-то оно нахрена? Переживает за начальницу?

— Это уже не ко мне, Эсп, — мягко напомнил он. — Я отстранён и всего лишь хотел разобраться с Фрэнком ради Клайва.

— Конечно, — пробормотала учёная и печально улыбнулась. — Я просто волнуюсь за неё, детектив. Мы понимаем, к чему всё идёт, верно? Не представляю, что станет с Игрид без доступа к исследованиям Лихтора. Она скорее удавится прямо в лаборатории, чем спокойно уйдёт, похоронив всю свою карьеру. Какой идиот после поверит, что дочери доктора Свона просто захотелось сменить обстановку?

— Никто не говорит об уходе, — осторожно заметил Хоб. — Если дело в сбое техники, Игрид ничего не грозит. Косяки оборудования — не её вина, а она — слишком ценный сотрудник. В конце концов, она многие годы совершенствовала систему совместно с отцом.

— Думаешь? — Эспер несколько секунд вглядывалась ему в лицо с ощутимым напряжением. — Может, тогда мне не стоит брать выходной? Я могла бы провести диагностику с ней, так больше шансов обнаружить ошибку.

— Не сходи с ума. Твоё уставшее и встревоженное лицо будет только отвлекать от работы. И ты в таком состоянии скорее накосячишь сама, чем найдёшь какой-то сбой.

— Наверное, ты прав. — Она потёрла глаза и словно через силу выдавила: — Игрид не любит, когда её отвлекают. Иногда кажется, что она и меня с трудом терпит. Лучше действительно дам ей разобраться в тишине — я всё равно последние дни фиговый помощник. Спасибо, Хоб. Надеюсь, ты не ошибаешься…

— Не только тебе нас спасать, доктор, — подбодрил он. — Жаль, что на этот раз Клайва утешить нечем.

— Кстати... — Эспер на секунду замялась, но собралась и продолжила: — Согласно данным психослепка, Фрэнки вообще не мог просто так уверовать в потусторонние силы. Дух… Точно не отголосок ваших личностей? Твоей, например.

— Я не верю в духов, Эсп.

— Я проверила данные ваших психослепков, когда получила результаты, — с явной неохотой признала она и чуть мягче, чем следовало, добавила: — Ты единственный, чьё сознание могло породить нечто подобное.

— Просто превосходно, — недовольно буркнул Хоб, но взял себя в руки и покачал головой: — Призрак повторялся в каждой симуляции и всегда присутствовал со стороны Клайва. Он же, судя по твоим словам, тоже не мог придумать этого сам?

— Он — нет. Только ты. А что там была за голограмма? Какая-то известная историческая личность?

— Обыкновенный астронавт в скафандре старого образца. Если он и известен, то точно не мне. Это имеет значение?

— Не уверена, но знакомое лицо мёртвого человека хотя бы не настолько странно принять за духа, особенно, в случае Фрэнка… — Эспер коротко дёрнула плечом и смущённо улыбнулась: — В любом случае, это уже ничего не меняет, да?

В офис Хоб брёл в глубоких раздумьях — он не хотел подозревать Эсп, но не заметить странного, непривычно нервного поведения не мог. Та доктор Кид, которую он знал, во всём умела найти если не плюсы, то хоть повод надеяться на лучшее, и её нынешняя депрессивная апатия вызывала вопросы. Действительно задолбалась? Или что-то пошло не по плану? Да и спешить верить её выводам о Фрэнке тоже не стоило, пусть даже подруга не просто поделилась своими мыслями, а показала результаты сравнения…

— Прекрасно зная, что я там ни черта не пойму, — угрюмо буркнул детектив себе под нос, но респиратор, пыль и отсутствие людей на улице скрыли его слова от чужих ушей.

На пороге кабинета он столкнулся с довольным Клайвом и, не пытаясь сдерживать паршивого настроения, холодно процедил:

— Как же ты задолбал. Неделю не был на работе и первым делом бросился в курилку?

— Видимо, хороших новостей нет? — беззаботно поинтересовался напарник. — Ну, давай начнём с плохих.

Хоб кивком позвал его в кабинет, врубил звукоизоляцию, коротко описал всё, пропущенное парнем, и с ощутимым облегчением от самой возможности что-то обсудить поделился накопившимися мыслями.

— Подозревать Эспер? — расстроено и недоверчиво протянул Клайв, выслушав. — Серьёзно? Да скорее я пристрелю тебя ради кресла, чем она решит кого-то просто подсидеть!

— Так найдите мне доказательства её невиновности, и я буду охрененно доволен, — со спокойствием, потребовавшим от него некоторых усилий, отрезал Хоб. — Кир у нас в досье тоже на маньяка не тянет, если помнишь.

Не успел напарник ответить, как в кабинет, после короткого стука и не дожидаясь приглашения, заглянул Мор. Убедившись в отсутствие посторонних, он вошёл и сдержанно сообщил:

— Готов докладывать, детектив.

В закрытый канал тут же упали записи. Хоб быстрым жестом велел начинать — общие детали он уже прочёл в промежуточных отчётах и теперь хотел узнать остальное.