Зима шла своим чередом, занося улицы Седэанеллии снегом и пощипывая за щёки морозами. Мне не раз довелось похвалить себя за то, что не стала жадничать и купила себе хорошую тёплую одежду. Больше всего радовали сапоги мехом наружу и мохнатая шапка. В Церрии подобная одежда была доступна только избранным, так что и я себя почувствовала важной дамой.

Моё обучение потихоньку двигалось вперёд. Наверное, гораздо медленнее, чем мне самой хотелось, но господин Дей объяснил один раз — и больше повторять не собирался, — что слишком большие нагрузки могут вообще привести к тому, что я магом никогда не стану. Слишком долго какие-то там каналы были неактивными.

Домочадцы всячески меня поддерживали и то и дело призывали на помощь. То у Ромашки платье никак не отглаживалось, то дядюшка Гром переживал, что морозы побьют яблони, то у тётушки Мариль вода переставала слушаться. Не сразу я осознала, что так они давали мне возможность тренироваться. А когда я однажды завела беседу о девице Суали, с которой я ещё пару раз встречалась в выходной день, тётушка Годиль отчитала меня по первое число.

— Знаю я эту Суали, — пыхтела она не хуже кастрюли с супом. — Трудиться не хочет, ждёт, что ей всё на блюдечке подадут. А сама ведь у господина Дея поначалу работала. Только не прижилась с нами, попросили её уйти. Вот она теперь гадости про хозяина всюду и рассказывает.

— Но ведь вы и дядюшка Гром работаете у господина Дея, Адейла, Ромашка и другие девицы — отчего же вы не стали магами? Ведь получается, в чём-то она права.

Тётушка Годиль вытерла руки полотенцем и села напротив меня.

— Послушай меня внимательно, девочка, и больше никому таких вопросов не задавай. Я-то что — не обижусь, а вот девицы наши могут. Из любого ключа ручеёк бежит и почти каждый может до реки добраться. Да только всегда по-разному выходит: где караван пройдёт, досуха всё вычерпает; где камень дорогу завалит, и ручеёк в болото обратиться; а бывает и такое, что в песках пустыни затеряется. — Женщина прикрыла глаза и вздохнула — наверное, вспоминала родные места. — Так и с магией. Она, может, у каждого встречного-поперечного в душе заложена, только не каждому дано ею овладеть. Все мы своей вершинки достигли, кроме, может быть, Адейлы и Ванары. Да и тем с каждым разом всё меньшего достичь удаётся. А ты — чистый, полноводный поток. Не зря в тебя мошенник Вут вцепился. Прояви терпение — и однажды сила твоя станет океаном.

Она вернулась к своим кастрюлям, а я осталась, сидеть и обдумывать услышанное. Как ни крути, а истинна в словах тётушки Мариль была, хотя и не всё из услышанного мне понравилось.

Размышления мои прервало появление Гонтара — молодого мужчины, который обоими глазами подмигивал любой симпатичной девице, но был безумно влюблён только в животных господина Дея. Светловолосый, сероглазый, с ямочками на щеках — он неизменно вызывал вздохи млеющих дев, но никогда не позволял себе ничего, кроме шуточных любезностей. Девушки поговаривали, что разозлённые на что-то маги превратили его возлюбленную в птицу, и теперь он хранит ей верность. Я в подобные россказни верила мало, по себе зная, насколько приятнее бывает общение с животными, чем с людьми. И всё же не улыбнуться в ответ на его любезности было невозможно.

— Девица Тенна! Как хорошо, что я вас застал! Нюхом чую, что морозы ещё ударят, значит, надо усилить корма нашим зверушкам. Подошёл к господину Дею, а он меня к вам отправил, сказал, что все расчёты вы делаете.

— Что ж, давайте посчитаем, что вам там потребуется. Пройдёмте в мою рабочую комнату.

Господин Дей называл эту комнату «кабинет», мне же было так привычнее. Выделил он мне это помещение уже давно. Здесь я всё устроила так, как мне самой было удобно — где будут лежать расчётные книги, где — расписание выходных дней, где ещё какие-то мелочи. Недавно пришлось прибегнуть к помощи мужчин и передвинуть шкаф, организовав уединённый уголок — для медитаций. Не бегать же каждую свободную минуту в спальню?

Домочадцы господина Дея давно уже привыкли с разными мелкими вопросами обращаться именно ко мне. Хотя порой это и выглядело неловко. Например, господин Бринуш явно больше моего знал и о стоимости книг, и о местах их покупки, а без моего подтверждения денег получить не мог. Или тётушка Мариль — она и без моих советов могла мясо выбрать к обеду, а тоже просила разрешения.

На мои жалобы все только улыбались и просили не беспокоиться. Порядок есть порядок, говорили они. Да и в конце концов какая разница, кто даст добро — сам хозяин или его помощница? А возраст — дело наживное. И если уж именно меня поставили на данную должность, так тому и быть.

Решив все вопросы, Гонтар откланялся, предупредив напоследок:

— Я зайду ещё попозже — надо будет решить насчёт переезда. Это, конечно, ещё не скоро, но лучше готовиться заранее.

— Переезд? — удивилась я. — Впервые слышу.

— Конечно, вы ведь только в середине осени к нам пришли. — Мужчина опять сел на стул и объяснил. — Каждую весну, как снега сойдут, господин Дей уезжает в своё владение на побережье. Говорит, что летом слишком много чужого народа в Седэанелии, а он этого не любит. И все мы с ним вместе отправляемся, само собой. А в середине осени, когда созревают яблоки, а на морях поднимаются штормы, возвращаемся назад и зиму живём здесь. Так что вы, девица Тенна, заранее побеспокойтесь о своих летних нарядах — в Холмах магазинов не будет.

И, подмигнув, Гонтар ушёл.

Новость оглушила меня. Во-первых, я была не готова покидать полюбившийся мне город с его извилистыми улочками, весёлыми праздниками и тайнами. Чего уж от самой себя прятаться — я не хотела уезжать в надежде, что однажды узнаю, что скрывается за той самой стеной. И хотя прошло уже немало времени с моего последнего визита к этому странному месту, и я гнала прочь мысли о нём, любопытство то и дело прорывалось. Порой приходилось саму себя заставлять идти домой, а не искать очередной встречи с магом в маске, который совершенно очевидно что-то не успел мне, чрезмерно гордой, договорить.

Но уехать из города?!

Прочие домочадца подтвердили слова Гонтара — лето они проводят на побережье, и там очень красиво. А девушки даже взялись подсказать мне, в какой лавке лучше купить ткань для летнего платья, потому что два моих наряда совсем никуда не годятся. Когда же я спросила, почему именно там, Ромашка серьёзно объяснила:

— Вы сами всё поймёте, когда сравните ткани. Вроде одно и то же все предлагают, а носится такая одежда дольше и приятнее к телу. Вот через пару дней у меня выходной, вместе и отправимся к госпоже Аиме.

Мне было не привыкать к нарядам — что тётка выделила, то и перешивала на себя и носила чуть ли не до лохмотьев. Тем интереснее было взглянуть на что-то необычное. Поэтому, когда Ромашка собралась за покупками, я напомнила её обещание взять меня с собой.

В лавке тканей на удивление царили тишина и полумрак. Разноцветные рулоны высились на полках под потолок, окна занавешены узкими отрезами образцов. Посередине высился стол, сколоченный из толстых досок. Чувствовался запах лаванды — от вредителей, как пояснила Ромашка.

— Госпожа Аима! — громко позвала хозяйку Ромашка.

— Иду-иду! — раздалось глухое откуда-то издалека.

Вскоре сквозь завесу товара к нам выбралась невысокая пухлая женщина. Её кожа в полумраке лавки казалась темнее бронзы, лишь выделялась белозубая улыбка.

— А вот и наша лапушка Ромашка пришла. Да не одна, а с подружкой. Дай-ка я на тебя посмотрю.

Госпожа Аима бесцеремонно принялась вертеть меня в разные стороны. Заставила наклониться и строго осмотрела глаза, шею и плечи.

— Хороша! Ничего не скажешь. Только того, что душа твоя ищет, у меня не сыскать. Ну, да ладно. Платьице — так платьице.

И, не задавая вопросов, принялась вытаскивать ткани. Она, как белочка, ловко взбиралась под самый потолок по передвижной лесенке, что-то перебирала и говорила самой себе. Массивный стол в центре лавки постепенно заполнялся товаром.

— Ну, выбирайте, лапушки. — Наконец, велела госпожа Аима и задвинула свою лесенку в дальний угол. — На платье, на бельё, на косынки — чего душа пожелает.

Мне стоило только прикоснуться к ткани, как сразу стало понятно — Ромашка не обманула. Пальцы ощущали мягкость и прохладу, хотя перед нами лежал далеко не эльфийский шёлк. Вот только расцветка меня не устраивала.

— А можно что-то потемнее? Жалко будет такую красоту запачкать, — попросила я, отодвигая в сторону прекрасную голубоватую с лиловой искрой ткань. Она бы очень подошла к моим глазам, но я привыкла носить нечто серое, тёмно-синее или коричневое.

— Ни в коем случае! — Госпожа Аима едва не подпрыгнула на месте. — Юным девицам пристало носить светлые наряды. А запачканное можно и выстирать. Могу вот для плаща предложить такой вариант. — В руках её словно по волшебству появился отрез плотной тёмно-синей ткани. — Но о большем — и не просите.

Пришлось выбирать из того, что было.

В итоге Ромашка пообещала мне два повседневных и одно нарядное платья, плащ и несколько рубашек. Кроме того я настояла на выдаче мне плотной ткани для штанов, к которым привыкла во время путешествия. Осмотрев гору покупок — свою и своей спутницы — поинтересовалась, неужели всё придётся тащить на себе?

— Вовсе нет! — рассмеялась госпожа Аима. — Всё будет доставлено в дом на Северную улицу.

Расставшись с кучей монет, распрощались с любезной хозяйкой и вышли на улицу. Солнце серебрило всё вокруг, заставляя жмуриться. И хотя морозы ещё не отступали, казалось, что вот-вот наступит весна.

Разговаривать нам с Ромашкой было не о чем, и мы молча пересекли площадь перед ратушей и двинулись по знакомой улице. Я специально отвернулась в сторону, чтобы даже не заглядывать в Жёлтый переулок — слишком неприятные воспоминания будило во мне это место. Смогла ощутить, как призывно потянулась ко мне чужая магия, но отгородилась от неё привычным уже пузырём — щитом.

Волшебство — вот такое, интуитивное — с каждым разом давалось всё легче и легче. Господин Дей оказался прав — закрывать глаза и искать точку равновесия зачастую не было возможности. И в глубине своего сознания я научилась оставлять уголок полного покоя — как поверхность пруда в тихий день. На него и переключалась, если требовалось сотворить какое-то волшебство.

Не давались мне никак сложные конструкции из мысленных узоров магии, которые господин Дей именовал «заклинаниями». Последняя моя попытка изобразить простейшее плетение вылилось в нечто несусветное. Заклинание, предназначенное для поддержания одинаковой температуры во всех помещениях, почему-то вместо этого выкрасило стены в комнате в ярко-лиловый цвет, а пол покрыло густым слоем мерзко воняющей слизи. Ванара и тётушка Годиль долго ругали меня разными словами, приводя после кабинет в порядок.

— Вы любите шить? — неожиданно вырвала меня из воспоминаний Ромашка.

— Я умею шить, — ответила осторожно, — но ровно столько, сколько хватает, чтобы заштопать дырки или из отреза ткани сшить простую юбку с одним швом.

Она кивнула, немного помолчала и продолжила:

— Знаете, девица Тенна, шитьё очень похоже на плетение заклинаний. Сделаешь всё ровно и аккуратно — выйдет прекрасная вещь, поторопишься — только ткань зря переведёшь. Возьмёшь неправильные нитки — ткань прорвёшь или наоборот, не хватит крепости, чтобы удержать её. И даже ткань не каждая подойдёт для того или иного наряда. Тонкостей много, но им можно научиться.

— Пытаетесь успокоить меня, потому что магия мне плохо даётся? — едва заметно рассердилась я.

Просто очень неприятно было выслушивать подобные высказывания.

— Вовсе нет. Просто пытаюсь объяснить, что есть некоторые моменты, до которых нужно доходить своим умом и опытом. Не бойтесь пробовать, рисковать и ошибаться. За вас никто не научится творить заклинания. А остальные поругаются — и успокоятся.

Улыбка сама появилась на моих губах. Приятно было знать, что хоть кто-то продолжает верить в меня и поддерживать. А спустя неделю я увидела свои новые платья и впервые с нетерпением торопила приход весны — так хотелось покрасоваться в том воздушном очаровании, которое вышло из рук Ромашки.

Весна, однако, не торопилась. То и дело возвращались морозы, сыпал густой снег, а небо частенько застилали низкие серые облака. Несмотря на это все работники господина Дея в один прекрасный день получили приказ: два дня на сборы, на третий выезжать.

Дом засуетился. Меня задвинули в угол и велели просто наблюдать, ведь мне ещё не доводилось выезжать в летнее имение господина Дея. Я следила за сборами, приглядывала, чтобы не выбежал бульон на плите и не подгорели какие-то особые, походные хлебцы. По просьбе тётушки Мариль дважды ходила на базар за специями, которые можно было купить только в городе, и за всякой мелочёвкой, без которой нельзя было отправляться в путь.

Ровно два дня спустя, на рассвете наш небольшой караван тронулся в путь. Две повозки на полозьях вместо колёс — одна с необходимыми вещами, другая с девушками, пятеро всадников и две собаки без лишнего шума преодолели город и вышли через западные ворота, направляясь в густой лес.

Мне казалось, что за этим лесом обжитые земли заканчиваются, и — как знать? — там всё ещё живут сказочные драконы и единороги. А порой являлась мысль, что заблудимся в чаще и ходить здесь будем до тех пор, пока не превратимся в призраков.

Однако Гонтар уверенно погонял лошадей. Повозки катились по достаточно приличной дороге. Девицы шутили и порой запевали какую-нибудь песню. Ни драконами, ни единорогами никто, кроме меня, не грезил. Все просто пользовались возможностью побездельничать в комфорте в дороге.

Гонтар и дядюшка Гром, как родным, радовались каждому дереву и каждому птичьему голосу, раздающемуся вдали. Ромашка просто цвела и поминутно рвалась рассказать, как здешний лес похож на её родную северную тайгу. Ванара и Адейла размахивали руками, споря о магии. Нервничал только наш книжник, господин Бринуш — ему было комфортнее в четырёх стенах собственной библиотеки.

Ночевать остановились на просторной полянке, неподалёку от которой журчала небольшая речушка. Тётушка Годиль обрадованно занималась хозяйством — рядом с живой водой она чувствовала себя почти всемогущим магом.

Тарись — юноша, которого я за несколько месяцев жизни в доме господина Дея видела до этого лишь пару раз — занимался установками палаток. В тени его кожа казалась насыщенного бронзового оттенка, а глаза светились двумя угольками. В отличие от наших кухарок он был коренным панаринцем, в поисках лучшей доли отправившимся в Седэанелию. Я запомнила, что он очень обижался, если последний звук в его имени произносили твёрдым, поэтому приходилось выкручивать язык ради мягкого «сь». Рядом с ним крутилась ещё одна горничная, Кая — молчаливая красавица с чёрными, как смоль волосами и фиалковыми глазами.

— Мы же замёрзнем на снегу, — потихоньку высказала я свои сомнения Адейле.

— Не переживай, — так же тихо, чтобы не смущать меня, ответила она. — Тарись и Кая обладают особым даром договариваться с вещами. Они попросят наши палатки дать нам тепло и защиту от ветра. Кстати, Ромашка, когда шьёт зимнюю одежду или плащи от дождя, иногда просит Каю помочь ей заговорить ткань. И такая одежда всегда защищает своего хозяина.

Я кивнула, давая понять, что принимаю объяснения. В голове же крутилось название таких магов. Я точно о подобном читала, вот только никак не могла вспомнить, что именно.

После ужина господин Дей приказал всем устраиваться на ночлег, а меня поманил за собой.

— Здесь места много, вероятность кого-нибудь покалечить мала, так что можешь потренироваться, — с улыбкой предложил он, когда мы остались наедине.

Господина Дея, как и остальных, наше путешествие изменило. Он ожил, точно растение под дождём после долгой засухи: глаза засияли, кожа налилась красками, улыбка не сходила с лица, делая его ещё более прекрасным. Не будь у меня цели стать магом, можно было бы и влюбиться в такого хозяина.

Следуя подсказкам, я принялась выстраивать защитный купол вокруг нашего лагеря. Создать защиту для себя — это несложно, а вот для других — совсем другое дело, объяснял господин Дей. Нужно учитывать, что кому-то может потребоваться прогуляться или приснится страшный сон, что кто-то боится пауков, а кто-то змей. И пусть и те, и другие ещё спят, но научиться защищаться от незваных гостей стоит уже сейчас. Да ещё и заклинание надо выстроить таким образом, чтобы оно само себя поддерживало до определённого момента. «Завязать узел» — так назвал мой учитель то, что требовалось сделать.

Мне показалось, прошла целая вечность, пока у меня хоть что-то получилось. Было так жарко, что, пожалуй, снег вокруг меня мог бы начать таять, не дожидаясь солнца.

— Ты молодец, Тенна, — с добрым удивлением похвалил господин Дей. — Я, честно признаться, думал, что тебя хватит только на половину заклинания, и даже подготовил небольшого помощника. — Он достал из кармана сверкающий глубокой зеленью камень. — Можно было бы закрепить защиту с помощью…

— Артефакта! — выпалила я, разом вспомнив то, что так долго не давало покоя. — Тарись и Кея — артефакторы! Но я же читала, что более двухсот лет тому назад все школы артефакторов были уничтожены, а сами маги бесследно пропали.

— Довольно.

Наверное, мне стоило бы остановиться ещё на словах про Тарися и Кею. Потому что сейчас от господина Дея шёл такой холод, что деревья вокруг нас стали покрываться льдом.

— Запомни, Тенна. Школа артефакторов существовала только одна — на восток от нас, в самом сердце Пылающих гор. Да, она была уничтожена, но только потому, что обучение артефакторов — это жестокий процесс, а никто не мог позволить издеваться над детьми. И Тарися, и Кею нельзя назвать артефакторами, потому что они не способны и на десятую часть того мастерства, которым обладали их ровесники из прошлого. В настоящий момент артефакторской магии не существует. И на этом на сегодня остановимся.

Господин Дей повернулся ко мне спиной и зашагал к своей палатке. Я же вспоминала прочитанное. Примерно так всё и было, только подробности всплывали ещё более ужасные.

Мне хотелось задать множество вопросов, но внутренний голос подсказывал — молчи! Было в словах и интонации господина Дея что-то такое, что заставляло впервые за всё время бояться его. Промелькнула было даже мысль — не участвовал ли он сам в тех событиях? Но тогда ему должно было бы быть под тысячу лет, а ни один даже самый могучий маг больше полутора сотен лет не проживал. По крайней мере я о таких не слышала.

Мысли крутились в голове, не давая спать, и я полночи просидела у негаснущего благодаря магии Тарися и Кеи костра — живого напоминания о том, что артефакторы всё же существуют.