Мы сидели втроём за круглым столиком в самом углу просторной кухни. Сейчас здесь было пусто, но я помнила, как взвивался пар над кастрюлями и весело стрелял маслом жарящийся на сковороде кусок мяса, когда в этом месте господствовала тётушка Годиль. Сейчас лишь несколько артефактов тускло мерцали, давая понять, что они готовы выполнить любое пожелание хозяина.

— Кстати, — несколько язвительно заметил господин ау-Легин, — мы легко можем проверить, течёт ли в тебе кровь Иллирины, если ты попробуешь приказать артефактам, которые созданы именно для неё. Родной крови они, пусть и неохотно, но подчинятся.

— А если Тенна ошиблась, то она пострадает, и Лира вам этого точно не простит, — тут же возразила ему жена, за что я была очень благодарна.

Вновь наступила тишина.

Мне было неловко. Мои слова заставили господина ау-Легина сердиться и подозрительно смотреть на жену. Доброе отношение ко мне тоже будто испарилось. Теперь слышны были только колкости и насмешки, умело спрятанные за словами сочувствия и поддержки. Вот как сейчас, с артефактом.

— Прекратите, Эвертин, — наконец, оборвала мужа на полуслове мама… госпожа Иллирина. — Если я верно понимаю, речь идёт о будущем, ведь в нашей истории никогда ранее артефакторику не запрещали как вид магического искусства. Не забывайте и о том, что вы старше меня, так что лет через сто или двести произойти может, что угодно. Век человеческий короток, как и их память.

— Тогда тем более нужно понять, что изменится и как к этому подготовиться.

— Подготовиться? — удивилась я. — Не изменить?

— Менять историю можно, только если не знаешь своего будущего, — пояснил эльф. — Стоит только человеку узнать, что его ждёт впереди, и попытаться изменить или отсрочить это, как гнев судьбы настигает его в самый неожиданный момент.

Я поёжилась. Такого мне точно не хотелось. Наверное, эльфы знали об этой особенности временных изменений, а потому практически не расспрашивали меня о моём времени.

— Одно нам известно точно — артефакторы станут изгоями, — между тем продолжал господин ау-Легин. — А эльфы опять куда-то уйдут.

— Мне кажется, ваши… соотечественники никуда не ушли из Седэанелии. — задумчиво перебила его, а в голове разрозненные кусочки складывались во что-то правдоподобное. — Они просто разделили город на две части — человеческую и эльфийскую — и поставили между ними стену.

— И ты живёшь за этой стеной?

— Нет, но я могу её видеть.

— То есть мой дом за стену не попал? А почему такое неуважение?

— Не знаю. Но… Мне ведь сначала попалось объявление с адресом «улица Самоцветов», о которой никто почему-то не знал. И только на другой день название изменилось.

— То есть ради тебя дом перенесли из укрытия в человеческие кварталы?

— Не знаю! Но уверена, что на улице Северной, если мы её всё же найдём, мы отыщем ответы на некоторые вопросы.

— Не существует такой улицы, девочка, — устало покачала головой эльфийка. — Поверь, я знаю Седэанелию лучше кого бы то ни было — она часть меня.

— Как это?!

Госпожа Иллирина — мне слишком сложно было поверить, что она и впрямь моя мама — покачала головой.

— Не стоит тебе сейчас об этом задумываться. Как знать, вдруг лишние знания не принесут тебе пользы. Гораздо важнее постараться как можно быстрее отправить тебя в твоё время, пока ты ещё не слишком много рассказала о будущем и не повлияла на него.

— Не выйдет, пока Лира не поймёт, что за Хрусталь переместил Тенну сюда, — поморщившись, ответил господин Эвертин.

— А без Лиры никак?

— Никак. Она у нас главная по артефактам. А лично я ни секунды не сомневаюсь, что тут не обошлось без артефактов. Ещё и стена какая-то невообразимая. Просто в голове не укладывается!

— И всё же попробуй уложить и что-то придумать, а мне пора укладывать Деалинора.

Госпожа Иллирина поднялась. В её глазах читалось явственное желание прикоснуться ко мне — наверное, она тоже никак не могла поверить. Однако она лишь сдержанно кивнула и вышла, оставив нас с господином ау-Легином наедине.

— Тейден утверждает, что ты — полукровка, — помедлив ещё немного, заявил эльф. — Значит, даже если ты дочь Иллирины, родила она тебя от человека. Она права — я намного старше, значит, и этот мир покину раньше неё. Почему только она не вернётся в семью дяди, а окажется за тридевять земель от Седэанелии? Что говорит об этом история?

— Я читала только о первом исходе эльфов, — поторопилась ответить под пронизывающим взглядом, судорожно вспоминая всё, о чём успела прочитать. — Затем было возвращение в Седэанелию и открытие города для всех, жаждущих обрести магическую силу. Город рос, с ним увеличивалось количество магов, но они словно становились слабее.

— А Ландинская академия магии? Она сохранилась? — жадно перебил меня эльф.

— Да, её представители и по сей день ищут талантливых юношей и девушек. Я даже надеялась, что с их помощью смогу вырваться из дома дяди и тёти, но меня не отпустили на собеседование с ними.

— И правильно сделали. Ни один человек не в состоянии обучить эльфийской магии. А она в тебе очень сильна.

— Господин Дей обучал меня.

— Если господин Дей — это мой сын, то он единственный, кто в состоянии тебе помочь.

Мы уставились друг на друга. Господин ау-Легин чуть устало, я — сердито. В чём смысл задавать вопросы, если он всё равно меня перебивает, и я теряю нить повествования.

— Так что там с эльфами? — наконец, поторопил меня господин ау-Легин.

— А ничего. Все о них слышали, но никто не видел. Исторические книги просто умалчивают об их исчезновении, отделываясь фазами наподобие «по прошествии нескольких веков Седэанелия стала крупнейшим торговым городом на самом западе Праймы». Или «спустя два века данные о магическом источнике оказались утеряны и перешли в разряд легенд». То есть никто ничего не знает, а потому и точно сказать не может.

— Точно — без артефактов не обошлось, — сам себе кивнул эльф. — Хрусталь говоришь?

— Господин, я уже рассказала всё, что знала. Мне бы хотелось немного отдохнуть. Можно я вернусь в свою комнату?

Почему-то находиться наедине с господином ау-Легином мне было очень неловко. Кажется, ему тоже, потому что он даже спорить со мной не стал. Только устало кивнул.

— Простите, — едва слышно прошептала я, выходя за дверь.

Мне было больно, хотя вроде бы ничего и не болело. Душа металась, запертая в тесной клетке чужого дома. Мне хотелось сбежать, но я понимала — эльфы меня не выпустят, так как обещали госпоже Эзерлир присмотреть за мной. Казалось, что одна я смогу найти дорогу к чему-то очень важному для меня. Будто тонкая, туго натянутая нить звенела и дрожала, требуя, чтобы я пошла за ней следом.

В комнате стало ещё хуже. Голова кружилась, не хватало воздуха, и я распахнула окно. Прямо мне в глаза светила луна, круглая, как тарелка.

Из глаз сами собой потекли слёзы, смывая напряжение этого дня. Она светит сейчас, когда после возвращения эльфов на материк прошло всего около полутора десятков лет. Она будет светить тем, кто изгонит артефакторов из мира магов. К ней я пыталась тянуться, когда ещё жила в своём времени.

— Хрусталь! — прошептала я с горечью. — Прости меня. Ты был прав — лучше было бы ничего не знать, чем осознавать сейчас часть истины и потерять то, что мне было дорого. Где же ты, мой пушистый талисман?

Я всхлипнула раз, потом ещё, а после слёзы потекли неудержимым потоком. Из груди рвались всхлипы и короткие, невнятные слова. Винить было некого, кроме себя самой, и от этого было ещё горше.

В какой-то момент возникло ощущение лёгкого прикосновения, и я подняла голову. Меня обтекал лунный свет, как когда-то давно, когда мы с Адейлой впервые призывали луну. Сейчас она сама пришла ко мне, утешая.

Очень легко было поддаться на это прикосновение и позволить лунному свету стать частью меня. С этой силой приходило умиротворение. Холодное спокойствие ночного солнца вливалось в душу, возвращая покой. В этом серебристом свете хотелось раствориться, чтобы ничего не чувствовать, ни о чём не думать…

— Что за несчастье на мою голову свалилось?!

Показалось, что эти слова говорила сама Луна, только голос почему-то был мужской.

Щеки на мгновение коснулось что-то невероятно горячее, от чего захотелось тут же отстраниться. Но этот жар, казалось, был вокруг, сжимался тесным кольцом и отгонял от меня прохладные касания лунного света.

— Эвертин, ставьте на неё блок!

Женский голос. Он больше подходил луне, но я чувствовала, что луна становилась от меня всё дальше. Значит, говорил кто-то другой.

Осознание происходящего вернулось рывком. Я поняла, что сижу на полу. Надо мной склонились господин ау-Легин и его жена, а вокруг всё искрилось от переизбытка магии. Непроизвольно потянулась к силе, но резкий окрик оборвал меня.

— Не смей! Да как ты вообще до своих лет дожила?! Какому самоубийце в голову взбрело надоумить тебя качать силу из природы? Оторвать ему всё от головы до ног.

— Спокойнее, Эвертин. — мягко остановила его эльфийка. — Всё уже нормально. Просто, пока полнолуние, не снимайте с Тенны блок, а станет чуть-чуть полегче, и мы всё выясним.

Господину ау-Легину явно хотелось высказать нечто такое, что женщинам слушать не полагалось, но он лишь тяжело дышал и всё крепче сжимал кулаки.

— Простите, — пискнула я, чтобы разрядить обстановку. — Я не хотела.

— Как часто вы произносили эти слова? — вдруг весело спросила госпожа Иллирина, и я смутилась.

А ведь действительно было время, когда каких только неприятностей со мной не происходило. Мама с улыбкой быстро всё приводила в порядок и шептала «Давай не будем рассказывать папе». Если же папа узнавал о чём-то, меня могли и на неделю запереть в комнате на хлебе с водой — папа не любил мои странности.

Потом что-то произошло, и я стала жить тихо и мирно, как благовоспитанная девочка.

До эпидемии.

— Простите, — повторила я уже громко, прогнав прочь лишние эмоции. — Я не призывала силу луны, она сама спустилась ко мне, чтобы утешить.

— Конечно! Сама! — язвительно передразнил меня эльф. — Хорошо, что Деалинор спит и не видит этого безобразия.

Я вдруг поняла, что ругается господин ау-Легин не со зла. Кажется, так он проявлял своё беспокойство. Вот и госпожа Иллирина не сердится, а улыбается, да ещё и подмигивает — мол, не переживай, покричит и простит.

Господин ау-Легин между тем громко хлопнул дверью и оставил меня с… эльфийкой.

— Ложись и закрывай глаза, — тихо посоветовала она. — Я прослежу, чтобы Луна тебя больше не потревожила. Обычно мы своих детей годам к тридцати обучаем отстраняться от её силы. Деалинор уже умеет, правда, без помощи артефактов не обошлось — вы ведь уже поняли, что за человек Лира. Но ты слишком юна, чтобы сознательно избегать соблазна. Странно, что выглядишь как взрослый человек.

— Если всё так, как вы говорите, значит, это специально, чтобы не отличаться от окружающих.

При ней мне не было стыдно сморозить любую глупость.

— Да, разумно. Тогда… Впрочем, неважно, спи, маленькая, утром придут новые мысли.

Она занавесила окно плотной шторой, такой, что ни единого лунного лучика не пробиралось сквозь неё, дождалась, пока я улягусь, и села рядом. Сначала просто сидела, а потом тихонько запела. И от этой песни захотелось плакать — так часто я слышала её в детстве:

За окнами, тихо рыдая,

Гордясь своим серебром,

Сверкая, кружась и играя,

Всё она заметает кругом.

И, веер раскрыв свой, с улыбкой

Несётся над спящей землёй,

А вслед ей, под светом зыбким,

Цветочек глядит голубой.

Он вместе с тобою родился,

Когда замерзала земля,

Под песни твои веселился

И долго грустил без тебя.

Вы с ним очень сильно похожи:

Его голубой лепесток,

Как вихри твои на прохожих,

Кружась, падает на листок,

Но, вместе с тобой не исчезнув

Под светлые вздохи весны,

Он будет ждать снова метели

И вместе с тобою цвести.

Мама говорила, что я родилась в первый день весны, когда в лесу распускались подснежники, и поэтому она придумала эту пеню специально для меня. Но, выходит, что эти слова существовали и до моего рождения. Опять слишком много вопросов, а так клонит в сон от знакомого мягкого напева.

Завтра… Всё будет завтра…

Не знаю, сколько я проспала, потому что в комнате было тихо и темно. Когда спустилась вниз, в гостиной уже были и госпожа Эзерлир с господином Тейденом. Господин Тейден о чём-то тихо беседовал с эльфом, а артефактор бродила по комнате, прикасаясь то к одному, то к другому предмету. Она первая заметила меня и моё удивление и подмигнула:

— Заряжаю артефакты. Для работы их нужно подпитывать, а эти такие древние, что в их матрицу ещё не встроен узел подзарядки от окружающих потоков.

И опять ни слова приветствия — всё только по делу и без лишней болтовни. Кажется, к этому я уже стала привыкать, как и к тому, что в любой ситуации госпожа Эзерлир видела возможность чему-то научиться. Пришлось согласно кивнуть, хотя я и половины из сказанного не поняла. Только то, что артефакты — часть жизни этого дома.

— Тенне стоит позавтракать, прежде чем начинать занятия магией, — сухо вместо приветствия проговорил господин ау-Легин, отвлекаясь от своего собеседника. От своей ученицы, что ли, научился?

Но под его тяжёлым взглядом я быстро села за стол.

— Не-а, вообще не стоит, — тут же бесцеремонно встряла артефактор. — Если всё так, как вы с госпожой ау-Легин предположили, то артефакты могут быть такие, что от их извлечения приятного будет мало. Ну, и завтраку это тоже не понравится.

Я, уже успевшая поднести ложку с кашей ко рту, едва не выронила её.

Госпожа Лира лишь пожала плечами и усмехнулась: мол, я тут ни при чём, это ты — такая интересная особа.

— Дождёмся только госпожу ау-Легин. Если у тебя с ней есть кровная связь, это немного упростит процесс. Тем более артефакты, скорее всего, её рук дело.

Госпожа Лира на удивление спокойно говорила о тех вещах, от которых другим становилось неловко. Лишь господин Тейден виновато улыбался, словно извинялся за её прямолинейность.

Ждать было совершенно невыносимо, но моё беспокойство явно никого не интересовало. Само собой, на первом месте была безопасность Деалинора — как объяснила госпожа Лира, его на время эксперимента отправили к тётушке.

— Расскажи-ка лучше, что там у тебя стряслось с Луной, — чтобы отвлечь меня, поинтересовалась госпожа Лира.

— Да она сама, — промямлила неловко. — Светила ярко, а потом стала делиться силой.

— Связь эльфийской крови с природными силами, — нехотя пояснил господин ау-Легин под её вопрошающим взглядом.

— Нет, у меня такого не бывает, — не дожидаясь вопроса, проговорил господин Тейден. — Хотя в полнолуния заклинания выходят мощнее.

— У полукровок такого и быть не может. Только в тех, в ком течёт чистая кровь.

— Значит, Тенна — ваша дочь, — уверенно заявила госпожа Лира.

— Но я этого не чувствую!

— Ничего, дождёмся госпожу Иллирину, и всё вы почувствуете. Возможно.

В столовой повисла неловкая тишина. Я украдкой рассматривала серьёзного эльфа и представляла себе, как расту рядом с ним, называю его папой — и ничего у меня не получалось. Госпожу Иллирину я без сомнений назвала бы мамой, а господина ау-Легина папой — нет.

Кто же так жестоко подшутил надо мной, что родная семья — а словам госпожи Эзерлир я поверила сразу и безоговорочно, хотя и пыталась отрицать это — оказалась разорвана не только пространством, но и временем?

Слишком долго терзаться подобными размышлениями мне не позволило появление хозяйки дома. Она вошла знакомым лёгким, стремительным шагом, с улыбкой поздоровалась с гостями и невесомо коснулась ладонью моей головы как будто не специально, но это прикосновение моментально успокоило меня и придало уверенности — всё будет хорошо.

— Нам стоит выслушать, что хочет предложить Лира, — сделав вид, что не заметил этой ласки, проговорил господин ау-Легин.

— Для начала, госпожа ау-Легин, скажите, вы умеете создавать артефакты? — деловито поинтересовалась магина.

— Умею ровно настолько же, как и прочие эльфы, кого не готовили специально в артефакторы, — спокойно ответила эльфийка.

— То есть бытовые мелочи и краткосрочные заклинания. — Госпожа Лира прикрыла глаза и задумалась. — А у нас однозначно нечто более сложное, но я вижу явную связь между вами.

Она невежливо ткнула пальцем сначала в меня, потом поочерёдно в чету эльфов.

— И что ты предлагаешь? — спокойно спросил господин ау-Легин.

— Я могу проверить, идёт ли речь в принципе об артефакте. Но если он эльфийский, моих сил может не хватить. Да и лезть в него я не рискну.

Судя по недоумённому молчанию, присутствующие впервые слышали о том, что госпоже Эзерлир может не хватить сил на работу с артефактами.

— Тогда лучше побыстрее это выяснить, чтобы мы могли двигаться дальше и что-то решать, — прервал молчание господин Тейден.

Возражений не последовало, и госпожа Эзерлир вынула из кармана очередной камушек, бросила его на пол, и на полу тут же появился тонкий коврик. Магиана уселась на него и велела мне сесть напротив.

— Не бойся. Просто смотри мне в глаза и ни о чём не думай, — заявила она и уставилась на меня своими невероятными фиалковыми глазами.

Пару минут я пялилась на неё, потом неподвижность стала утомлять. Захотелось почесать нос или хотя бы поглядеть по сторонам, но тело словно перестало принадлежать мне и не подчинялось. Стало страшно.

Я попыталась вырваться из этого состояния — и ничего не получилось! Паника захлестнула с головой, магия внутри отозвалась на моё беспокойство и принялась скручиваться тугой спиралью, готовясь к удару.

— Успокойся! — неожиданно ворвался в моё сознание голос господина ау-Легина. — С тобой не происходит ничего плохого. Неприятно — согласен, но ты в безопасности. Не разрушай вашу связь, дай Лире спокойно поработать.

Удивительно, но его слова действительно успокоили меня. Хотелось попросить его и дальше говорить что-нибудь, но не получалось издать ни звука. И эльф как будто понял моё желание, продолжив:

— Сейчас Лира выстраивает и укрепляет связь с тобой — чтобы твоя сила не воспринимала её как врага. Если этого не сделать, сокрытые в тебе артефакты, если они есть, просто не откроются. Или ещё хуже — попробуют уничтожить кого-то из вас. Как только поймёшь, что рядом с тобой появилось чужое сознание, не вздумай его трогать — уничтожишь и себя, и Лиру. Тела ваши выживут, а вот личности сотрутся. Превратитесь в ходячие растения.

Господин ау-Легин продолжал говорить ещё и ещё, но я вдруг осознала, что рядом с моими мыслями появились чужие. Госпожа Эзерлир наконец-то настроилась на меня, слилась с моим сознанием.

— Как интересно! — явно прозвучал в моей голове её голос. — Кто же это так постарался? Вроде, похоже на мои работы, но эльфы тут как следует потоптались. На тебя однозначно воздействовал эльфийский артефакт, не так давно он ещё работал. А вот сейчас его нет. Интересно! Так, хватит слушать эльфийские песни, директор Гин долго может болтать. Лучше пойдём, покажу кое-что интересное.

Не знаю, куда мы пошли и как, ведь тело моё всё ещё было неподвижным, но я осознала себя стоящей в каком-то невероятном лабиринте. Рядом была госпожа Лира, только моложе раза в три. Сейчас она выглядела моей ровесницей — волосы были тёмно-каштановыми, без седины и гораздо короче, чем я видела, чуть ниже плеч.

— Удивлена? Я не воспринимаю своего возраста, артефакты не стареют. Стареет только тело, но не душа, а здесь сейчас именно моя душа. Но, если тебе так спокойнее, могу и морщинок добавить, — рассмеялась она в ответ на моё удивление. — Не надо? Ну, и ладно. Лучше расскажи-ка, что ты сейчас видишь.

— Лабиринт.

— Да? — она склонила голову на бок, точно видела что-то другое. — Это интересно. А можешь его описать?

— Вот здесь, — ткнула я пальцем в одну сторону, — перекрёсток. От него отходят четыре тоннеля. В одном светло, но он мне не нравится. Кажется, он всасывает в себя всё, что находится слишком близко, так как мелкие камешки на полу движутся внутрь. Другой затянут какой-то красной сеткой, туда мне тоже не хотелось бы попасть. Стены третьего все исписаны какими-то значками. Очень похоже на библиотеку. Интересно было бы разобраться, что там. А четвёртый, думаю, выход. Там темно, но очень тепло, так и тянет пойти именно туда.

— Ну, надо же! — искренне восхитилась магиана. — Ты очень точно описала строение артефакта. Точнее уровни его матрицы. Очень топорно, конечно, как будто дилетант создавал, но работает ведь! Из тебя бы вышел отличный маг-артефактор, если бы начала учиться раньше. Впрочем, для тебя, может быть, и сейчас ещё не поздно — эльфы взрослеют позднее людей. Так, сейчас о деле. Сначала нам нужно, как ты выразилась, в библиотеку. Идём.

И она спокойно двинулась к одному из туннелей. Мне не оставалось ничего другого, кроме как идти следом. Значки на стенах стали ярче, но ни одной записи прочитать я не могла.

— Эльфийский язык, — пояснила госпожа Эзерлир., видя моё недоумение. — Именно его используют артефакторы для создания матрицы артефактов. Многие заклинания, кстати, строятся на нём же. Подожди немного, сейчас попробую разобраться.

Она что-то быстро забормотала, едва прикасаясь кончиками пальцев к символам на стене. Время опять замерло, но сейчас, когда я была внутри магии, мне это больше не мешало.

— Невероятно! — вдруг вскрикнула госпожа Эзерлир. — Это мой артефакт! Его изготовила я! Только я могла использовать подобные сочетания, чтобы спрятать кончики заклинаний. Но как интересно выполнена привязка, не могу понять этого.

Но тут же её радость угасла.

— Ты понимаешь, что произойдёт, когда я деактивирую артефакт?

— Я стану эльфийкой?

— Ты и так эльфийка. Нет, твоя магия вырвется из-под контроля. А может, она тебя просто уничтожит. Или ты в одно мгновение состаришься, потому что одна из задач артефакта — ускорять твой организм, чтобы он развивался с той же скоростью, с которой растут человеческие дети. Или вообще исчезнешь, ведь именно этот артефакт я ещё не придумала и не изготовила.

— Что вы имеете в виду?

— Похоже, в матрицу именно этого артефакта встроены заклинания, которые скрывают врождённые качества. Это очень сложно и очень опасно: замедляются потоки магии, при этом ускоряются процессы жизнедеятельности. Вот тебе всего восемнадцать лет, а ты выглядишь как взрослый человек, а Деалинору — восемнадцать, и выглядит он ещё сущим ребёнком, потому что эльфы только годам к пятидесяти становятся взрослыми. То есть по эльфийским меркам ты ещё дитя малое, но благодаря артефакту уже развилась, как взрослая девица.

— И что мне с этим делать?

— Тебе — ничего, а я могу попытаться деактивировать артефакт.

— Я перестану расти и потеряю силу?

— Ты можешь умереть, если что-то пойдёт не так. Но если всё получится, к тебе вернутся все способности чистокровных эльфов.

— А в своё время вернуться смогу?

— Не знаю, но ведь интересно же, что получится.

Я задумалась. Здесь и сейчас решать должна была только я сама. Возможно, будь рядом эльфы, они бы принялись отговаривать меня. Однако в моём сознании находилась только госпожа Лира, даже голос господина ау-Легина я давно уже не слышала. И магиане было интересно, получится ли вернуть всё на круги своя.

Я кивнула — деактивируем.

— Отлично! Тогда начнём с защиты.

И госпожа Эзерлир, потирая руки, переместилась к тому тоннелю, который был перекрыт красной решёткой.