– Я делала это для твоей безопасности! – гнёт свою линию мама.Зажимаю переносицу и прикрываю глаза. Она просто не хочет меня слышать.– Я говорю о том, что тыне сказала! – в сотый раз пытаюсь я достучаться до неё.Она отложила готовку и стоит с ляпистым фартуком в руке над разделочной доской с нарезанными овощами.– И что бы ты сказала, узнав? Не захотела бы убрать печать?– Да не важно, что бы я захотела! – психую я. – Важно, что ты обещала впредь делиться со мной всем, что меня касается, и не сдержала обещание!– Пф-ф… – выдыхает мама, упираясь руками в стол.– Я доверяла тебе! Я поверила! Думала, что теперь между нами нет секретов!– Ты мой ребёнок, Одри, и я всегда буду тебя оберегать.– Оберегать или врать мне?! – не сдерживаюсь я.Её глаза, кажется, сейчас вылезут из орбит. Я никогда не позволяла себе так разговаривать с родителями, но сейчас не в силах молчать.– Ты переступаешь черту, Одри Корнелл, и потом будешь жалеть о сказанном.– Ты давно её переступила! – взмахиваю руками. – Почему ты не учитываешьмоижелания?–Не учитываю?!– взрывается уже мама.Такой я вижу её впервые. Она редко повышает голос, но сейчас, кажется, совсем вышла из себя.– То есть я делаю всё, что ты хочешь, а ты…– А я прошу лишь быть со мной честной!– Не всё всегда выполнимо, Одри!Приподнимаю брови и скрещиваю руки в защитном жесте. Это бесполезно. Мама не слышит меня. Я уже чувствую волнение внутри и, если так пойдёт и дальше, кто-нибудь из нас подорвёт дом. И, скорее всего, это буду я.– Ты не веришь в меня… – произношу я уже спокойно. – Ты никогда не верила, что у меня получится.– Одри…– Я – не ты, но ты не дала мне даже шанса. Прятала, скрывала, обманывала, а когда я узнала о магии, ты всё равно продолжила играть в старую игру.Разочарованно качаю головой.– Сними печать.– Нет… – шепчет мама.– Пожалуйста, сними.Или я найду способ, как это сделать самой.– Одри, нет. Я не сделаю этого. Я не позволю тебе совершить мои ошибки.–Твои!Вот именно! Откуда такая уверенность, что я сделаю то же? Почему бы не быть рядом и не помочь, чтобы такого не произошло?– Магия сама по себе опасна.– Ты вбила себе это в голову, – шепчу я уже для себя, понимая, что мы не договоримся.– Я не сделаю этого. Нет, – качает мама головой. – Я не подтолкну тебя к этому собственными руками. Ты хотела попробовать, и я дала тебе возможность. Тебе должно было хватить, чтобы понять, как сложна эта энергия.– Ты не просто для безопасности запечатала часть энергии, – качаю головой. – Ты изначально хотела, чтобы у меня не получилось, чтобы я разочаровалась в себе и отказалась от этой затеи.– Посмотри с моей стороны, – просит мама. – Если с тобой что-то случится…– Да ничего со мной не случится! – взрываюсь я.– А если случится, похоронить тебя в семнадцать?! – взрывается она в ответ.На кухне повисает оглушительная тишина. Страшное затишье после бури, оставившее лишь обломки. На моём лице медленно появляется горестная ухмылка.– Ты никогда в меня не поверишь, – слова даются с трудом, но они требуют выхода.Мама прикрывает ладонью глаза. Через несколько секунд молчания она произносит:– Как ты узнала о метке?Сглатываю тяжёлый ком, образовавшийся после эмоционального поединка.– Мне сказали, что это твоё любимое место.Рука тут же слетает с лица, и мама устремляет встревоженный взгляд на меня:– Ты видела Эннибет? Где? Что ей здесь нужно?Реакция мамы должна была бы напугать, насторожить, но я уже не удивляюсь. Быть может, она точно так же ошибается насчёт сестры, как и на счёт магии. Не удивлюсь, если именно это и стало причиной их отдаления – то, что тётя не отказалась от своей сущности.– Она забрала что-то своё из нашего дома, – произношу безразлично. – Сказала, что это что-то незначительное, о чём ты даже не догадывалась.Мама хмурится и убегает из кухни. Следую за ней, наблюдая, как она подбегает к стеллажу и проверяет наличие книги магии. Затем она потирает острый подбородок двумя пальцами и идёт к себе в спальню, где проверяет шкатулку. Она пересчитывает разные по оттенкам и размерам камни, в драгоценности, как украшений, которых я сомневаюсь. Скорее они похожи на редкие минералы для каких-то обрядов.– Всё на месте, – задумчиво произносит она.– Она же сказала, что ты не знала об этой вещи, – пожимаю я плечами. – А если не знала, значит, не такая уж она и нужная, верно?– Не защищай её, – суженные глаза мамы не сулят ничего хорошего. – Она пробралась к нам в дом…– А ты считала меня сумасшедшей, – не выдерживаю я, чтобы не напомнить.– Одри, – предупредительно негромко произносит она, – не проникайся к ней. Эннибет что-то задумала, и я бы не хотела, чтобы она втянула в это ещё и тебя.Приподнимаю брови и сглатываю крутящиеся на языке слова о паранойе. Да, она пытала Жозель и пробралась в наш дом, но я не заметила, чтобы тётя желала зла нашей семье. От того, что я возьму у неё пару уроков, чтобы лучше разобраться в себе, мир не сломается.Ты не оставила мне другого выбора.Усилием киваю, на что мама тут же недоверчиво тянет:– Одри…– Я тебя услышала и буду осторожна, – заверяю я, не желая ей врать, но и не давая ложных обещаний.Волчий вой заполняет комнату через приоткрытое окно. По телу пробегают мурашки. Встречаюсь взглядом с мамой и понимаю, что несмотря на разногласия, сейчас, всё же, мы во мнении сходимся: это очень, очень плохой знак.