ВоскресеньеМысль, что так больше не может продолжаться, не покидает меня с того самого момента, как я утром открыла глаза. Я так и не решилась поговорить с мамой, сначала оправдываясь тем, что нужно подготовить почву, а после – «да вроде уже и само всё прошло». Сейчас же, комкая листы, исписанные очередной порцией непонятных для меня символов, я собралась-таки исполнить задуманное.Казалось бы, чего мне бояться? У меня хорошие отношения с родителями, мы любим друг друга и в этом нет абсолютно никаких сомнений. Но всё же что-то мешает мне открыть перед мамой эту мою часть себя. Невольно вспоминается момент из детства, когда она всячески пресекала мои фантазии в сторону волшебства. «Так не бывает!» – уверяла она, когда я воображала себя феей и убирала дом по взмаху волшебной палочки.Что-то такое всё же, как оказалось, бывает.Видимо, её категоричное отрицание меня и останавливает. Что, если она мне не поверит? Что, если станет копаться в моих мозгах? Она же психотерапевт. Это будет унизительно.Я застаю маму за чтением какой-то очередной умной книги в гостиной. Она сидит в кресле у окна и хмурится, перелистывая страницу.– Мам?– Да?Она откладывает книгу. В горле образовался ком. Я медленно подхожу к ней и сую один из листов с ярко вычерченным чёрной гелевой ручкой символом. Её взгляд застывает на листе, словно прикованный. Она несколько секунд рассматривает его, потом недовольно поджимает губы и стреляет глазами в сторону моего запястья. Шрам она не видит, так как я, в волнении, сложила руки на груди.– Что это? – она старается задать вопрос без интонации, но я улавливаю нотки тревоги.– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Это было нарисовано, когда я проснулась.Читаю на её лице сомнение, словно она решает, стоит ли рассказывать мне правду.– Надо было самой начать, а не ждать, когда ты придёшь… всё зашло дальше, чем я думала, – шепчет она. – Покажи руку.Я протягиваю ей запястье, где «крестика» уже почти не видно. Мама напряжённо жмурится и трёт двумя пальцами переносицу.– Так ты знала, что со мной что-то творится?– Чувствовала, – поправляет она, словно мы говорим о чём-то обыденном. – Милая, – поднимается с кресла, – нам нужно кое-что сделать. – Мама подходит к шкафу и что-то ищет, бегая пальцами по корешкам книг.– Что?– Ммм… я объясню позже, ладно? Просто доверься мне.Чувствую, как мои брови встретились. Мне не нравится развитие событий.– Давай лучше сейчас.Она оборачивается и приценивается, словно я ещё не доросла до той информации, которой она не хочет делиться. Только вот вся эта ситуация со знаками и призраками происходит со мной, а значит, и знать я имею полное право.– Это сложно объяснить, но чтобы тебя не мучили… такого рода странности, нужно провести маленький ритуал.– Ритуал? –я не ослышалась?– Ты же не веришь во всё такое?Мама отступает на шаг и задумчиво осматривает полки.– Это метод с доказанной эффективностью.Щурюсь.Кого ты хочешь провести? Меня или себя?– И на чём он основан?Она нервно отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Сопоставляю почти исчезнувший крестик на запястье и её обеспокоенность этим.– Ты хочешь вырезать мне новый шрам? – мой голос взлетает вверх. – Серьёзно? – не унимаюсь я, пока она молчит.– Конечно, нет, – мама наконец смотрит в мою сторону. – Куда я её дела?– Что именно ты ищешь?– Книгу. Толстую. Старую и потёртую.Она явно не хочет говорить мне название. Специально избегает его. И тут меня осеняет.– Ту, которая лежала на чердаке?Мама на миг замирает. Скорее всего, она вспомнила, как прятала её туда от любопытных детских глаз. Она проводит руками по голове и сцепляет их на затылке.– Только не говори, что ты читала её…– Угу… – я качаю головой.– И делала это вслух…Её взгляд стал серьёзным и даже немного жутким. Я удерживаюсь от ответа.– Ну, это всё объясняет, – она взмахивает руками, и те безжизненно падают, шлёпнув по ногам.– Это ничего не объясняет! – упрямлюсь я. – Расскажи мне всё, чего я не знаю!– Сначала нам нужно исправить ситуацию, пока не стало хуже.– Хуже? Насколько?– Ну… не хочу тебя пугать.Я хмыкаю.Это «хуже» включает в себя призраков?– Неси сюда книгу.– Мам, – зову я, не тронувшись с места. Я дожидаюсь, пока она посмотрит мне в глаза. – Расскажи мне.Она недовольно скрипит зубами, борясь с нежеланием поднимать эту тему. Опустившись на диван, мама приглашает меня присесть рядом, и я слушаюсь, всё так же держа руки скрещёнными на груди. Она обращает внимание на мою позу и наверняка трактует её с точки зрения психологии, но мне всё равно. Меня интересует другая информация.– У нас с тобой есть некоторые способности, – интонация такая, словно она сама не верит в то, что говорит.– То есть магические? – уточняю я.Кивок.– Тебе не кажется, что это несправедливо?! – не в силах больше сдерживаться, выпаливаю я. – Ты в детстве мне даже запрещала фантазировать об этом, а сама знала, что мы… кто мы?Мама поджимает губы.– Ведьмы, – она пожимает плечами. – Вообще-то, это могло проявить твои способности, поэтому я и запрещала любые игры с таким сюжетом.– И поэтому у меня никогда не было аниматоров-фей на днях рождения? – я закатываю глаза.– Одри, это не шутки! – мама кладёт свою руку поверх моей. – Это очень опасная сила, и я надеялась, что тебе мои способности не передадутся!Это и впрямь так опасно? Но, может, знай я об этом, не стала бы пробовать вызывать духов. Хотя кого я обманываю.– Но она передалась. И мне пришлось… запечатать её, – она переворачивает мою руку и указывает на еле заметный шрам. – С каждой твоей попыткой использовать силу он стирается, и в конце концов…– Она освободится, – ошеломлённо перебиваю я.Мама грустно кивает и громко сглатывает.– Но почему ты не сказала раньше?– Я надеялась, что вообще не придётся об этом говорить. А это, – она указывает на руку, – было для подстраховки. Одри, я ведь понимаю все эти детские мечты и подростковые желания быть избранным, иметь суперспособности.Она устало откидывается на спинку дивана.– Если бы я тебе сказала, что есть хоть шанс, то ты непременно бы попыталась их высвободить. Но иногда лучше быть самым обычным!– Или научиться пользоваться своими возможностями, – предлагаю я и ловлю строгий взгляд.– Даже не думай об этом.– Ну, мам!– Нет, – отрезает она и поднимает руку в ожидании. – Книгу, Одри. Я не позволю тебе рисковать.Я вскакиваю на ноги и, сердясь, выхожу из гостиной. Через минуту приношу увесистую книгу магии и отдаю её маме.– Вот. Но участвовать в этом я не буду.– Одри!– Нет! – так же уверенно я стою на своём, как она на своём. – Мне действительно хочется узнать об этом больше, ведь это часть меня!Мама резко отворачивается, уставившись в окно. Её плечи напряжены.– Ты не понимаешь, о чём говоришь. Последствия, которые…– Так научи меня, помоги их избежать! – умоляю я, но она непреклонна. – Почему ты так уверена, что я не справлюсь? Разве так сложно поверить в меня?– Одри, я не… – она запинается, – я знаю, что значит иметь такие способности. Я прошла через это.– Но я не ты!Зажимаю виски, чтобы голова не лопнула. Чувствую себя волшебницей, от которой в своё время спрятали письмо из Хогвартса, а теперь уже оказалось поздно.– Папа знает?Молчание.– Вы не имели права решать за меня!– Одри! – мама приближается ко мне с протянутыми руками.– Нет! – я иду к выходу. – Я хочу побыть одна!Хлопнув дверью, я направляюсь куда глаза глядят.