СубботаЗа дни, проведённые в отеле, я свыклась с мыслью, что теперь сама по себе. Самой важной проблемой на горизонте сейчас является то, что заканчиваются деньги: выезжая в Хосдейл, я взяла налички меньше, чем теперь требуется. Следующей ближайшей проблемой предвижу то, что меня оставят на второй год.Интересно, почему я до сих пор не получила звонка или письма от директора из-за прогулов? Что за безалаберное отношение. Может, тоже решили, что после похорон я уехала?Когда моя машина перестала появляться у дома Одри, Леона и Стивен решили, что я вернулась домой. Непонятно зачем Стив помчался туда, словно это что-то бы могло изменить. Его заметила одна из моих одноклассниц и позвонила мне, спросив, всё ли в порядке. «Конечно!» – ответила я без зазрения совести, – «мы просто разминулись».Тем временем у меня созрел новый план. В него входило небольшое сближение с отцом и выяснение как можно большей информации о вампирах, чтобы лучше подобраться к Саре. Я уверена, что не такая уж она и бессмертная, но я слишком мало знаю о ней, чтобы начать действовать.После той сцены с обращением Мередит мы с Джоном поговорили. Фитчер рассказал, что имеет ген оборотня, и мне он, скорее всего, тоже передался. Так же упомянул, что помимо оборотней есть ещё вампиры и маги, и от всех желательно держаться подальше. Джон дал мне время переварить, как он выразился, дабы в дальнейшем воспринимать информацию спокойнее. Ещё бы. Я и от того раза отходила пару дней, и лишь пересматривая видео на телефоне, я вновь и вновь убеждалась, что это мне не приснилось.Зато теперь понятно, откуда во мне этот огонь: нетерпеливость, вспыльчивость, отсутствие желания всем понравиться. И поэтому я стала более жестокой, в то время как Карен потеряла себя. Она теперь не понимает, во что верить и как дальше жить, а я же во что бы то ни стало хочу отомстить за убийство мамы и мечтаю вычеркнуть из своей жизни раз и навсегда предателей.Но они то и дело напоминают о себе. На смартфоне периодически светится имя одного из них. Была мысль занести оба номера в чёрный список, но быстро поняла, что это не поможет: Стивен уже пытался дозвониться с чужого номера. У меня было время рассмотреть ситуацию со всех сторон и прийти к выводу, что вина в случившемся полностью на плечах Стива. И всё-таки в плане общения с сестрой силы воли хватило лишь на то, чтобы написать смс «я тебя не виню. будь счастлива. не надо меня искать». Естественно, после этого сообщения её звонки стали только чаще.Делаю пучок на голове, из которого непослушно выпадают кончики прядок. Волосы после душа успели высохнуть и теперь, даже старательно расчесанные, норовят торчать во все стороны. Оцениваю себя с помощью зеркала: белая футболка, любимые тёмно-синие джинсы и чёрные кеды. Накидываю куртку, выхожу и закрываю дверь на ключ.Затягивать нельзя, нужно поскорее со всем этим разобраться. Скоро мне будет нечем платить за номер.Я направляюсь на встречу с отцом. Сегодня он, наконец, ответит на все мои вопросы.«Буду ждать тебя к пяти» – вспоминаю его слова из нашего последнего разговора по телефону. Странно, но он пригласил меня к себе домой. Побывать у него в гостях, значит хоть на миг представить, что вместо Мередит могла быть я, а вместо его новой жены – моя мама. Странное ощущение. То ли любопытство, то ли досада.Пока еду в машине чувствую себя уверенно. Выхожу из неё, и меня одолевает сомнение. Словно интуиция подсказывает, что мне не стоит туда идти. Но я готова спорить:Я должна узнать способ убить вампира. Ну, и про себя тоже.Медленно, буквально заставляя себя делать каждый шаг, иду к входной двери. Поднимаюсь на крыльцо и меня едва не сбивает вылетевшая из дома Мередит. В её глазах пылает огонь, она с пару секунд злобно таращится на меня, шумно выдыхает ноздрями и сжимает кулаки. Её грудь в белоснежной блузке тяжело вздымается, а ноги в джинсах широко расставлены.Непонимающе хлопаю глазами, тело максимально быстро напрягается и готово отразить атаку. На террасу выбегает Джон.– Мередит! – выдыхает он, словно рад, что не опоздал.– Это не честно! – бросает она ему и возвращается ненавистным взглядом ко мне. – Ты откажешься от своего права!– От какого права?Мередит насмешливо хмыкает и указывает в мою сторону.– Ты серьёзно считаешь, что она сможет?!– Мередит, успокойся, прошу…– Не трогай меня! – в буквальном смысле рычит она, когда Джон пытается дотронуться до её руки, и в её глазах проскакивают искры.Я понимаю, что она на взводе и в любой момент может обратиться. С волком мне тягаться не под силу. Сможет ли Джон защитить меня? В голове проскакивают расчёты по отступлению.– О чём речь? – вмешиваюсь я, быстро бегая глазами от отца к дочери.Сейчас как никогда стоит внимательно следить за обстановкой и не упустить чего-нибудь важного.– О том, что надо было сразу начинать с того, что он твой отец! – кричит она и отворачивается, обхватив ладонями лоб.Я ловлю виноватый взгляд Джона. Он всё-таки рассказал. Но почему? Зачем именно сейчас?– Мередит, не здесь, – с нажимом произносит он. – Ты же знаешь…Девушка поворачивается. Теперь в её глазах я вижу обиду и разочарование вселенского масштаба. Вот так, из-за одной ошибки в прошлом разрушены две жизни в настоящем. У каждой из нас могла быть нормальная полная любящая семья. Но если в моей ситуации я могу винить обоих родителей, то в ситуации Мередит виновен лишь отец. Это он зачал ребёнка новой женщине, не убедившись, что с прошлым покончено. А прошлое сейчас стоит на его крыльце и решает остаться или уйти, чтобы дать им шанс всё решить наедине.Почему-то сейчас Мередит видится мне не опасной стервозной старшеклассницей, а маленькой девочкой, у которой отобрали последнее. Не могу до конца понять, с чем это связано: у неё есть полноценная семья, хороший дом, в школе она та, на кого девочки из младших классов мечтают быть похожими… но что-то вызывает во мне к ней скорее сочувствие, нежели неприязнь. Словно сейчас я вижу её подноготную, а не то, что она обычно показывает.– В чём, собственно, проблема? – решаюсь вновь заговорить я. – Я ни на что не претендую.Мередит яро тыкает в меня указательным пальцем:– Запомни эти слова.– Так тоже нечестно, – встревает отец, – она должна хотя бы узнать о чём речь, чтобы отказаться.– Что происходит? – на террасу поднимается темноволосая женщина.Её волнистые кудри собраны в слабый хвост и распадаются ещё сильнее, чем мои, хотя её это совсем не заботит, да и выглядит она при этом вовсе не неряшливо. При виде этой картины я на автомате провожу рукой по голове. Выглядит она как с обложки журнала, голос сильный и стальной. Её глубокие тёмно-зелёные глаза задерживаются на мне.– Ты, наверное, Джейн?Я киваю и замечаю, что с появлением её воцарилась тишина.– А ваш диалог, видимо, не увенчался успехом… – она передаёт Джону свою сумочку и жестом отправляет нас в дом, оставшись с Мередит наедине.Её присутствие как-то странно влияет на всю обстановку, словно в стаю вернулся вожак и никто не смеет ослушаться или подать голос. Было бы глупо отрицать, что я ощутила от неё мощную энергетику и волевую хватку, которой она и держит членов семьи.Джон приглашает сесть за стол, который накрыли, судя по всему, к моему приходу. Я сажусь на одно из четырёх свободных мест и оказываюсь справа от отца, который сел у узкого края стола.– Она успокоится, – заверяет он.– А это…– Жозель. Моя жена и мать Мередит и Роя. Извини, что сразу вас не представил, как-то это всё…Жозель. Уже прослеживаю связь между мамой и ей.– Ничего, – перебиваю я. Я даже рада, что выдалась минутка поговорить наедине. – У меня, как ты понимаешь, много вопросов.– Да, конечно.Кажется, ему так же неловко, как и мне.– Думаю, теперь ты понимаешь моё негодование от того, что Вивьен не сообщила мне. Ты должна была с детства быть готовой к тому, что тебя ждёт.– А ты прям уверен, что я тоже… ну… – в голове произносить вопросы было легче.– На девяносто пять процентов. Но лучше всё-таки быть готовой, если это произойдёт.Соглашаюсь кивком. Подготовленные заранее вопросы в голове путаются от волнения.– А почему приборов только четверо, если у вас двое детей?– Рой уже несколько лет с нами не живёт, в этом году заканчивает колледж.– Так значит, я… – возвращаюсь мыслями к светлому волку на поляне. – Это больно?Джон ставит локти на стол и скрещивает пальцы, разминая в раздумьях руки.– Да.Мне даже нравится, что он говорит начистоту. Хотя бы буду знать, к чему готовиться.– Первый раз точно. Но нельзя сказать, что обращение у всех происходит одинаково.Он облизывает пересохшие губы, собираясь с мыслями.– Организм интересная штука: он устроен так, чтобы максимально увеличить шансы на выживание. В какой-то момент мозг просто отключается и абстрагируется от боли, а когда сознание возвращается – всё уже позади. И вот этот момент, когда он отключается, он у всех разный. Кто слишком восприимчив к боли, может отключиться буквально сразу же. Некоторые, наоборот, помнят весь процесс целиком.Невольно морщусь.– Как роды, – Жозель входит в столовую и садится напротив мужа. – Там тоже – как повезёт.До меня доносится тонкий шлейф бергамота. Отца удивляет это сравнение, он разводит руками и кидает беспокойный взгляд на пустующий стул.– Она скоро присоединится, – женщина с большими круглыми серьгами, особенно подчёркивающими острые скулы, нацеливается на меня. – Как тебе Хосдейл, Джейн?Эм…. Что? У нас есть более серьёзные темы, которые нужно обсудить, а ты спрашиваешь, нравится ли мне этот убогий городок?– Сыро. Серо. С… – осекаюсь, – странно?Хозяйка дома беззаботно смеётся и накладывает себе салат, потом передаёт миску мне. Не рискую отказываться и накладываю себе тоже, из вежливости. Всё-таки меня позвали на ужин, как оказалось, а не просто побеседовать.– Да, ты верно подметила. Здесь и сыро, и странно. Ты, наверное, вообще сбита с толку. Не представляю, каково это, узнать свою настоящую сущность в таком зрелом возрасте.– Зрелом?– Конечно. Дети оборотней с раннего возраста знают, кто они.– Но мы ведь не уверены, что мне это передалось.– Что-то мне подсказывает, что передалось… – задумчиво тянет она и жестом обращается к Джону. – Ты сегодня не голоден?Он отрицательно мотает головой над пустой тарелкой, и я замечаю, что его лицо слишком серьёзно. Что волнует его сильнее: то, что я свалилась на голову, или то, что Мередит так всё восприняла? Я прекрасно понимаю, что прибавила им лишней мороки, но отягощать их своим присутствием у меня в планах не было.– А нас, таких, много?Жозель ухмыляется. Она хитро косится на Джона, от чего он тяжело выдыхает и выдаёт:– Прилично.Очень исчерпывающий ответ.– Конкретно в округах Хосдейла одна стая. Наша. И нас здесь около тридцати человек.Я неконтролируемо округляю глаза.Он сказал тридцати?!– И Джон наш альфа, – гордо добавляет Жозель. – Вот почему Мередит так взбесилась. Она боится, что роль вожака перейдёт не к ней. У тебя ведь в августе день рождения? А у неё в декабре. – Она запивает красным вином. – Не обижайся на неё.Мысли сумбурно выталкивают друг друга из головы, пока не остаётся только одна, и её я озвучиваю:– Это что, значит, что роль альфы теперь должна перейти ко мне?– По сути, да… но ты же не хочешь этого, верно?Вопрос с ответом. Её интонация даёт понять, что я должна согласиться. К счастью для нас обеих, наши точки зрения на этот вопрос совпадают. Какой из меня альфа? Это же, вроде, защитник стаи, если правильно помню из уроков биологии. Я даже себя до конца не знаю, поэтому о взятии других под крыло и речи быть не может.– Она ещё не может до конца знать, чего на самом деле хочет, – строго вмешивается Джон.Видимо, ему уже надоело объяснять это дочери и теперь он не желает повторять всё с женой. Жозель с нескрываемым удивлением уставилась на мужа.– У неё должен быть выбор, – добавляет он.Она пару секунд задумчиво смотрит в стол, а потом мило улыбается и произносит «да, само собой».Она не так проста. И знает, что в итоге последнее слово всё равно будет за ней. Вожак точно он?В это время к нам присоединяется Мередит. Теперь она выглядит совершенно спокойной, хоть и старается не встречаться со мной глазами.– Я просто хотела узнать её точку зрения на данный момент, – продолжает миссис Фитчер.– Я не думаю, что есть смысл даже предполагать, что я могу занять это место, – честно выдаю я.Недавно обретённая сестра чуть склоняет голову набок и щурится. Жозель довольно выдыхает, широко улыбается и воодушевлённо наливает себе ещё вина.– За нового члена семьи? – предлагает она. – Когда ты к нам переедешь?На моём лице, видимо, открыто читается шок, потому что отец мучительно стонет и закрывает лицо рукой.– Жозель… мы ещё не говорили об этом.Она с виноватым выражением клацает зубами. Замечаю, что Мередит сжимает вилку сильнее, чем надо бы.Для неё это, по всей видимости, тоже сюрприз.– Нет, нет! – спешу заверить их и не дать и без того напряжённой обстановке выйти из-под контроля. – Большое спасибо за гостеприимство, но откажусь. В любом случае, я не собираюсь здесь задерживаться надолго! В смысле, в городе, так что не хочу зря возить вещи с места на место.Как будто у меня столько вещей, ха! Но звучит, вроде, правдоподобно.– Это даже не обсуждается, – продолжает отец, словно на сегодня у него миссия со всеми пререкаться. – Я должен быть рядом во время первого обращения, а до этого тебя было бы неплохо ввести в курс дел в стае, научить кое-чему, в общем, подготовить по максимуму, насколько возможно.Не нравятся мне эти благие намерения, лишающие меня выбора.– Я буду рядом, – спокойно, но непреклонно, заверяю я. – И если что, – указываю на телефон, – позвоню. Поставлю на быстрый набор.Жозель негромко хихикает.– Это у неё от тебя, упрямство.Джон шумно выдыхает.– Я понимаю, что твой опекун Леона, но я с ней поговорю.– Нет! – вырывается у меня и, взяв себя в руки, продолжаю. – Не нужно с ней разговаривать. Мы всё равно сейчас живём отдельно.– Где ты живёшь?– В отеле.– Тогда и речи быть не может!– Нет, – совершенно серьёзно, с напором отвечаю я. Я предпочитаю не ссориться, но личные границы защищать умею.– А разве это законно, что ты не с опекуном? – аккуратно вклинивается Жозель.Стискиваю зубы и злобно кошусь, но женщина даже не смотрит в мою сторону. Джон хмуро буравит взглядом стол, изнутри прикусывая нижнюю губу. Ну а чего он ожидал? Что появится на пороге в мои семнадцать, и мы сделаем вид, словно он всегда был рядом? Он не имеет права указывать, что мне делать. Я не смогу играть роль дочери, воспринимать их как свою семью в самом настоящем и полном смысле этого слова.– Негоже подростку жить без присмотра, – добавляет миссис Фитчер.Замечаю на себе три внимательных взгляда. Мне становится не по себе. Я загнана в ловушку. Сопоставив два варианта, моментально делаю выбор.– Хорошо! – Мередит пристально следит за мной и я добавляю сквозь зубы: – До того, как освоюсь с обращением.Наверное, сейчас это самый выигрышный вариант.Я робко киваю и растерянно моргаю.– У тебя есть молодой человек? – без тени стеснения Жозель решила вытянуть из меня всю подноготную.– Нет.– Хм. Это бы объяснило твоё нежелание переезжать.– А как же тот, что подвозил тебя в школу? – Мередит произносит вопрос отстранённо.Спасибо тебе огромное, что напомнила.– Это, – голос дрогнул, – в прошлом.Остаток ужина мы проговорили о будничных делах. Оказалось, что Жозель держит в Хосдейле салон красоты, что меня не особо удивило. Она всем своим видом доказывала, что как никто другой подходит на эту роль. Загорелая кожа женщины казалась шелковистой, а волосы удивительно здоровыми и послушными. Её холодный как металл и властный волевой тон ярко контрастировал со «сладким» обликом. Когда она открывала рот, сразу становилось понятно, что это железная леди, а не романтичная особа.Мередит почти всё время молчала, лишь пару раз ответив на прямые вопросы матери. Мне постоянно казалось, что она сдерживается. Что такого сказала ей Жозель, что сестра готова терпеть моё присутствие несмотря на такую неприязнь?Когда ужин завершился, а я вышла на улицу, отец последовал за мной к машине. И хоть теперь мы должны будем жить под одной крышей, будет ли возможность поговорить наедине, я не знала. Но как заговорить о вампирах, если это меня никаким боком не касается? Логичным казалось начать с того, что вызовет наименьшие подозрения:– А когда это должно произойти? – надеюсь, он поймёт о чём речь.Джон принимает задумчивый вид: глаза на несколько секунд становятся невидящими, словно он погрузился в воспоминания.– Как организм достаточно окрепнет. Обычно лет в девятнадцать.– Но Мередит…– Она чистокровный оборотень, а у тебя ген только с моей стороны.То есть я полукровка. Замечательно.– Значит, время есть, – выдыхаю я. – В полнолуние?– Нет, вовсе не обязательно.Что-то его тревожит, отчего на лице застыла маска беспокойства.– Самый ранний случай у полукровного на моей памяти был в семнадцать…Так вот, что его гложет. Ну, теперь будем переживать оба.– Но это был крепенький парнишка, который по виду явно опережал свой реальный возраст. А ты… – он внимательно подбирает слова, – всё же девушка и не самая крупная в свои года, так что тебе это не грозит.Из груди с облегчением вырывается поток воздуха. Надо же, а я и не заметила, что задержала дыхание.– Почему съехала от сестры?Понимаю, что этот вопрос мучает его с момента моей обмолвки о раздельном проживании с Леоной. Какое счастье, что он оказался тактичным и не стал расспрашивать об этом прямо за столом.– У нас возникли некоторые разногласия, – сухо отвечаю я, не желая вдаваться в подробности. – В любом случае, восемнадцатилетие скоро.Джон медленно качает головой, скрестив руки на груди. Он и сейчас понял, что я не хочу об этом говорить, и не стал дальше расспрашивать. С ним, оказывается, приятно вести диалог.На втором этаже включается свет – Мередит поднялась к себе. Окно полуоткрыто и меня это настораживает. Не знаю ни одного человека, которому было бы всё равно, что его подслушивают. Я понижаю громкость и решаю скорее перейти к делу.– Меня мучает ещё один вопрос… – в горле встал ком.– Какой же? Не стесняйся, спрашивай.– Как защитить себя от вампира?– Он тебе угрожал?!– Кто? – в недоумении рассматриваю выступившие жилы на скулах отца.– Тот парень. Тони Бойд.– О, нет! Нет, конечно! Я чисто теоретически…Тони вампир?! Какова вероятность, что они с Сарой заодно? Боже, я ведь была с ним так близко наедине в машине… почему он не убил меня? Да ещё и спас перед этим.– И как его… в смысле вампира… ну… – Прочищаю горло.– Убить?Кивок с моей стороны кажется резким, и я спешу оправдаться:– Я же должна знать, как себя защитить в случае чего.Джон некоторое время внимательно изучает моё лицо.– Кол в сердце.– Деревянный? Это правда работает?– Правда. Только реакция у них такая, что всадить кол является той ещё удачей даже для подготовленного бойца. В принципе, можно использовать любой кусок дерева, просто заточенный легче вогнать в грудную клетку. Ну, можно ещё голову оторвать, – он пожимает плечами. – Волком особо не повыбираешь.Значит, придётся застигнуть Сару врасплох. У меня будет только один шанс, надо подобраться поближе.– Они боятся солнечного света, который оставляет на них ожоги. Это не смертельно, но выдаёт их сущность.– Чеснок, святая вода, серебро, церковь?Отец качает головой.– Будь осторожна. Не связывайся с ним.Тревога, с которой Джон произнёс последние слова, подталкивает меня к мысли, что он догадывается о моих намерениях. Встряхиваю головой. Ну не может такого быть, он ведь не читает мысли!– Конечно, – стараюсь я сказать как можно правдоподобнее и улыбнуться.– Подожди здесь.Фитчер уходит в дом, а по возвращению протягивает мне маленький пластиковый контейнер.– Умеешь пользоваться линзами?– Нет.– Ну, ничего сложного, в интернете посмотришь. Носи их обязательно, они – барьер для внушения вампиров, – он обеспокоенно осматривает меня. – Может, я всё-таки съезжу с тобой за вещами?– Нет-нет, не стоит. Завтра утром я сама приеду.Вечер обещал быть интересным. Как-то импровизированно мы с Карен переместились от её дома, где встретились, в местное кафе. Я рассказала ей новую информацию о кровопийцах, а она предложила понаблюдать за нашей мишенью. Сара как раз сегодня работала в кафе администратором и следила за порядком.– И ведь не скажешь, что…– Тс-с-с! – прикладываю я палец к губам. – Мы не знаем, какой у неё слух.Хоть Сара и общается с влюблённой парочкой, усаживая их за столик, я опасаюсь выдать себя раньше времени.– Не отличишь ведь.– Угу.Сара Торн так легко и непринуждённо двигается, что на миг я задумываюсь, а не обычный ли она человек. Ни одно её действие не вызывает подозрений, она выглядит абсолютно «нормальной». Ещё больше меня смутило, когда она на ресепшн выронила из рук меню.Наловчилась, конечно. Сколько она живёт, сто лет? Двести? Играть роль для неё уже не составляет труда.Представив, как вгоняю ей в грудь кол, я морщусь. Я хочу отомстить, но мысль об убийстве меня не радует. И всё-таки где-то внутри меня находится уверенность, что всё получится. Я не могу допустить, чтобы убийца и дальше разгуливала по улицам Хосдейла. Нет, только не после смерти моей мамы.Карен касается моей руки, и я прихожу в себя, заметив, что с усилием сжимаю зубы. Подруга кивает в сторону Сары, и я вижу, что она разговаривает с сыном. Майкл что-то объясняет, взволнованно жестикулируя, после чего на лице его матери я чётко различаю тревогу. Она стреляет в нас глазами и направляется к нашему столу.– Вот чёрт, – вырывается у меня.– Только не это.Карен со злостью сжимает в руке салфетку, отчего та прячется в её кулачке под тонкими длинными пальцами. Между тем Сара уже на расстоянии пары шагов. В её глазах застыла обеспокоенность.– Девочки, извините, что отвлекаю, – её голос оказывается не таким «холодным», каким я его представляла. У Жозель он был куда мощнее. – Вы сегодня видели Хэлен?Майкл всё так же нервно топчется у стойки.– Нет, – отвечаю я.Карен молчит, с ненавистью и отчаянием глядя на женщину. Сара неудовлетворённо поджимает губы и отправляется обратно, но тут подруга с издёвкой решает прошептать:– Может, Бог всё-таки есть?Женщина останавливается, как вкопанная. Я вижу, как она сжимает в руках меню так, что костяшки пальцев белеют. Теперь сомнения в качестве слуха развеялись – человек не в силах был бы расслышать слова Карен на таком расстоянии. Она резко оборачивается и возвращается к нам, нацелившись взглядом на мою собеседницу.– Поясни, – требует она, на что Карен совершенно никак не реагирует.Я понимаю, что прямо сейчас мой план катится в пропасть. Как я должна буду к ней подобраться, если она будет знать про мою осведомлённость? И без того слабый план стал совсем никудышным. И зачем я взяла Карен с собой?– Что именно? – отзывается девушка. Она выглядит такой спокойной, словно надеется на то, что Сара ничего не сделает нам в присутствии большого количества свидетелей.Или ей просто жить не хочется? – такую мысль я тоже допускаю, учитывая то, что она недавно пережила. Потеря брата сказалась на ней ещё сильнее, чем на мне потеря матери, хотя ещё недавно я думала, что с моим горем не сравнится ничто. Почему-то именно сейчас меня озаряет: у меня забрали любимого человека, но мир вокруг никуда не делся, а Карен потеряла всё – вот кем был для неё Калеб.– Она тебе чем-то насолила? – предполагает Сара, и мне хочется закричать «да!», схватившись за спасательный круг, но Карен меня опережает:– Нет, но ты, кажется, успела многим…В её суженных глазах читается открытая неприязнь. Я шумно сглатываю.– Выйдем обсудить? – женщина с вызовом приподнимает бровь.– Выйдем, – без тени страха и сомнений тут же соглашается подруга.Какого чёрта она творит?! Совсем крыша поехала от горя?– Нет-нет, мы никуда не пойдём.Я хватаю Карен за руку и поворачиваюсь к Саре.– Извините, она ещё не в себе после похорон.Блондинка несогласно качает головой, но спорить не рискует:– Да, я действительно не в себе. Поэтому ты посиди здесь, лучше я одна.Конечно, я не могу отпустить её одну. Страх, что это мой последний вечер, засосал где-то под ложечкой. Мы выходим через запасной выход на тёмный пустой задний двор. Ветер треплет пакет в мусорном баке, добавляя звуковым сопровождением ужаса в нашу сцену.– О чём ты говоришь? – начинает Сара спокойно.Видимо, взяла себя в руки, пока шла сюда. Я ищу глазами что-нибудь деревянное, но ничего не вижу.– О том, что справедливость, видимо, всё-таки есть.Я не успеваю проследить, как женщина молниеносно проносится мимо меня и хватает Карен за горло, прижав её к сырой стене.– Ни с места… – шипит она, указав на меня, но не сводя испепеляющий взор с подруги.Ну вот и всё. Конец не только моему плану, но и нам с Карен. Да у неё реально крыша поехала, так зарубить всё!– Если ты хоть пальцем тронула мою дочь или знаешь где она…Карен молчит. Она с вызовом уставилась на соперницу, не моргая, несмотря на своё плачевное положение. Кажется, что она даже не волнуется, в отличие от меня, у которой сердце несётся бешеным галопом.– Мы не в курсе, где она! – кричу я, понимая, что подруга не планирует отвечать.– Тогда кто?– А нам откуда знать!– Мне кажется, твоя подружка что-то не договаривает… – Сара на несколько сантиметров приближается к лицу Карен. Она всматривается ей в глаза и обнажает клыки, готовая напасть.– Я. Тебя. Не боюсь, – с презрением шипит жертва.– Нет! – Вырывается у меня и я делаю шаг вперёд, только потом опомнившись.Голова Сары резко поворачивается. Её глаза совершенно дикие, как у хищника на охоте. Карен стреляет в меня испуганным взглядом. Ну вот, хоть инстинкт самосохранения проснулся! Хотя разум мне подсказывает, что испугалась она не за себя.– Я не трогала Хэлен, – произносит она, – но тебе искренне желаю смерти!Со стороны Сары доносится приглушённый рык.– Отпусти её! – вновь вмешиваюсь я. – Ты же знаешь, что она потеряла брата!– И в этом виновата ты! – вскрикивает Карен и слёзы текут по её щекам.Она пытается схватить Сару за волосы, но та быстро отстраняется. Женщина приходит в замешательство, прячет клыки и через некоторое время отпускает мою подругу. Карен падает и с ненавистью смотрит на лицо Сары, сидя на мокром асфальте.– Ты ошибаешься, – негромко произносит она, словно попала в неловкую ситуацию, и идёт обратно в кафе.Как ни в чём не бывало?!– Ты была там! – продолжает Карен кричать ей в спину. – Ты убила его! – это превращается в истерику.Сара в долю секунды оборачивается, уставившись на неё в ответ. Меня снова накрывает волна страха. Я боюсь, как бы вампирша не передумала оставить нас в живых.–Яубила его?? Я хотела помочь!– Что? – нервно хихикает подруга.– Я предложила свою помощь, – совершенно серьёзно продолжает женщина. – Твои родители запретили… для них это был не вариант. Мне жаль, – последние слова она произносит с искренней горечью, в них проскальзывает боль.Глаза Карен расширяются, слёзы прекращают течь. Не могу точно сказать, дышит ли она. Осознание ситуации и меня шокировало, но что бы я чувствовала, узнав, что мою мать хотели спасти, но не сделали этого по чьему-то запрету? И что запрет этот был от самых близких людей? Кажется, ни у одной меня не осталось в этом мире больше никого. В эту самую секунду мир под ногами Карен обрушился окончательно и больше не осталось ничего. Я понимала её как нельзя лучше. А Карен тем временем не смогла это выдержать и потеряла сознание. Я успела заметить, как её тело обмякло и глаза закрылись, прежде чем Сара подхватила её тело в пятнадцати сантиметрах от земли и еле слышно выругалась.Я доставила Карен домой, сообщив миссис МакКой только то, что её дочь потеряла сознание. После этого отправилась в отель и собрала вещи. Девушка на ресепшн забрала ключи от номера и, улыбаясь, поблагодарила за выбор их заведения. Но за это время ехать в свой новый, хоть и временный, дом у меня желания не возникло.Одна недовольная физиономия Мередит чего стоит.Машина плавно передвигается по тёмным улицам. В какой-то момент приходит осознание, что маршрут мне знаком. Я двигаюсь в направлении ночного клуба без названия, где чувствую себя в режиме «стоп». Каждый раз, заходя в здание, ставлю свою жизнь и проблемы в ней на паузу.Выпью пару бокалов мохито, чтобы запах до утра точно выветрился.Паркуюсь, выхожу из авто и замедляю шаг. Из-за здания, со стороны трассы, слышится гул голосов. У охраны интересоваться происходящим смысла нет, да и до сих пор недолюбливаю амбала, который не хотел меня пропускать. Аккуратно пробираюсь через полосу деревьев и, не выходя из тени, разглядываю большую компанию выпивающих молодых людей. На дороге вразброс стоит много мотоциклов: байкерские и спортивные, чёрные, красные, розовые и жёлтые, в брызгах грязи и сверкающие от чистоты. Гул ревущих моторов становится всё громче, вдалеке уже виден столб пыли. По мере приближения нескольких мотоциклов пара неподалёку от меня вытягивает шеи, чтобы лучше разглядеть лидирующих. Парень бранится и отсчитывает девушке несколько купюр.– Он никогда не проигрывает, – самодовольно заявляет она и прячет деньги в бюстгальтер.– Да какого чёрта, у брата конь куда лучше! Как он умудрился продуть?!– У твоего брата помимо коня есть ещё инстинкт самосохранения, – хмыкает девушка, – а у Тони он напрочь отбит.Первым останавливается мужская фигура в чёрной кожаной куртке на таком же тёмном спортивном мотоцикле. Транспорт чуть наклоняется вперёд и, амортизируя, падает обратно на заднее колесо. Из под шин вылетают клубы дыма, на асфальте оставлен свежий след торможения. Тони Бойд снимает шлем и скалится довольной ухмылкой финишировавшим после него участникам заезда. Они по-дружески стукаются кулаками, безмолвно подтверждая, что гонка была крутой. И тут он встречается со мной глазами.Чёрт!– прячу взгляд. –Так была уверена, что меня не видно, что забыла о его сущности.Поворачиваюсь и начинаю идти обратно к стоянке, но он меня окликает:– Не присоединишься?Сердце падает в пятки. Оборачиваюсь и вижу, что мои худшие предположения сбылись: примерно половина толпы с интересом уставилась на меня.– Нет, я уже ухожу, – через силу произношу и ещё быстрее шагаю в направлении автомобиля.Неужели я покраснела? Пока иду – прислушиваюсь. За мной никто не следует. Едва добравшись до машины, растерянно замираю. Окно с водительской стороны разбито, на асфальте тысячи осколков стекла.Моя любимая девочка!..Быстро выхватываю из кармана смартфон, но как из-под земли появляется охранник клуба и качает головой.– Никакой полиции.– Но у меня тачку вскрыли! – дрожащим от волнения голосом пытаюсь объяснить ему ситуацию.– Здесь. Никакой. Полиции! – предупреждающе повторяет он.Толпа в это время возвращается в клуб. Те, кто пешком, идут напрямую через небольшой лесок, а мотоциклисты постепенно заполняют стоянку. Вот и мой знакомый паркуется, вижу его за спиной охранника.– Ладно, – выдавливаю я, лишь бы ещё больше не привлекать внимания.И так уже некоторые косятся. И Тони, конечно, тоже не может просто пройти мимо. Он присвистывает, остановившись около нас.– Видел, кто это сделал? – на удивление в его голосе нет и тени усмешки.– Нет.– Так за что же вам платят тогда?Охранник уходит.– На Ривер Драйв заедь, быстро поставят. Было что ценное?Качаю головой. К счастью, наличные и смартфон в это время были со мной.– Может, здесь камеры есть? – я осматриваюсь.– Нет, здесь камер нет, – совершенно уверенно отрезает он.Провожу ладонями по лицу и задираю голову так, что вдруг замечаю как много сегодня на небе звёзд.– Ты идёшь? – Тони указывает на клуб. – Или домой?– Я… –вообще-то, хотела переночевать сегодня в машине. Завтра утром начнётся новая жизнь.– Я поеду.– Домой? – щурится он.– Просто поеду, – усмехаюсь.Бойд сдвигает брови, задумчиво водит челюстью, после чего тычет пальцем в сторону своего мотоцикла:– Жди меня тут. Кстати, видел здесь одного из автомастерской. Давай ключи.Он уходит в клуб и возвращается с 2 бутылками. Затем садится на мотоцикл, подаёт мне свой шлем, алкоголь и заводит коня из чёрного металла, от которого отражается свет уличных фонарей.Каков шанс, что он убьёт меня?Настроение ни к чёрту. Разбитое окно подействовало на меня сильнее, чем я могла представить. Видимо, я и так балансировала на грани депрессии. Хочется спрятаться от всего мира. Я поддаюсь чувствам, надеваю шлем и сажусь на мотоцикл.У него было много возможностей, но ведь он этого не сделал.– Ах ты ж…– Что такое? – оборачивается он.– Это ты нас подрезал на светофоре!Рисунок в виде царапин на кожаной куртке я запомнила хорошо.– Чуть бампер не снёс!– Ну, не снёс же, – нагло улыбается он, сверкнув белоснежными зубами.Действительно.Обхватываю его, но он берёт мои руки, запускает их под куртку и кладёт себе на талию. Через тонкую ткань футболки я чувствую рельеф его тела и ощущаю смущение. Я не привыкла вот так легко дотрагиваться до мужчин, Стив в этом плане был первым и единственным. Вспоминаю наш внезапный поцелуй и ещё больше вгоняю себя в краску. Хорошо, что Тони не видит моего лица. А ещё я чувствую его тепло.Разве вампиры могут быть тёплыми? Может, Джон ошибается на его счёт?– Бутылки не вырони.Мы срываемся с места. Фонари вдоль дороги проносятся с бешеной скоростью, мотор издаёт приятный для слуха гул. Я сильнее прижимаюсь к спине Бойда. В какой-то момент асфальт сменяется раскатанной лесной тропой, скорость замедляется. Мы поднимаемся в горы.– Приехали, – говорит он, заглушив мотоцикл.Кругом лес, дорога идёт дальше. Спустившись на землю, отдаю шлем и оглядываюсь по сторонам: лишь деревья и непроглядная тьма.Почему я совсем не чувствую страха? Я наедине с вампиром ночью в лесу! Похоже, на стрессе я повредила себе что-то в мозгу.– Нам сюда, – Тони направляется влево от тропы.Я пробираюсь следом, аккуратно переступая коряги и валуны. Вскоре мы подходим к заборной сетке, а точнее, к большой дыре в ней. Пробираемся на другую сторону от ограждающего забора и выходим к обрыву.Боже!У меня захватывает дух: позади тёмный непроглядный лес, время от времени покачивающиеся ветвистые лапы елей, внизу большая высота и бесчисленное множество крон деревьев, а наверху тёмное небо с рассыпанными по нему мерцающими вдали звёздами и огромная белая луна, такая яркая и чёткая, что возможность рассмотреть получше её рельеф завораживает. Ночная прохлада и лесная свежесть приветливо приглашают остаться на подольше.Тони садится, опираясь спиной на большой валун. Я опускаюсь рядом, ставлю алкоголь между нами.– А ты бесстрашная. Я думал испугаешься, визжать начнёшь на полпути.– Или глупая. По-моему, у меня сломался инстинкт самосохранения.Он усмехается, открывает бутылку и протягивает её мне. Названия в темноте не разобрать. Делаю глоток и морщусь, вкус незнакомый.– Ты же не влюбилась в меня, да?Едва не выплёвываю всё назад. Кашляю.– С чего бы это?– Ну, не думал тебя снова встретить в клубе. Разве что меня хотела увидеть, – широкий оскал белоснежных зубов подначивает.– Или ты так хотел остаться со мной наедине, что бросил в клубе друзей, – парирую я, игриво стрельнув глазами.– Ну-у-у, нет. Не мечтай. Я не из тех, кто ищет серьёзных отношений.– Замечательно, ведь мне они сейчас тоже не нужны.Оба ухмыляемся, глядя друг на друга. Наступает приятная тишина. Тони открывает вторую бутылку и мы одновременно отпиваем жгучего алкоголя. Даже не помню, когда в последний раз мне было так хорошо с кем-нибудь просто молчать. Смотрю на сияющие в небе звёзды и хочу остаться здесь навсегда. Вот так сидеть бы, отбросив все проблемы, и ничего больше не надо.– Мыслей о суициде с тех пор не возникало?– Нет.– Вид у тебя такой, словно ты постоянно об этом думаешь.– Я хочу жить, просто… – делаю ещё глоток, – пока не понимаю как. Вся моя жизнь была завязана на людях, которых в ней больше нет.– Поверь, в жизни много прекрасного и без этих людей. Да и вообще без людей.Подтягиваю колени и обнимаю их.– Своей историей не поделишься?Он окидывает меня взглядом.– Нет.– Серьёзно? Я тебе тут душу раскрываю, а ты…– А я внимательно слушаю.– Так значит, по стопам дяди пошёл? И сколько я тебе должна за сеанс психотерапии?– Благотворительная акция.Я улыбаюсь и тихонько пихаю его локтем в бок. С ним легко. Он как старый друг, который знает меня всю жизнь. Откуда это чувство? Почему мне так спокойно?– Что с машиной? Ты отдал ключи?– Да, завтра будет со стеклом.– Сколько?– Забей, – он делает очередной глоток, – потом рассчитаешься. Ты можешь хоть на минуту не думать о деньгах? Перед тобой такой пейзаж!Смеюсь.– Просто я не люблю долги.Тони поворачивается. Его взгляд скользит по моему лицу, шее.– В принципе, кое-что ты можешь для меня сделать… – он приближается, смотрит мне прямо в глаза, – ты запомнишь это как ничего не значащий дружеский поцелуй под алкоголем. Больно не будет.Он аккуратно убирает с шеи волосы и медленно придвигается ко мне.– Нихрена подобного! – выпаливаю я и отодвигаюсь, вскакиваю на ноги.Бойд встаёт следом и щурится.– Ты что, в линзах?!– Так вот что было в клубе!Мы с ним не целовались! Вот почему у меня был шарф, который я не хотела снимать, сама не зная почему!Мы с подозрением смотрим друг на друга. У каждого свои претензии, только я не могу понять, с чего ради они имеются у него. Вокруг такая тишина, что я слышу своё тяжёлое дыхание.– Ты будешь визжать сегодня или нет?– Чего?– Ну, визжать. Типа я вампир, а мы с тобой тут наедине и всё такое.– Иди к чёрту!Сажусь обратно и делаю несколько глотков. Какой смысл бежать от человека, который во много раз быстрее меня? Захочет убить, пусть делает это здесь. Тут хотя бы красиво.– И ты туда же!– В смысле? – он аккуратно опускается рядом.– Все кругом врут! – злобно смотрю на него. – Даже просто выпить в компании нельзя без этого!– Я не врал. Но вряд ли бы ты согласилась сама.– Ну да, это называется принуждение, а не враньё, – саркастически замечаю я. – Большое спасибо, что позаботился стереть мне память!Бойд отворачивается и смотрит на верхушки деревьев внизу. У меня появляется время для самоанализа: понимаю, что вместо логичного страха чувствую обиду. Опять меня использовали!– И давно ты знаешь о существовании вампиров?Молчу. Не хочу рассказывать о возможном наличии гена оборотня.Он же не поделился своей тайной, так с чего я должна?– Отвезти тебя домой?В бутылках ещё больше половины – значит, он хочет поскорее от меня избавиться. Да уж, беседа приняла не очень приятный поворот. Думаю, куда податься, чтобы не заявляться выпившей посреди ночи к отцу.– Нет, можешь ехать. Я здесь ещё побуду.Тони смеётся.– Одна? Ночью? В лесу? У тебя точно что-то там щёлкнуло, – он указывает на голову. – Ты умудрилась трезвая упасть с моста, думаешь, я оставлю тебя пьяную у обрыва?– Я не пьяная, и там была всего лишь случайность. Езжай, тебя, поди, заждались уже.Он склоняет голову набок и всматривается в моё лицо.– Ты ревнуешь?– Я?! – у меня слегка отвисает челюсть.Его переливчатый смех разносится по округе.– Я не ревную!– Кажется, я всё-таки ошибся, заменив твоё воспоминание на поцелуй, – он разводит руками. – Но извини, нас застали врасплох, пришлось импровизировать!Вспоминаю, как в уборную вернулась Одри. Она была так смущена нашим поцелуем, который оказался вовсе не им… удивительно, как она этого не заметила.– Даже если бы это был поцелуй, с чего мне тебя ревновать? Всего лишь позволила себе глупость на эмоциях! – скрещиваю руки на груди.– Так значит, всё в порядке? Мир? – Тони испытующе приподнимает бровь и, не отрываясь, следит за моей реакцией.– Всё, кроме того, что ты пил мою кровь без разрешения.– Я вампир, – он пожимает плечами. – Если хочешь со мной дружить, придётся идти на некоторые уступки.– Значит, я не хочу с тобой дружить, – отрезаю я, закатив глаза.– Как скажешь.– А теперь закрой рот и давай просто полюбуемся звёздами.Я придвигаюсь ближе и кладу голову ему на плечо.