Спустя несколько дней. ПятницаСколько себя помню, я всегда была скромной. Тихой, послушной, доброй по отношению к другим. Независтливой, понимающей, при надобности всегда протягивала руку помощи.Ну и зачем? Какой в этом был смысл, если у меня забрали самое дорогое?Оказалось, что скромность не то же самое, что и замкнутость. Если раньше я в компании молчала, чтобы дать возможность высказаться другим, где-то просто стеснялась, то сейчас – потому что не хочу никого подпускать к своему внутреннему миру. А этот самый мир воет внутри меня раненым волком.– Я перестала ходить в церковь, – шепчу я, сидя у могилы брата. – Мама сделала мне выговор, – усмехаюсь. – Если это проверка на прочность, то я её не прошла. И знаешь, мне всё равно.Кладу возле памятника охапку гортензий. Это мои любимые цветы и Калеб покупал их на каждый мой день рождения. Он точно поймёт, что они от меня.– Я не знаю, как туда вернуться. И не знаю, надо ли.На мгновение опускаю веки и пытаюсь восстановить ровность дыхания.– Всё это теперь кажется таким бессмысленным.Я даже думала пойти к Одри, ведь она уже видела одного призрака…– Интересно, а ты бы смог жить, как раньше?.. Наверное, да, ведь ты был сильнее меня, хоть и не всегда верил это.Снимаю очки и вытираю слёзы:– Как глупо! Ты всегда был сильнее, но сейчастыпод землёй, а я тут!Глубоко вдыхаю свежий влажный воздух. Вспоминаю слова брата о том, что он бы не смог морально выдержать потерю родителей.Может, это и правда было бы слишком сильным ударом по тебе. Может, поэтому это предстоит выдержать мне?– Эй? – негромко окликает меня Джейн.Вытираю остатки слёз, возвращаю очки на место, оборачиваюсь и натянуто улыбаюсь ей в знак приветствия. Она аккуратно обнимает меня и садится рядом.– Я ехала мимо два часа назад, и ты уже была здесь…– Я последнее время не слежу за часами, – честно отвечаю я.– Скоро начнёт темнеть.Осматриваюсь. И правда, вечер подкрался незаметно. На кладбище больше никого.– Давно тебя не видела. Помирилась с сестрой?Она быстро машет головой, словно я сморозила глупость.– Снимаю номер в отеле. Сначала хотела вернуться в родной город, но… у нас есть ещё незаконченное дело.– Ага… – соглашаюсь я, вспомнив про Сару. – Что будем делать? Чтобы посадить её, нам нужны доказательства.Джейн мнётся, переступает с ноги на ногу и достаёт смартфон.– Я тебе кое-что должна показать.На экране Мередит. Где-то рядом её папа, так как я слышу его «в обмороки не падаешь?».– Что это?! – выпаливаю, увидев, как девушка на моих глазах превращается в волка.Джейн быстро ставит блокировку и прячет телефон.– Я тебе ничего не показывала.– Что это было?! – требую я объяснений. – Это же монтаж, да?– Это оборотень. И нет, это не монтаж.Беззвучно открываю рот, как рыба.В смысле не монтаж?!– Раз существуют оборотни, то наверняка и вампиры есть. Джон упомянул, что все эти идеи для сверхъестественных фильмов не с неба берутся. Думаю, мы имеем дело не просто с женщиной, – продолжает она. – Думаю, Сара – вампир. Всё сходится. Вот почему она на всех фото одного возраста. Вот почему она выжила после аварии.– Вампир?.. – растерянно смотрю на могилу.Оборотень, вампир… как в том фильме, который мы с тобой как-то посмотрели втайне от родителей. Неужели они и правда среди нас?– Я бы предположила, что она ведьма, но под это слово больше подходит Одри, а она, как ты видишь, стареет.– Но я не видела у брата укуса… врачи сказали, что это был инфаркт. Ты ведь меня не разыгрываешь? Джейн, это не смешно!– Ты сама всё видела!Она смотрит по сторонам, чтобы проверить, не подслушивает ли нас кто.– Поверить не могу.– Понимаю. Я и сама долго противилась этой мысли. Порой казалось, что увидела это во сне, но, пересматривая раз за разом…– И давно ты об этом знаешь?– С того первого разговора с Джоном Фитчером.Пытаюсь сопоставить прошлое с новой информацией.– Так вот что вы обсуждаете на ваших встречах? А почему он рассказал это тебе?– Он старый знакомый мамы, – она задумчиво смотрит себе под ноги. – И мой отец, как выяснилось.Вот это поворот! Каждая новая информация хлеще предыдущей.Неподалёку каркает ворона.– Но он, вроде, не хочет об этом кому-либо говорить.– А ты?– Да я не против. Прожила ведь семнадцать лет как-то без него.Деламар пожимает плечами. Я пытаюсь подобрать корректную формулировку интересующего меня вопроса. Молчание затягивается.– Джейн, он бросил вас?– Нет, там всё было гораздо сложнее, – девушка мотает головой. – Он не знал о моём существовании.Интересно, правда ли это. Ему ничего не мешает сказать так, зная, что оспаривать его слова уже некому. Ну вот, я уже начала сомневаться в людях.– Я постараюсь узнать побольше информации о вампирах и о том, как их…Она прочищает горло.– Прежде чем что-то предпринимать, надо подготовиться.Понимаю, что сдать её полиции теперь не удастся. У нас остаётся только один вариант. Смотрю на лепестки гортензии, трепещущие на ветру.– Как думаешь, там есть жизнь?Джейн косится в сторону, где похоронили её мать.– Склоняюсь к этому. После призрака мамы и этого… – она кивает на телефон, – я уже ничему не удивлюсь.– А Он, думаешь, есть?Я всю жизнь была уверена, что да, хоть и не всегда понимала его мотивов. Теперь же я настолько сбита с толку, что допускаю и обратную мысль. Если человечество само по себе и за людьми никто не присматривает, то не надо ломать голову над тем, зачем Он забрал Калеба так рано. Получается, это всего лишь несчастный случай.– Не знаю… – шепчет подруга, взглянув на небо. – Если и есть, то у меня к Нему много вопросов.Она несколько молчаливых секунд смотрит мне в глаза.– Как ты держишься? Первое время после потери мамы мне казалось, что я вела себя крайне… импульсивно. Постоянно хотелось кричать, словно с этим уйдёт и боль. Я была зла на всех вокруг. Да и сейчас порой, что скрывать. И это при том, что мы не были крайне близки.Пожимаю плечами.– Как будто бомбу взорвали в сейфе. Каркас цел, а внутри… я не злюсь, скорее… не знаю, как дальше жить.Джейн понимающе кивает. Сжимаю переплетённые пальцы рук и ухмыляюсь:– Пару раз мне даже казалось, что я слишком мало показываю своё состояние. Мол, люди подумают, что я не сильно-то его и любила… как только мне это в голову пришло.– Все горюют по-разному. Неважно, кто что думает.Между нами возникает уютная тишина, и я впервые с момента потери брата чувствую себя в своей тарелке. Последние дни я старалась избегать людей и разговоров с ними, но этот мне был нужен как никогда.– В чём смысл жизни? – задаю я вопрос в никуда.Джейн снова поднимает лицо к небу, словно надеясь увидеть там ответ. На землю падают первые дождевые капли.– А есть ли он вообще?..Собираюсь с духом и решительно сообщаю то, что гложет меня с момента падения велосипеда у пруда:– Наверное, я схожу с ума, но мне кажется, Калеб общается со мной.Джейн хмурится, между бровями появляется маленькая морщинка.– Возможно, конечно, это просто совпадения, – отмахиваюсь я.Не понимаю, почему вдруг ей я решила раскрыться.– Просто несколько раз я словно… видела знаки.Всматриваюсь ей в глаза, пытаясь донести мысль. Оказывается, они у неё такого глубокого синего оттенка.– Я задала ему вопрос, как бы в никуда, понимаешь? И тут же упала фотография. Какова вероятность, что она по чистой случайности упала именно в этот момент? А потом как-то спросила… спросила… –как сложно произнести!– просто сказала, что надеюсь, что у него всё в порядке. Что ему там хорошо, – смотрю на памятник, меняющий цвет от ударяющихся о мрамор капель, – спокойно. И снова что-то упало.Джейн не перебивает. Она вдумчиво слушает, не обращая внимания на усиливающийся дождь.– И по радио, оно было включено, чтобы хоть как-то отвлечь, заиграла песня. Я не знаю её названия, но… смысл, понимаешь? Словно её написали специально для этого момента и включили, чтобы…– Ответить на твой вопрос, – завершает за меня подруга.Быстро киваю.– Я верю, что Одри видела призрака моей матери, – совершенно серьёзно сообщает она, – и уверена, что это не просто знаки.– Значит, у него действительно всё хорошо… – улыбаюсь, несмотря на подступившие слёзы.Наконец-то стало легче. Хоть немного, но дышать стало проще. Словно кто-то чуть-чуть ослабил тиски, в которые я зажата.– Пойдём, – зову я Джейн к машине, а дождь всё набирает мощь.