Я вздрагиваю и просыпаюсь от звука выстрелов. Пульс подскакивает, кожу бросает в жар, а волоски на затылке встают дыбом, когда адреналин бьет в кровь. Что-то пошло не так.

Я спотыкаюсь о собственные ноги, в спешке пытаясь одеться, натягиваю штаны-карго и рывком напяливаю через голову черную футболку. Я даже не зашнуровываю ботинки, прежде чем выскочить из палатки на хлопки выстрелов из огнестрельного оружия. У меня перед глазами встает ужасающая картина: Дарси сходит с ума в духе фильмов ужасов, крадет пушку Бена и устраивает в лагере бойню.

Я как раз пробегаю мимо главной палатки, когда слышу смех. Смех Дарси открытый и искренний, больше похожий на раскатистый хохот. Затем раздраженный голос Джулиана и низкий рокот Бена. Я сбавляю шаг, моя грудь тяжело вздымается.

Господи всемогущий.

— Вы, мудаки, чуть не довели меня до сердечного приступа! — кричу я, огибая главную палатку и видя их всех, собравшихся на краю равнины.

Трое мудаков как по команде оборачиваются, и Дарси машет мне рукой, лучезарно улыбаясь.

— Проснись и пой! — кричит она.

— Сейчас буквально... — Я смотрю на часы, поворачивая колесико на настройку времени. — Полседьмого утра. Почему мы играем с пушками?

— Я шантажом заставил Бена научить меня стрелять, — объявляет Джулиан, сидя на корточках на примятой траве, упираясь локтями в ящик и держа в руках пистолет. Бен сидит на корточках рядом с ним, одетый только в карго и футболку, одной рукой опираясь на ящик; на загорелой шее сзади поблескивает серебряная цепочка армейского жетона. В другой руке он держит кружку с кофе.

— Ты слишком долго спала, — говорит Дарси, отпивая из своей кружки. — Мы решили, что это сойдет за будильник.

— Будильник, который отнимает пять лет жизни, — бормочу я. Я бросаю на нее косой взгляд. — Тебя это не напрягает?

— Что именно? — Она приподнимает брови, подначивая меня объяснить.

Я пожимаю плечами. Я ничего не скажу при Бене. Он никогда не сближался с Дарси и Джулианом так, как я, никогда не засиживался до предрассветных часов, делясь эмоциональным багажом, словно на сеансе откровений. Дарси не любит говорить о своем бывшем, о том, что он с ней сделал, или о том, что она сделала с ним, когда всё зашло слишком далеко — я удивлена, что ей нормально находиться так близко к заряженному оружию.

— Что тебе нужно, так это кофеин, — говорит Дарси, отворачиваясь. — Полагаю, ты плохо спала?

— Я вообще не спал, — заявляет Джулиан таким тоном, будто этим стоит хвастаться. — На самом деле, мне следовало бы подать жалобу на Бенджамина за то, что он позволил мне обращаться с боевым оружием в таком состоянии.

Бен делает многострадальный глоток кофе.

— Смотрю, ты запел по-другому, — говорю я, подходя ближе к Дарси и шевеля пальцами. Она протягивает мне свой кофе, и я делаю большой глоток. — Внезапно мы теперь за пушки, да?

— О да, — говорит Джулиан, полностью сосредоточившись на прицеливании. — Я уже оформил ежемесячное пожертвование в Земную стрелковую ассоциацию.

— Мягче, — говорит Бен, всё его внимание приковано к Джулиану. — Позволь рукам плавно скользить. Оба глаза открыты.

— Я знаю, — ворчит Джулиан.

— Ты слишком напряжен, — говорит Бен. — Нажимай на курок медленно. Мягко. Никаких резких движений.

— Это захватывающе, — выдыхает Дарси, выхватывая свой кофе из моих рук. — Джулиан, внезапно пристрастившийся к пушкам? Кто бы мог подумать.

— Это для защиты, — огрызается Джулиан.

— От кого? — спрашивает Дарси.

— От Главного.

— Какого еще главного?

— Меня, очевидно, — рассеянно говорит Бен. — Нет, нет, не...

Бах!

Джулиан стреляет, и его руки отлетают назад, едва не ударяя по подбородку.

— Нам предстоит поработать над контролем отдачи, — со вздохом говорит Бен. — И что я говорил насчет «мягко»?

— Да-да, папочка, — говорит Джулиан.

— В кого ты целишься? — спрашиваю я. Я всё пытаюсь это понять. Кажется, он стреляет просто в пустую равнину.

— В вон то дерево, — говорит Дарси, допивая остатки из своей кружки. — Еще кофе?

До дерева не меньше трехсот метров.

— В то самое? — показываю я пальцем.

— Ага. В единственное. Я пошла за кофе, будешь?

— И как, черт возьми, Джулс должен в него попасть?

Джулиан посмеивается.

— О, Джилл. Милая, наивная Джилл. Это не просто какая-то случайная пушка для преступников и бездельников. Это армейское оружие.

Бен смотрит на меня.

— Это высокоточная М-28, карманная снайперская модель, с наведением по тепловому следу. Помогает поражать человеческие цели прямо в сердце.

Меня начинает слегка мутить.

— Тогда почему Джулс стреляет в дерево?

— А ты видишь другие подходящие цели? — отвечает Джулиан.

Бен встает и подходит ко мне. Он продолжает критическим взглядом наблюдать за Джулианом, но наклоняется ко мне так, чтобы только я слышала его слова.

— Я предлагал расставить консервные банки. Флемингу это было неинтересно. Захотел дальнюю цель. У меня такое чувство, что на самом деле он ни во что не хочет попасть.

О, Джулиан. Мягкосердечный, вздорный Джулиан. Я внезапно чувствую к нему симпатию и задаюсь вопросом: может, так он пытается сблизиться с Беном, не признаваясь в этом?

Возвращается Дарси с кофе и протягивает мне кружку. Бен возвращается к Джулиану, на этот раз показывая ему, как безопасно вставлять и вынимать обойму. Утро тихое, прохладное, но не настолько холодное, чтобы мне было некомфортно. Я потягиваю кофе, и тепло приятно разливается по телу. Сегодня мы никуда не торопимся. Установка технической палатки займет несколько часов, а перед выходом в поле важно осмотреться и сориентироваться.

Дарси толкает меня локтем.

— Бен довольно сексуальный, когда возится с пушкой.

— Да ну? — Я отпиваю кофе.

Дарси бросает на меня взгляд.

— Ой, да заткнись. Я знаю, что ты видишь эти руки в этой обтягивающей футболке.

— Я сохраняю профессиональное мнение о каждом члене моей команды, — говорю я.

— Ну да, конечно, как скажешь. Не думай, что я не заметила, как вы вчера вместе вышли из палатки.

Я издаю недоверчивый звук.

— Дарс! Мы просто разговаривали.

— Угу.

— Он мне даже не нравится.

— Тогда ты не будешь против, если я...? — Она ухмыляется.

— Ни капельки, — говорю я, делая долгий глоток кофе, достаточно долгий, чтобы у меня было время проглотить свой протест. — Вперед.

Дарси сверлит меня проницательным взглядом, но ничего не говорит.

Тихий звон прорезает спокойное утро.

Бен резко встает, глядя на часы.

— Аномальные показания, — говорит он. — То же самое, что и вчера ночью.

Я делаю шаг к нему, мгновенно заинтересовавшись.

— Из того же места?

Он кивает, поднимая на меня взгляд.

— Я пойду проверю.

— Я пойду с тобой, — предлагаю я, не подумав.

Джулиан подходит боком, бросив пистолет на ящике.

— Вы снимали аномальные показания вчера ночью? Вдвоем?

— А я что говорила, — громко шепчет Дарси.

— Нет, нет, — говорит Бен в ответ на мое предложение, отмахиваясь от меня. Слава богу, он игнорирует намеки Джулиана и Дарси. Но беспокойство на его лице заставляет меня напрячься. — Это недалеко, всего пара километров. Я вернусь задолго до обеда.

— Подожди, — говорит Дарси. — Что за аномалия? Почему мы до сих пор о ней ничего не слышали?

— Потому что это может оказаться ничем, — отвечает Бен. — Послушайте, если кто-то из вас захочет выйти в поле, пока меня не будет, — хорошо. Но не ходите поодиночке. Я всё еще хочу сегодня проверить периметры, прежде чем разрешу одиночные вылазки.

— Да, хорошо, — зевая, говорит Джулиан. — Дарс, у тебя остался еще этот кофе?

Она кивает, и они направляются обратно к главной палатке.

Мы с Беном остаемся вдвоем. Он забирает пистолет, бесцеремонно запихивая его в набедренную кобуру. Поворачивается и видит, что я смотрю.

— В чем дело, Джонс?

Я вздрагиваю, понимая, что засмотрелась.

— Ох, эм. Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой? Мне бы не помешала прогулка.

Он колеблется. Мне почти кажется, что он скажет «да». Затем:

— Не-а. Мне не помешает побыть одному. Постарайся сегодня отдохнуть, ладно? Посмотри, есть ли еще вино из Напы к ужину. — Он ухмыляется, делает несколько шагов спиной вперед, затем отворачивается и широким шагом направляется на равнину, травы тянутся следом за ним. Он лениво протягивает руку, и его ладонь скользит по траве.

Меня передергивает, затем я трясу головой, чтобы прояснить мысли. Он даже не в моем вкусе.

Звук перепалки Дарси и Джулиана доносится до меня от главной палатки, и я, отвлекшись, поворачиваюсь туда. Может, я позавтракаю и загляну в лабораторную палатку. Уверена, бóльшая часть оборудования уже старая и, вероятно, как минимум нуждается в чистке. Я привезла с собой почти всё, что мне понадобится, но мне любопытно посмотреть, что можно спасти от прошлой экспедиции.

Я возвращаюсь в свою палатку и чищу зубы, затем натягиваю куртку и как следует зашнуровываю ботинки. Прикрепляю рацию к куртке и приглаживаю волосы, заправляя их за уши в безнадежной попытке почувствовать себя собранной. Прихватив из рюкзака питательный батончик, я направляюсь к лабораторной палатке.

Стая птиц поднимается от кромки леса за лагерем — маленькие силуэты на фоне неба. Если бы я не знала наверняка, то подумала бы, что это земные птицы. Не то чтобы я когда-либо видела их вживую, а не на записях или в дерьмовой виртуальной реальности. Но что-то глубоко внутри меня поднимается навстречу птицам, желая дотянуться и ухватиться за их хвосты, позволить им унести меня куда-нибудь далеко-далеко. К бьющимся океанским волнам, к покрытым снегом горным вершинам.

Предполагается, что мы будем брать образцы, проводить тесты. Выполнять научную работу, чтобы определить жизнеспособность Планеты. Но разве мы не исследователи тоже? Разве мы не заслуживаем того, чтобы подпитывать свое чувство чуда?

Я останавливаюсь, поворачиваясь к колышущейся равнине. Здесь тихо. Так зелено. Это выглядит как сон, как желание, превратившееся из острой боли в атом, сформировавшееся, затвердевшее и раскинувшееся передо мной. Как я могу не быть очарованной? Это всего на секунду. А потом я пойду в лабораторную палатку.

Охваченная чем-то вроде эйфории, я выхожу на равнину. Прохладный утренний ветерок приветствует меня и приподнимает мои волосы, касаясь затылка, челюсти, лица. Я закрываю глаза, глубоко вдыхая. Это самый чистый воздух, который я когда-либо пробовала на вкус.

Дальше, дальше. Я хочу быть окружена этим.

Интересно, было ли так же и для моей матери. Её экспедиция, должно быть, мало чем отличалась. Они высадились здесь, когда ей было всего двадцать три, лучшему ботанику, которого только могло предложить человечество. Интересно, смотрела ли она на это же ясное небо, чувствуя, как в уголках глаз собираются слезы. Чувствовала ли она себя бесконечной, когда касалась этой травы.

Я иду медленно, понимая, что должна оставаться в пределах видимости лагеря. Но это всего на минутку. И кто бы мог меня винить, когда трава тянется за мной, приветствуя меня так же, как и ветерок? Она нежно меня целует. Прохладные бусинки росы капают с изогнутых травинок, смачивая мне пальцы.

Еще чуть-чуть дальше.

Мне нужна всего секунда.