Базовый лагерь — это скопление палаток у холма, приютившихся на грунтовой поляне на опушке леса. Его оставила здесь экспедиция моей матери; все осталось как было, вплоть до лабораторных палаток и всего их оборудования. Он простоял здесь тридцать два года, и все осталось нетронутым. Лагерь чист и организован. Словно десятилетиями находился в стазисе, в ожидании.

Широкая мелкая река извивается к северу от лагеря; мы уже знаем, что вода в ней безопасна для питья и идеально подходит для купания.

Мы с Дарси и Джулианом занимаем по палатке, стоящие бок о бок в южной части лагеря. Палатки едва ли достаточно высоки, чтобы стоять в них в полный рост. В каждой есть походная койка, крючок для фонарей и сундук для вещей. К своему странному разочарованию, я не нахожу в своем сундуке ничего интересного. Пара носков неизвестного владельца. Одеяло, какие-то случайные инструменты и кусок веревки. А чего я ожидала? Записку от матери?

Кажется каким-то неправильным селиться там, где раньше жили семь человек; шестеро из которых так и не успели попрощаться.

Бен выбирает палатку в северной части лагеря. Расположенная в центре главная палатка просторна и оборудована длинным столом, массивным холодильником, забитым сгнившей едой, и безликими предметами первой необходимости. Все остальное мы принесли на своих спинах. Я собрала вещи налегке, не планируя заниматься ничем, кроме работы, но знаю, что у Дарси в рюкзаке настоящая библиотека. Джулиан принес скетчбуки, краски и уголь. Никто из нас не знает, что принес Бен.

— Наверное, порножурналы, протеиновые джерки и пушки, — размышляет Джулиан, присоединяясь ко мне по пути к главной палатке.

Уже вечер, и Дарси последний час готовит еду. Им с Беном удалось запустить генератор, а Дарси, к своей радости и всеобщему ужасу, нашла запас консервов без срока годности. Она сказала, что это праздник, и, поскольку она единственная из нас, кто умеет готовить более-менее сносную еду, она взяла готовку на себя.

— Пушки, во множественном числе? — спрашиваю я.

— Он вооружен до зубов, я просто знаю это, — говорит Джулиан. Их любимое хобби — подкалывать Бена, независимо от того, присутствует он или нет. — Пушки спрятаны в каждой щели и закоулке. Держу пари, одна у него в заднице.

— У него в заднице точно что-то есть, будь то пушка или нет.

Джулиан гогочет. — И зачем вообще военных отправляют на такие миссии?

— Потому что ты идиот. — Бен выходит из-за угла главной палатки, засунув руки в карманы. — Кто-то же должен за тобой присматривать.

— О нет, — театрально произносит Джулиан. — Ты слышал? Я не со зла, папочка.

— Знаешь, я могу вернуться на шаттл, — говорит Бен. — Обратно на Землю. Оставить вас троих здесь проводить ваши маленькие тесты в полном одиночестве. Но когда что-нибудь придет за вами ночью... — Он проводит пальцем по горлу, и его глаза блестят от сдерживаемой улыбки.

Джулиан фыркает, ныряя в главную палатку, пока Бен придерживает для нас полог.

— И кто же за мной придет ночью, — говорит он, — зайчик?

— Вообще-то это грызуны, — язвительно бросает Дарси через плечо оттуда, где заканчивает готовить ужин. На плите стоят дымящиеся кастрюли, а на столе рядом — несколько открытых банок с этикетками вроде «Дегидрированный сырный продукт» и «Морковная эссенция». — Здешние кролики, — продолжает она, когда никто сразу не отвечает. — Они не кролики.

— Да неужели, блять, — говорит Джулиан.

— Кролики — это грызуны, — с полной уверенностью заявляет Бен, подходя к Дарси и предлагая помощь. Она отталкивает его руку.

— Нет, — хором отзываются все трое ученых.

Бен хмурится и усаживается за один из длинных столов, оставив попытки помочь Дарси. Джулиан уже сидит и ждет. Мы оба слишком хорошо знаем Дарси, чтобы пытаться вмешиваться в ее проекты.

— Но их зубы, — говорит Бен, опираясь локтями на стол и ловя мой взгляд. — У них... ну, вы знаете. Зубы грызунов.

— Зубы грызунов? — Я подавляю смешок, не в силах выдержать его взгляд.

— Они большие спереди, — поясняет он, постукивая по одному из своих резцов.

— Это как общаться с маленьким ребенком, — говорит Дарси.

Джулиан поворачивается к Бену. — Ты занимайся своими бесчисленными пушками, а с грызунами мы уж как-нибудь сами разберемся.

— У меня одна пушка.

— Ну да, рассказывай.

Я сажусь за стол рядом с Джулианом, напротив Бена.

— Дарс, — осторожно начинаю я, — ты нашла запасы вина? Об этом говорилось во всех интервью моей матери. Ее экспедиция привезла с собой огромное количество вина — то, что нам было строго запрещено: никакого алкоголя, никаких изменяющих сознание веществ, никаких секс-игрушек. Но никто не может запретить нам приобщиться к тому, что уже здесь есть.

Дарси фыркает.

— За кого ты меня принимаешь? «Нашла ли я запасы вина».

Она поднимает ящик и с грохотом ставит его на стол.

— Вуаля. Только лучшее для последней надежды человечества.

Джулиан издает недоверчивый звук и встает, чтобы открыть ящик. Он достает бутылку.

— Не может быть, — выдыхает он.

Я тянусь через стол и беру себе бутылку, читая этикетку. Перечитываю снова.

— Это что, настоящее?

Бен вырывает бутылку у меня из рук и вглядывается в этикетку, нахмурив брови.

— Да ладно.

— Еще как да, — радостно говорит Дарси.

— Виноградное вино, — выдыхаю я, выхватывая бутылку обратно у Бена. Наши пальцы соприкасаются на долю секунды. Я сглатываю, отвлеченная теплой шершавостью его пальцев.

— Ну? — требует Джулиан, маша мне рукой. — Прочти нам этикетку, королева ботаники.

Я прочищаю горло.

— «Шато Пасифико», «Подлинный резерв Терры». Красный купаж «Хаус».

— Я слышал об этом, — гордо заявляет Бен, как будто всегда хотел быть парнем, который разбирается в сортах винограда. Это раздражающе очаровательно. — Раньше их выращивали в теплицах Напы. Виноград уже не тот, что прежде, но он настоящий, выращенный в земле. Никакой химии.

— Не так много химии, — поправляет Дарси, ставя дымящуюся кастрюлю в центр стола. — Налетайте, детки. Я называю это Рагу героев человечества. А почему вино не открыто?

— Мы его изучаем, — говорю я.

— Это археологическая находка, — добавляет Джулиан. — В смысле, оно старое и дорогое.

— А что в рагу? — спрашивает Бен, разглядывая кастрюлю.

Дарси пожимает плечами, доставая половник и протягивая его ему.

— Всего понемногу, плюс пара секретных ингредиентов.

— Секретный ингредиент — это «Дегидрированный сырный продукт»? — с опаской спрашивает Джулиан.

Дарси улыбается.

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Слушайте, в нем есть белок. И то, что сойдет за овощи. Это питательно. Ешьте.

— Всяко лучше космической еды, — говорит Бен и начинает накладывать нам полные миски рагу.

Я открываю вино. Оно в вакуумной упаковке, и в ту секунду, как я срываю пломбу, я вдыхаю землистый, богатый аромат вина. Мне бы не помешало выпить. Я начинаю чувствовать усталость или, может быть, обезвоживание — как будто всего слишком много и всё слишком реально, и всё это одновременно. Я здесь. Мы здесь, но почему-то кажется, что я все еще в одном из своих снов.

— Джонс, — говорит Бен, — ты собираешься оставить всё вино себе?

— Прости, — говорю я, понимая, что должна праздновать вместе со всеми. Я наливаю вино в четыре кружки и пускаю их по кругу.

— Тост? — предлагает Дарси, поднимая свою кружку.

— За эту пиздец какую странную планету, — заявляет Джулиан.

Дарси закатывает глаза. Бен косится на Джулиана.

— За Планету, — говорю я совершенно искренне.

— За Планету, — вторят все остальные.

Вино на вкус как суглинок, мускатный орех и то, что я могу принять только за виноград. Оно совершенно не похоже ни на одно вино, которое я когда-либо пробовала. Оно богаче, сложнее, но почему-то чище. Оно было взято из самого лона Земли. Мы пьем за наш новый дом кровью нашего старого.

Мы осушаем кружки, и Джулиан открывает следующую бутылку, снова наполняя их рубиновой жидкостью. После нескольких дней питания обезвоженной космической едой рагу кажется божественным, несмотря на его сомнительное содержимое. Все начинает казаться теплым и туманным, с размытыми краями. Я не могу перестать смотреть на руки Бена.

— Послушайте, — заявляет Джулиан через некоторое время, его вино плещется, когда он поднимает кружку. Мы все выпили по меньшей мере по бутылке — запасы обширны. — Бенджамин.

— Пожалуйста, только не Бенджамин, — бормочет Бен, утыкаясь лбом в руки, сложенные перед ним на столе.

— Бенджамин. Папочка Бенджамин. Я хочу обсудить пушки. И почему у тебя они есть, а у нас нет.

— Завали ебало, — тянет Дарси, и каждое слово произносится с явной любовью. Ее глаза блестят в оранжевом свете. Солнце уже село, и снаружи то появляется, то исчезает хор сверчков. Но это не могут быть сверчки. Сверчки существуют только на Земле. Насколько нам известно, на Планете нет насекомых. Это что-то другое, какой-то другой звук. Птицы? Летучие мыши? Лягушки?

— Никому из вас не нужна пушка, — говорит Бен.

— А что, если всё-таки нужна? — настаивает Джулиан, наклоняясь к Бену. — Это дисбаланс сил. Что, если ты сойдешь с ума?

Мы с Дарси переглядываемся: только не это снова. Воображение Джулиана и его склонность противиться авторитетам всегда были для команды источником раздражения и развлечения одновременно. Но я надеялась, что, может быть, он немного успокоится, когда мы доберемся до Планеты.

— Я приму это к сведению, — говорит Бен, выпрямляясь и откидываясь на спинку стула. Он расстегнул несколько верхних пуговиц своей куртки, под которой виднеется облегающая белая хенли.

— Я серьезно, — настаивает Джулиан.

— Я тоже, — отвечает Бен. — Если будешь вести себя хорошо, может быть, я дам тебе подержать свою пушку. А теперь хватит разговоров о смертельном оружии. Сегодня у нас праздник.