Я записалась в экспедицию, потому что верю во вторые шансы. Я хотела увидеть Планету, да; может быть, даже в каком-то извращенном смысле пойти по стопам матери. Но дело было не только в этом. Это была мечта о новом доме для человечества. Мы убили Землю. Миллионы из нас погибли, уничтоженные ужасающими погодными катаклизмами, от голода или воздействия стихии в огромных пустынях, разросшихся во время Великого потепления. И что еще хуже, мы убивали друг друга, разоряли землю бомбами, больше не заботясь о сохранении человечества, не говоря уже об окружающей среде. Спасать больше было нечего.

А затем мы получили сигнал от одного из наших дальних зондов, одной из наших последних надежд на будущее. И вот она, всего в нескольких световых годах от нас: Планета, словно дарованная нам самим Богом, чтобы очистить нас от наших грехов.

Сначала они отправили больше зондов, оснащенных средствами для измерения атмосферы, содержания воды, биологии — всего, что могло повлиять на нашу способность поселиться там. Зонд за зондом отправлялся к Планете, и один за другим они присылали данные, миллионы терабайт данных, и все они приводили к одному выводу:

Планета станет спасением человечества.

Год спустя к Планете отправилась первая пилотируемая миссия, и моя мать была среди них.

Она была единственной, кто вернулся.

Если бы Земля не была так разрушена, если бы существовали хоть какие-то доказательства того, что Планета таит в себе изначальную опасность, Проект колонизации Земли мог бы положить конец всем последующим пилотируемым миссиям. Но они этого не сделали.

Вместо этого им потребовалось несколько десятилетий, чтобы отправить еще больше зондов. Они привлекли к работе больше ученых, включая меня. И наконец, когда было установлено, что там абсолютно безопасно, они открыли набор во вторую пилотируемую миссию на Планету.

Я никогда ни во что не верила так истово, как верю в ПКЗ. Будь то кровь моей матери, моя одержимость зеленью и всем растущим, или врожденный оптимизм — Планета для меня всё. Она — воплощенная надежда. И что бы ни случилось с командой моей матери, какие бы неведомые ужасы ни постигли их, я должна верить, что это не повторится.

Это место слишком хорошее, слишком правильное. Я до мозга костей чувствую, что именно здесь нам и суждено быть.

Я верю в это так сильно; я просто тону в этом.