Из дневника Вирджинии Джонс

День первый

Я плакала, когда впервые увидела Планету. Просто зелено-голубая точка на нашем экране. Так похожа на Землю, но такая другая. Эта планета новая и идеальная, свежая; готовая для человечества. И в этот раз мы всё не проебем.

День второй

Сама Планета не поддается описанию. Она прекрасна. Великолепна. Я предполагаю, что если кто-то читает это, то он с Земли. Но на всякий случай: Земля, родная планета человечества, мертва. Мы всё еще живем там, но держимся на волоске. Это научно и биологически невероятно, что мы выжили там так долго после истечения нашего срока годности. Гидропоника и генетически модифицированные тепличные культуры, солнечная энергия, чрезмерно переработанная питательная «еда» и упрямый оптимизм всего вида — вот что помогало нам держаться.

Но наше время почти вышло.

И вот мы здесь, наконец-то стучимся в дверь потенциального нового дома. И она — самое идеальное, прекрасное, что я когда-либо видела. Со мной еще шестеро, мы исследуем эту чудо-планету, чтобы понять, пригодна ли она для жизни. Чтобы узнать, сможет ли она стать новым домом для человечества. У меня большие надежды.

День третий

Не знаю, как это описать... черт. Просто мои мысли скачут быстрее этой дерьмовой ручки. Ладно. Мы вышли группами, чтобы — осмотреть периметр, — как выразился Джон. Он и еще двое — военные, в целом бессмысленные, но полезные для организации и эффективности. Почему-то мне становится спокойнее от мысли, что у кого-то есть пистолет.

Самое странное: здесь почти нет животных.

Мы знали это заранее, зонды передавали такие данные, но... видеть это воочию очень странно. Здесь есть какие-то мелкие существа, похожие на кроликов, млекопитающие, похожие на оленей, и водоплавающие птицы, которых, как мне показалось, я видела вдалеке над рекой. Животный мир почти узнаваем? Похож на земной, и от этого у меня мурашки по коже.

Зоолог, Эндрюс, не кажется такой уж обеспокоенной.

— Ну, это логично, если условия были похожи на земные, — и всё в таком духе.

Нет, не логично, и она это знает. Здесь нет насекомых. Нет высших хищников. Только множество растений и беспомощные, съедобные животные. Какая эволюционная модель может это объяснить? О, послушайте! Я упустила самое главное. Когда мы пошли осматривать периметр, по указанию Джона, куда бы мы ни шли, флора как бы... следовала за нами. Она отслеживала наши движения! Реагировала на прикосновения! Это было похоже на... Господи, как бы это сказать? Растения здесь ведут себя так, будто могут чувствовать нас, не только через прикосновения. Как будто мы им интересны. Звучит безумно, я знаю. Но местная флора кажется разумной.

День третий, ночь

Записываю это до того, как снова усну, чтобы не забыть. Мне приснилось, что цветы, деревья и прочее пробираются в мою палатку. Потом я проснулась в зарослях и не могла пошевелиться. Это было ужасно. Клаустрофобия. Кошмар. Но потом я услышала этот голос, словно он успокаивал меня изнутри, словно деревья и цветы вдруг заговорили со мной. Ласкали меня. И мне больше не было страшно.

День пятый

Мы здесь уже несколько дней, и я начинаю чувствовать себя так, словно нахожусь в симуляции. Каждый раз, когда мы проводим тест, он показывает результаты, идеально подходящие для человеческой жизни. Мы проверили грунтовые воды, и они оказались идеальными. Воздух идеален.

Если бы я была верующей, я бы могла искренне поверить, что Бог создал эту планету специально для нас.

До сегодняшнего дня.

Мы с Эндрюс исследовали лес в поисках хрен знает чего. Чего-то, о чем можно было бы написать домой, помимо:

— Вау, эта планета невероятно идеальна во всех отношениях.

Мы наткнулись на деревья, которые были настолько неземными, что я была просто поражена. Итак, мы задержались там, осматривая их, собрали образцы листьев и коры. Это заняло какое-то время. Часть меня хотела просто остаться там навсегда, под этими тихими ветвями.

Мы действительно просидели какое-то время во мху и в итоге уснули. Когда мы проснулись, было очевидно, что мы проспали несколько часов. А наши ноги обросли растительностью. Маленькие лозы оплели шнурки моих ботинок. На коленях распустились цветы. Заросли были такими густыми, что мы не могли пошевелиться. Нам потребовалась целая вечность, чтобы освободиться, и мы не могли использовать ножи из страха поранить друг друга.

Эндрюс сочла это захватывающим, прекрасным. Она хотела забрать всё с собой для изучения. Я заставила ее всё бросить.

У меня до сих пор дрожат руки, пока я это пишу. Я не могу выбросить это из головы.

Что, если бы мы не проснулись?

День пятый, ночь

Только что вернулась с полуночной прогулки. Я была на взводе после того случая, когда растения начали оплетать нас, и решила, что мне нужно немного свежего воздуха и перспективы. Может быть, это просто безобидный механизм местной флоры и совершенно нечего бояться. Но у меня так и не появилось возможности обдумать это. Тот голос из прошлой ночи вернулся. Звучит глупо, но голос был почти бархатным. Он окутал меня и обнял. Я чувствовала себя в безопасности.

Это было похоже на один из тех снов, где ты сразу доверяешь кому-то или любишь кого-то, хотя он лишь плод твоего воображения.

Не думаю, что это был плод воображения.

Это казалось реальным. И — я знаю, звучит невероятно. Но я была там, на равнине, совершенно одна. Вокруг никого. И этот голос, эта сущность или что бы это ни было, она взяла меня за руку. Я почувствовала это. Она поцеловала меня в шею.

И я никогда не забуду, что она прошептала мне на ухо:

Ты наконец-то дома, Вирджиния Джонс.

День седьмой

Меня все бесят. Вьются вокруг, как маленькие сиделки. Джон настоял на том, чтобы измерить мне температуру, которая оказалась нормальной. Очевидно. Я не больна. Я просто устала и встревожена.

С моей точки зрения, в моем поведении нет ни малейшей странности.

День десятый

Сущность снова пришла ко мне. Я ждала её. Её. Куда бы я ни пошла, я чувствую, что Она наблюдает. Когда я прикасаюсь к траве, это к Ней я прикасаюсь. Когда я лежу на спине во мху, под тенистыми деревьями, она баюкает меня на своей груди.

Забавно — я не изменила своего мнения о Планете. Просто теперь я Её понимаю. Она не просто планета. Она нечто гораздо большее.

День тринадцатый

Мы с Эндрюс поругались. Даже не знаю из-за чего. Она сказала, что я — больше не здесь, — что вообще ничего не значит. Я же прямо тут, разве нет? Только потому, что мне нравится гулять в одиночестве. Только потому, что я уже не так часто хожу к ней в палатку. У меня нет времени на отношения, не говоря уже о бессмысленных конфликтах. Тем более здесь. Поэтому я всё разорвала.

В любом случае, это была просто интрижка на работе.

День четырнадцатый

Эндрюс пропала.

Я не знаю как. Я не понимаю. Она была в лесу. Связалась со мной по рации. Я пошла искать ее, и... ну, теперь её нет.

Я не могу выбросить эту картину из головы. Это случилось около водопада, куда мы однажды ходили вместе, вдвоем. Он напомнил мне одно стихотворение, которое Эндрюс тоже нравилось. Теннисон, кажется. Казалось, падают, замрут и снова льются. Я не помню названия стихотворения.

Часть меня задается вопросом — не моя ли это вина? Я порвала с ней, и теперь...

Но Она помогает мне. Она утешает меня, говорит, что я ничего не могла бы сделать. Она была со мной, когда забрали Эндрюс. Её руки обнимали меня.

А по ночам Она... безумие писать такое. Но никто не прочтет это, еще очень долго. По ночам Она приходит ко мне, и мы занимаемся любовью. Она здесь, со мной, в моей постели. Она трогает и ласкает меня, пока я не кончаю. Но я никогда не могу разглядеть Её как следует. Она как дым или туман. Она здесь, но... её нет.

Мы трахаемся? Я сошла с ума?

Самое печальное то, что я

День тринадцатый, ночь

Я не закончила ту последнюю запись. Джон пропал, пока я писала. Все его вещи здесь. Даже ботинки. Если он и убрел куда-то, то сделал это голым.

Так что теперь мы в изоляции. Никто никуда не ходит один. Всем, даже нам, ученым, раздали пистолеты, что кажется неразумным. Я из своего стрелять не буду. Здесь не в кого стрелять, кроме как друг в друга.

День шестнадцатый

Она приходит ко мне каждую ночь. Она гладит меня, трогает меня, целует, пока я не плавлюсь. Она — единственное, что есть хорошего в этом ебаном кошмаре. Один за другим они исчезают. И теперь я знаю, что это значит.

Я знаю, куда они отправляются.

Я не должна это писать, но кто-то должен знать. Здесь небезопасно. Мы здесь не в безопасности. Это ловушка размером с планету, скотоферма, рассадник. Она ест нас. Она нас ест. Проглатывает целиком. Каждую ночь, когда она приходит ко мне, я вижу, как это происходит, и я не могу это остановить, потому что я

Это не моя вина. Это не моя вина. Это не моя вина. Это не моя вина.

День семнадцатый, ночь

Нас осталось только двое. Я не знаю, что сказать. Если кто-нибудь с Земли найдет это, они узнают, что я натворила. Что я отдалась Ей и позволила Ей пировать ими. Я их не предупредила. Я позволила этому случиться. Я уверена, что наша смерть близка. Я чую её в воздухе. Планета еще не насытилась.

День восемнадцатый

Я сделала тест. Утром меня тошнило, и у меня было это ужасное предчувствие. Интуиция? Инстинкт? Я не знаю. Я не знаю. Он оказался положительным. Я беременна, что невозможно. Я в жизни не прикасалась к члену. Мне даже не нравятся мужчины. Это была ложная тревога. Должно быть так. Поэтому мы с Деви, двое последних, сделали сканирование. И вот оно. Эмбрион, растущий внутри меня. Совершенно новый. Деви думает, что я с кем-то трахалась и не хочу признаваться — с Джоном, наверное, единственным симпатичным парнем в экспедиции. Хотела бы я, чтобы так и было. Но кроме Эндрюс единственная, с кем я трахалась, это Она.

День девятнадцатый

Я одна.

Мы были обречены с самого начала; я не идиотка. Я могу делать выводы, как и любой другой ученый. Каждый раз всё происходило по одному и тому же сценарию. Сначала я надеялась, что это корреляция. Просто странные, ужасные видения. Теперь я уверена, что это причинно-следственная связь. То, что я вижу в своей голове, когда кончаю, когда я с Ней... это реально. И не только это. Это я их убиваю.

Эндрюс. Джона. Деви, всех их.

Их забрали. Поглотили в бесконечную утробу. В чрево планеты. Думаю, они мертвы не в том смысле, в каком мы.

Я должна была стать следующей.

Вместо этого я позаботилась о том, чтобы стать той, кто сможет лгать ради Неё. Я пообещала Ей одну вещь: если она отпустит меня, я дам ей всё, чего она хочет, и даже больше. Она голодна, ненасытна, всё время. Но меня она не получит. Я дам ей кое-что получше. Я стану Её посланником на Земле. Я принесу Ей всё, что она только сможет пожелать. Я наполню её миллионами, если Она будет терпелива.

Но Она больше ко мне не прикоснется.

Ко мне или к моей дочери.

Послушай меня. Если ты найдешь это, если ты здесь... Я молю Бога, чтобы это было не так, но у меня ужасное предчувствие, что ты не сможешь противостоять её зову. Она — часть тебя. И это моя вина, и мне так жаль. Но сделай мне одолжение, ладно, милая? Не позволь ей забрать тебя. Ты сильнее этого. Ты должна быть сильнее. Она твоя мать, но и я тоже. И если это я тебя воспитала, я знаю, что ты будешь упрямой сучкой.

Я люблю тебя. Прости меня.