Сдави он меня изо всех сил, я сломаюсь, наверное.

Лихач ловил мой взгляд, но я упрямо отворачивалась.

— Посмотри на меня, Лапуль.

— Зачем? — я разглядывала распилы машин неподалеку и кусала губы.

— Хочу.

— И все? — его наглость и самоуверенность поражала.

— Да, — он пожал круглыми широкими плечами. — Если бы не хотел тебя, нахер бы на свидание позвал?

— Кто тебя знает, — я нахмурилась. — Может тебе просто нравится людей принуждать.

— Лапуль, — он силой повернул мое лицо к себе. — Ты меня щас ни с кем не путаешь? Я настолько ублюдок, по-твоему?

Я благоразумно молчала.

Ну его.

— Ты можешь бояться кого угодно. Только не меня, — он погладил мою щеку пальцами. — Тебе я никогда вреда не причиню, Лап. И никому не позволю этого сделать.

Я зажмурилась легонько.

Такого мне никогда еще не говорили. Тем более было странно слышать это от него. Он же деревянный абсолютно на вид.

Хамло и наглец.

Огромные ворота сбоку заскрежетали.

Я хотела отстраниться, но Лихач не позволил. Развернул меня к себе спиной, чтобы я все видела. Обхватил за плечи и прижал к своей груди

Можно было бы воспротивиться, но я не стала.

В его руках было теплее.

Прохлада ночи кусала за плечи и коленки все сильнее.

А потом я забыла про это. Из темного бокса ударили два луча от фар. С утробным рыком оттуда выкатилась машина. Хотя, нет. Это была не машина. Действительно, танк.

Здоровый, блестящий даже в тусклом свете фонарей внедорожник.

Длинный, широкий. Хром передней решетки так сиял, что в зрачках, наверное, отражался.

Джип медленно, лениво и вальяжно, подкатился к нам.

Я замерла от восхищения.

Гул его двигателя совпадал с сердцебиением. Резонировал в груди дрожью.

— Нравится? — Лихач пощекотал щетиной мое ухо.

— Да, — восхищенно выдохнула я.

Такой монстр не может не нравится! Это же мощь в чистом ее виде!

Я знала, что Лихач позади улыбается. Каким-то шестым чувством чувствовала это. Флюиды удовольствия шли от него упругой волной.

— Тогда поехали!

Это был корабль!

От непонятного священного страха я даже держалась за панель и за ручку на двери. Земля за окошком была далеко-далеко! А перед капотом я вообще ее не видела.

Хотелось повизгивать от восторга!

Лихач с легкостью крутил руль и поглядывал на меня. Одновременно с любопытством и одобряюще. Ему нравилась моя реакция.

— Погоняем?

— Да!

Послушный монстр взревел от нажатия на педаль.

Перепрыгнул с грунтовой дороги промзоны на асфальт широкой улицы. И рванул вперед.

Да так, что меня вжало в спинку большого кресла.

— Ай!

— Пристегнись, Лапуль! На этом аттракционе нужно сидеть крепко!

Ночные огни за окном стали смазываться от скорости.

А я поняла, о чем говорили девчонки в клубе. Это нереальный кайф! Вот так лететь по улицам, забывая обо всем на свете!

Пальцы Лихача крепко легли на руль.

Он, казалось, умудрялся смотреть сразу в трех направлениях: вперед и по обоим боковым зеркалам. Проскакивал все светофоры. И только смеялся, когда я визжала, если они были красными.

— Гражданин Лихач, вправо пристраиваемся!

Я округлила глаза.

Вокруг заметались красно-синие огни мигалок.

— Ах, суки! — вдруг громко захохотал мой бешеный водитель. — Нашли все-таки!

— Они что, тебя знают? — я напряглась всем телом. Чуть ли не подпрыгнула на сиденье от испуга. — Надо остановиться!

— Да хер там! Держись, Лапуля, сейчас мы вдоволь накатаемся!

Странно, но полицейские сзади больше ничего не говорили. А через несколько минут я поняла почему. На ближайшем перекрестке поперек дороги стояли еще два экипажа.

Лихача загнали в ловушку.

И меня вместе с ним.

Глава 6

— Это все ты виноват! — я зло ударила по плечу Лихача кулачком.

— Ага.

Чурбан бесчувственный!

Я тихонечко заныла. Впервые оказаться в обезьяннике! Не так я себе представляла свидание, вообще-то!

— Лапуль, мозг не делай, — Лихача как будто бы все устраивало. Он выглядел спокойным и расслабленным. В отличие от меня. — Я же сказал, пару часов потерпи. Потом выпустят.

— Ты проехал херову тучу светофоров на красный! — зашипела я. — Это лишение прав, тебе же сказали. Так что тебе придется попрощаться с гонками!

Лихач иронично хмыкнул.

А я скукожилась. На деревянных жестких лавках сидеть было холодно.

Вообще, насколько я знаю, девочки и мальчики в таких местах должны отдельно содержаться. Но нам, видимо, «повезло».

— Иди ко мне, — Лихач поднял руку. Как будто в объятия приглашал.

— И не подумаю!

— Иди, говорю. Голой задницей на этой грязи сидеть лучше? Отморозишь все нахрен.

Я вскочила.

Холодно-то ладно. А вот про грязь я как-то даже и не подумала в злобном запале.

— Иди, Лапуль.

— Я постою, — я вздернула нос.

— Ох, блядь… Капризная какая мне досталась.

Он со вздохом поднялся с лавки и шагнул ко мне.

— Не трогай меня!

Ага.

Еще бы он послушал.

Сгреб в охапку. Подбросил, перехватывая под попку. И сел обратно. Со мной на руках.

— Сиди смирно.

— Эй, Лихач, телку свою хватит гонять по камере, — из-за угла донесся насмешливый голос дежурного.

— За своими телками смотри, — рыкнул Лихач в ответ. — У меня только хорошие девочки.

Я замерла в его руках.

А, правда, так намного теплее.

Он же огромный. И жаркий как печка. Я заерзала, устроилась поудобнее на коленках.

— Ножки сюда клади, — он подхватил мои ноги и поставил их прямо на лавку. — Пахнешь вкусно, Лапуль.

Он провел носом по моему уху.

Коснулся мимолетно губами щеки. Сжал вдруг крепко в руках. Зарылся носом в шею под волосы. Выдохнул шумно, с тихим рычанием.

И отстранился

Навалился спиной на стену, уложил меня на себя.

Я застыла в его руках как кукла.

Под попкой явно все было напряжено. Ощущалось ого-го как! Но приставать и намекать на что-то он не стал.

Странный он. То пугает меня, то заботится и защищает так, словно любит меня без памяти.

Теплое дыхание Лихача проникало сквозь волосы. Он как будто задумался. Поглаживал мои голые колени и молчал.

Молчала и я.

Что еще делать?

Когда нас задержали, он кому-то успел позвонить. И на этом все. Дальше кататься пришлось в патрульной машине, а сейчас вот. Сидеть в тесных объятиях этого невозможного большого человека в стылом обезьяннике районного отделения.

Шикарное свидание.

Я улыбнулась в полудреме.

Романтика.

Такое точно до самой смерти не забудешь.

Глаза слипались. У нас обоих отобрали телефоны, так что сколько времени я не знала. Но дело явно уже идет к утру.

Широкая грудь Лихача ритмично поднималась и опускалась от мощного дыхания. Его прикосновения были мягкими, ласкающими. И отторжения уже не вызывали.

Но заснуть мне не удалось.

— Выходите, герои ночных дорог, — полицейский загрохотал замком по металлическим прутьям камеры.

— Ссс, — раздраженно зашипел Лихач, едва я встрепенулась в его руках. — Разбудил, бля.

— Не, ну можете до утра сидеть, мне-то что.

— Нет! — я вскочила на ноги. — Нет, мы пойдем! А можно уже, да?

— На выход, — полицейский распахнул передо мной дверь. — Лихач, не прощаюсь.

— Пош-шел ты!

Я испуганно вцепилась в его руку.

Потянула вперед, за собой. Знаменитость, тоже мне! Зачем грубить? Опять же посадят!

Выдохнуть получилось только на крыльце.

Я огляделась. И где мы? В сером предрассветном сумраке даже не получалось узнать район, в котором мы оказались.

И холодно опять, бррр…

— Иди ко мне, Лап, — Лихач снова притянул меня к себе. Обнял за плечи. — Сейчас нас заберут.

— Кто? — я уже не пыталась сопротивляться. С ним реально теплее.

— А вот уже.

Перед зданием отдела притормозил джип. Не такой огромный, но тоже довольно внушительный.

— Пойдем.

Нырнуть в теплое нутро машины было облегчением. Объятия объятиями, но ноги у меня тоже подмерзли. Я же в тонких тапках, в которых на смену вышла.

— Здорово, брат, — за рулем сидел незнакомый мне мужчина.

— Здорово, — меня опять подгребли поближе. Опять посадили на колени. — Чего так долго?

— Так вышло, — машина тронулась с места. — Куда вас? Домой, в Ильинку?

— Да, давай туда.

Ильинка?

Это же пригород! Двадцать километров от города! Зачем?

Он же живет со мной на площадке вроде бы!

Я растерялась окончательно.

— Я не хочу в Ильинку, — я повернулась к нему. — Мне на работу надо! Там мои вещи.

— Привезут.

— Кто привезет? Слушай, хватит мной командовать! Мне и так Голландец из-за тебя всю кровь выпьет!

— Не понял, — Лихач сузил глаза. — С какого хера?

— С такого! Он же взбесится, что я с тобой ушла, — прикусить язык я не успела.

Глаза Лихача налились злобой.

Большое тело подо мной напряглось. Он стиснул мне бока так, что я выгнулась.

— Ты что, спишь с ним?

— Ты больной?! — вот тут я охренела окончательно. — Если бы я была шлюхой, я бы и тебе вчера…

Мне захотелось зажать себе рот рукой.

Заткнись, Лада.

Просто заткнись!

— Что? Дала бы?

— А разве шлюхи не так делают?

— Не знаю, — по его скулам загуляли желваки мышц. — Не сплю со шлюхами.

Брови как-то сами влезли повыше на лоб.

Чего?

Это Лихач-то? Весь такой чистый и непорочный?

Ха-ха два раза, пардон муа.

— Так что про Голландца? Он к тебе приставал?

Я нахмурилась.

Как же хочется нажаловаться большому и сильному. Чтоб пришел и защитил, надавал противному Валентину по граблям.

Эх, хоть бы раз в жизни, а?

Но это будет означать потерю работы сто процентов. Отношения между гостями и официантками Голландец пресекал сразу.

А мне нельзя остаться без зарплаты.

Так что я сама как-нибу…

— Лада!

— Да! — от его рыка я подпрыгнула. — Да, приставал! И пристает! Он ко многим пристает! Доволен?

— Многие меня не интересуют. Брат, давай в Покрышку, — Лихач тронул водителя за плечо.

Машина притормозила и на перекрестке резко ушла направо.

— Не надо! Он меня уволит!

Неожиданно для самой себя я обхватила ладонями его лицо.

Волоски бороды закололи, защекотали ладошки. Я всмотрелась в злые глаза. Ну, пожалуйста!

Не делай мне плохо!

— Никто тебя не уволит, Лапа. Трогать мою девочку не разрешается никому. И он это сегодня усвоит.

Глава 7

Я почти сожрала собственные ногти.

Пока Лихач не сжал мои руки в собственной ладони. Поцеловал в щеку, потерся бородой. И не сказал как всегда убийственно спокойно:

— Лапуль, отвыкай нервничать. Я же с тобой.

Охренеть!

Вот так просто, да?

Я смотрю, у него вообще вся жизнь простая. Все по щелчку пальцев делается. Проблемы с полицией — не проблемы! Кто-то посмотрел на девчонку — придушим его, да и все.

Делов-то!

Вот только в моей жизни все как-то иначе обычно.

Просто не срабатывает.

Получается только хуже!

Пока нас везли в Покрышку, я сидела на его коленках как на руках у огромного ежа. На здоровенных таких иголках.

И даже постоянно напряженный член под моими ягодицами уже не волновал настолько.

Джип зарулил на пустую парковку.

Я вытянула шею, привстала невольно. Машина Голландца стояла там же, где и всегда. Длинный белый Мерседес. Хищный и респектабельный.

Попасть в его салон — кошмар для меня.

Я нахмурилась.

Девчонки-официантки стояли кучкой возле урны. Кто-то курил, кто-то просто вышел подышать свежим воздухом после насыщенного алкогольными парами зала.

Значит, клуб уже закрылся.

Я не успела.

Полный финиш, твою мать…

— Приехали. Ждать? — водитель припарковался поодаль от входа и глянул в зеркало на Лихача.

— Подожди, да. Потом в гараж нас отвезешь. Лапа, я сказал, тихо!

Он отцепил мои пальцы от ручки на двери и открыл ее сам.

Вынес меня на руках в прохладу утра.

Как пушинку. Даже не позволил самой выпрыгнуть.

— Куда ты торопишься всегда?

Он расслабил чуть руки. Мне оставалось только съехать по его телу вниз. Прочувствовать животом твердый пресс под футболкой.

И внушительный бугор в паху тоже.

— Слушай, что ты делать собрался? — я ощетинилась. Его намерения пообщаться с Голландцем меня порядком пугали.

— Поговорить, — он даже не изменился в лице.

— О чем? Лихач, не надо этого делать!

— Я уже, по-моему, все сказал. Нехер тянуть грабли к моей девочке.

— Да с чего ты взял, что я твоя? — вспылила я. Его спокойствие выводило из себя на раз.

— Я так решил.

Я посмотрела на него снизу вверх.

Нет, до него вообще как-то можно достучаться? Или это в принципе занятие бесполезное?

— А я не соглашалась твоей быть! Понимаешь? Не хочу!

— А я твоего мнения и не спрашивал.

— Да бли-ин, — зарычала я от бешенства. — Зачем я тебе? Чтобы что? Вогнать в долги своей якобы защитой? А что потом? Мне отрабатывать твою типа доброту придется? Собой? Трахаться с тобой по первому зову, пока не надоем? Так давай прямо сейчас! Чего тянуть-то? Авансом возьмешь?

Я почти приплясывала рядом с ним.

От бешенства. От злости.

От топящего мозги отчаяния. Почему мне все пытаются навязать свою волю? Почему, если девчонку некому защитить, то ее сразу же кто-то пытается прибрать в свои лапы?

И использовать только так, как ему хочется.

— Лапа, — Лихач брезгливо поморщился.

— Меня! Зовут! Лада! — почти заорала я.

Уже было плевать на то, что нас видят.

С кем я приехала. На чем. Что такого, уже все все вечером рассмотрели. Косточки перемыты до блеска.

— Лапа, у тебя температуры нет? — широкая ладонь легла мне на лоб. И закрыла почти половину лица сразу. — Может, простудилась?

— Нет!

— Тогда какого хера ты всякую срань несешь?