— Это для тебя срань! А для меня жизнь! Я так живу, понимаешь? Я вот так живу, прикинь?! И не надо ко мне лезть! Я без тебя как-то жила все это время и сейчас проживу! Сама!

Он дернул меня на себя вроде бы легонько.

Двумя пальцами за плечо.

Но я впечаталась в мускулистое тело словно с разбегу.

Лихач обхватил мое лицо ладонью. Запрокинул к себе и склонился.

— Лапуля моя вкусная, я полезу туда, куда я захочу. И буду делать это столько, сколько мне будет нравиться. А ты мне нравишься. У меня на тебя стоит. А значит, ты моя. Так что тебе бы не рыпаться, а кайфовать из всех своих сил. Это понятно?

— Иди к черту!

Я не успела выдохнуть воздух из груди до конца.

Лихач накрыл мой рот своими губами.

Жадно. Требовательно. Бескомпромиссно.

Дергаться было неудобно. Даже одной рукой он вдавливал меня в себя так, что любое движение было неудобным.

Он нажал мне на скулы пальцами.

Больно не было, но челюсти разжались сами собой. И наглый настойчивый язык Лихача проник мне в рот.

Закружил на моем языке.

Придавил его, заставил выгнуться дугой.

Я впервые растерялась от поцелуя. От электричества, которое он запустил по телу. Нервы загудели от напряжения как натянутые до предела канаты.

Две секунды и мужские объятия стали другими.

Бережными.

Он больше не съедал меня. Не грыз губы. Мягко толкался внутри рта. Вызывал на взаимность. Приглашал разделить с ним безумство дурманящей мозг страсти.

— Ну, же, Лада. Ответь мне, девочка.

Его взгляд затуманился желанием.

Ненасытным. Диким как у животного.

Но теперь он не принуждал. Он предлагал присоединиться. Разделить с ним страсть и вожделение тел.

— Не надо, — прошептала я едва слышно.

Прикрыла веки, чтобы не видеть этого огня.

Нам не надо сближаться. Хуже будет. Точно. Я знаю. Уверена в этом.

Не хочу привыкать.

«Пока мне будет нравиться…»

А потом что?

Нет.

Не хочу снова боли и ненужных расставаний. Оно же так обычно происходит?

— Надо. Просто ты не поняла еще этого, — он коснулся поцелуем уголка губ. — Но ты привыкнешь. Сама меня захочешь.

— Русланчик! Ты приехал!

Я отскочила от него под высокий женский возглас.

По парковке к нам шла какая-то девица в вызывающе-коротком мини. К нам?

Я ошарашенно посмотрела на Лихача.

Русланчик?!

— Привет, котик! А мне Голландец сказал, что ты освободился, и я сразу примчалась. Почему ты не приехал ко мне? Я соскучилась!

Она повисла на плече у Лихача. Приобняла его, положила голову на широкую грудь, прижалась.

А я отвернулась.

Сжала зубы и вскинула взгляд на клуб перед собой.

Издевательски ухмыляясь, на пороге стоял и курил Голландец.

Глава 8

— И имей в виду, не заплатишь в этом месяце вовремя, можешь сразу свои вещички собирать и забыть про залог, поняла меня?

Я хлопала глазами как дурочка.

Как же она достала каждый раз так говорить!

Хозяйка, у которой я снимала эту убогую квартиру, приходила стабильно два раза в месяц.

В одни и те же числа.

В одно и то же время.

Будильник у нее стоял, что ли, на посещение моей скромной персоны?

— Я задолжала один только раз. Чего вы мне напоминаете постоянно теперь?

— Вот для того и напоминаю, чтобы не забывала, — брюзжала она. — Соседи жаловались на шум. Что музыка громко играет. Прекрати немедленно!

— Это не я, — я даже не разозлилась. Вообще на все плевать сейчас. — Это новый сосед на площадке поселился. К нему претензии.

— А мне без разницы кто. Значит, пойди и скажи ему, чтобы не включал. Будут жаловаться дальше, съедешь ты отсюда, а не он.

Я закрыла дверью за ее спиной.

Нормально?

Теперь из-за этого гада меня еще и из квартиры могут выгнать! Круто, просто круто.

Нет, реветь я, конечно, не буду.

Я сейчас не в состоянии. Спасибо волшебным капелькам за тридцать пять рублей.

Валерьянка каждый раз творила со мной чудеса. Только вот сегодня почему-то не помогала уснуть.

А хотелось бы.

Начальник утром даже слова мне не сказал.

Посторонился со своей мерзкой улыбочкой, пропустил в клуб. Я схватила вещи в раздевалке, бросила комком фартук официантки в свой шкафчик и удрала.

Через черный ход.

Чтобы не встречаться ни с кем из этих.

Не видеть, как там на Лихаче висит одна из его старых подружек. Мне все равно, но…

Неприятно.

Мне бы уснуть. Дать отдых мозгу. Нервам. Но успокоительное не срабатывало привычным образом. Только затуманило голову. Расслабило тело как будто после двух-трех порций крепкой выпивки.

Решив, что если не сплю, тогда можно заняться стиркой, я налила в таз горячей воды. Насыпала порошка и присела на край ванны.

Методично перетирала в ладонях ткань трусиков и лифчиков.

Голова была восхитительно пустой.

Я даже не оглянулась, когда в прихожей послышался шум. Что, опять хозяйка пришла что ли?

Только у нее ключи есть…

— Что делаешь?

А, нет. Не хозяйка.

Лихач.

Я равнодушно обернулась. Черт, что-то мне не нравится собственное состояние. Ко мне тут вломились, а мне хоть бы что!

Он же угонщик, точно.

Что автомобильный замок, что дверной…

— Стираю.

— Почему руками? — он привалился плечом к дверному косяку.

— Ткань тонкая, — я подняла из воды намокший бюстгальтер. — А машинка у меня старая. Может порвать. Жалко.

— Понятно.

— А ты чего пришел? — я покосилась на него из-за плеча.

Переоделся, надо же.

Значит, со своей девицей сгонял до дома. Или сюда ее привез, за стенку ко мне?

— Почему у тебя дверь была незакрыта, Лапа?

— Не знаю. Забыла за хозяйкой закрыть, — я пожала плечами, продолжая свое монотонное занятие. Игнорировать мои вопросы было в его стиле.

— Зачем она приходила?

— Чтобы напомнить мне о важности своевременных платежей за жилье, — что-то у меня уже и язык стал заплетаться, по-моему.

— Ты что, бухая что ли?

Лихач шагнул в ванную.

Вздернул меня вверх, обхватил двумя ладонями лицо.

— Пила? Или обдолбалась чем-то?

— Я нормальная, — спокойно возмутилась я. — Я не употребляю! Просто капельки выпила.

— Какие, блядь, еще капельки? — он, в отличие от меня, практически рычал.

— Валерьянку.

— Зачем?!

— Чтобы уснуть. Я нервничала. А мне нужно выспаться после ночи приключений с тобой.

— Почему ты нервничала? — он прищурился. — И какого хера сбежала из клуба?

— Потому что мне повстречался еще один мудак, — я пожала плечами. А в общем-то мне уже нравится эффект от валерьянки! В обычном состоянии я бы струсила ему такое в глаза сказать. — И еще меня могут уволить. Тогда у меня не будет денег, чтобы платить за квартиру. И мне придется вернуться к тетке, в родной поселок. А я не хочу. Она противная и в запои уходит иногда.

— Это я — мудак?

Я посмотрела на него, как на идиота.

Только о-очень спокойно. Вообще без эмоций.

Ну, а кто еще? Если даже сейчас сам догадаться не может. И последние мои слова, по ходу, вообще не услышал.

— А можно узнать, почему это я мудак? — Лихач продолжил на меня легонечко злиться.

— Потому что всю ночь мне в уши заливал, какая я для тебя прекрасная. Целоваться полез. А потом со своей подружайкой у меня на глазах обнимался. А! И еще на работе меня подставил. Это гораздо хуже, конечно.

Я огорчилась.

Нахмурила брови, куснула себя за губу пару раз. Валерьянка выветрится, надо будет подумать, что мне дальше делать.

А то я жестко туплю.

— Ты меня уже вымораживаешь своим состоянием, Лапа!

— А ты меня своим присутствием. Но решение проблемы определенно есть!

— Какое?

— Катись! — я плавно взмахнула рукой в сторону входной двери. — Я достираю и лягу поспать. Может, получится. Иначе я сдохну на смене сегодня ночью.

— У тебя проблемы со сном?

— У меня проблемы с мудаками, — я вздохнула. Бросила недостиранное белье обратно в тазик. — Их стало критически много в моей жизни.

— А ну, иди сюда, коза! — он схватил меня за руку и вытянул из ванной. — Щас будем решать твои проблемы поступательно.

— Свалишь? — я не могла поверить своему счастью. — Правда?!

— Хер тебе! Усыплять тебя буду! А то ты как рыба вяленая.

Он обхватил меня за талию, приподнял над полом. На ходу сбросил кроссовки и пошел в комнату в поисках моей кровати.

— Я не достирала, — вздохнула я расслабленно. — На работу идти будет не в чем.

Лихач стянул с себя футболку, вытащил ремень из джинсов. Постель на диване была уже разобрана. Я же честно пыталась заснуть с утра.

Так что он улегся сам и уложил меня практически на себя.

Забросил на себя мою руку, пристроил на груди голову.

— Ты не пойдешь на смену сегодня, — он поцеловал меня в макушку. — А я предпочитаю тебя видеть голенькой. Спи!

Глава 9. Лихач

Н-да…

Убогий диван.

Ничем почти от тюремных нар не отличается. Разница только в том, что можно встать в любой момент и выйти на свободу, на улицу.

Но этого я сейчас тоже сделать не могу.

Лапуля проснется.

Я скосил глаза на нее.

Спит. Волосы белые, как будто льняные, отбросила за спину. Свернулась комочком, коленки подтянула. Уперлась мне ими в живот и сопит. А под нашими головами подушка с наволочкой в мелкое розовое сердечко.

Сдержать смех было физически сложно.

Увидел бы кто из мужиков, как Лихач бородой тыкается в сердечки — оборжались бы.

Я опять посмотрел на Лапулю. Девочка моя. И потому что она девочка, ей все можно. Даже спать на такой милашной постели. Даже со мной.

Лада засыпала трудно.

Ворочалась под моей рукой. Сползла набок, что пришлось перевернуться со спины и подгрести ее поближе.

Она нахмурилась.

А потом выдала:

— Я не могу так.

— Как? — я коснулся носом ее волос. Вкусная. И пахнет приятно. До иголочек под кожей приятно.

— Ты твердый, — она воткнулась мне в грудак лбом. Оттопырила попку в шортиках в сторону. — Как твоя подружка с тобой спит? Как будто с булыжником рядом лежишь.

— Какая подружка? — хорошо, что у нее глаза закрыты. Не видит она мой злобный оскал.

— Ну, эта. Там, возле клуба была. Которая ходит как Буратино на шарнирах.

Я фыркнул. Не удержался.

Знала бы Герда, как ее приласкали, на дерьмище бы изошлась.

— Она мне не подружка. Она мне вообще никто.

— Да? А так и не скажешь, — сонно пробормотала Лада заплетающимся языком.

— Спи.

Я обнял ее покрепче.

Что-то говорить ей сейчас бесполезно. Все равно не запомнит. А вот Герда вместе с Голландцем выслушали много приятного.

Правда, Лапуля еще не знает, что из Покрышки я ее уволил.

И не зря, как оказалось.

Нехер там делать больше. И так вот уже режим сна похерен к черту. А ей ведь всего…

А сколько ей, интересно?

Двадцать, не больше, наверное.

Я внимательно рассмотрел лицо своей малышки еще раз.

Бровки вразлет. От густых ресниц полукругом падала на щечки едва заметная тень. Вздернутый немного нос и пухлые губки под ним.

Их бы сейчас поцеловать крепко.

Втянуть в себя. Найти внутри гибкий язык, погладить его. Выпить дикую сладость ее рта.

Я медленно выдохнул.

Нельзя.

Пусть спит.

А то реально от своих капель в неадеквате каком-то.

Я обхватил ее бедро ладонью. Придвинул к себе еще ближе аккуратно.

Гладкая какая, блядь. Сам бархат. Сама нежность под моими руками. И никакой косметики. Чистая кожа на всем теле.

Не зря у меня встал на нее сразу же, как я ее увидел в клубе.

Она на индейца размалеванного была не похожа. Выделялась среди остальных девчонок. Бегала среди столиков. Била по рукам долбоебов, что к ней тянулись. И скалилась в ответ им так, что я охренел.

Жестко.

Не оставляла никаких вариантов, никакой двусмысленности. Сразу на место ставила. Но при этом грань не переходила. Не была злобной сучкой, как многие.

Хорошая девочка, что научилась защищать себя самостоятельно.

Я легонько коснулся губами ее лба.

Ну, это в прошлом.

Теперь она моя и ни одна шавка не посмеет тявкнуть в ее сторону. И уж тем более, протянуть свои грабли.

Мое!

Только я могу ее трогать!

Моя Лапуля. Совсем девчонка. Но идеально мне подходит. Про жопку с кулачок я тогда нарочно ляпнул. Все у нее там прекрасно.

Меня устраивает полностью.

Ладонь сама медленно переползла на аппетитную попку Лады. Пальцы сжали упругую плоть.

Хор-роша…

По плечам пробежала легкая судорога.

Член в штанах дернулся и стал стремительно наливаться кровью. До ломоты в яйцах.

Да что за блядство!

Трахать спящую наполовину бессознательную девчонку я не буду. Я же не урод какой.

Сам усыпил и сам в трусы ей полезу?

Хотя, хочется, да.

И ей понравится точно. Как она об меня терлась, когда прибежала в своем халатике? Потекла моментально. С первого же прикосновения к стволу.

Это и сбило с толку.

Я ведь ее шлюшкой посчитал по привычке. Умелой. Хорошо маскирующейся под невинную цыпочку. Но только шлюхи от мужиков не текут. Только если нимфоманки. Тем все равно, с кем трахаться и где.

А Лапуля сама испугалась своего возбуждения.

Оно для нее непривычно.

Как и то, что к ней пристают.

Я скрипнул зубами. Голландец — сука. Пытался мне лыбится и отрицать, что он на Ладу виды имеет.

Мне срать, какие именно. Трахнуть или отношения замутить. Не позволю. Тем более, она сама не хочет. Это же очевидно. Она же чистюля непорочная.

Ее любить надо. Нежно. Отдавать душу ей. Она вранье не простит, погибнет. А он привык телок драть безжалостно. Пользоваться, а потом выкидывать. Я же давно его знаю. Очень давно.

Лада опять заворочалась. Потерлась носом об меня. Проехалась им по соску. И задышала на него горячо.

Внутренности пробило дрожью.