В комнате повисла тишина. Котов и старлей смотрели на меня с такими выражениями на лицах, будто я — тот самый мудак, который испортил детский праздник. Стало даже как-то некомфортно.

Мишка смачно выругался, в сердцах ударил ладонью по металлической спинке кровати. Капитан — наоборот, даже не шелохнулся. Только взгляд его потемнел и стал настороженным.

— Так и знал, что от тебя ничего хорошего не дождешься, — процедил Андрей Петрович, затем скомандовал, — Обоснуй. Сказал «А», давай теперь по всему алфавиту пройдемся.

Скрывать информацию дальше не имело смысла, поэтому я принялся докладывать капитану о той короткой беседе, которая состоялась между мной и майором Генштаба. Естественно, не вдаваясь в подробности, что ради пары фраз пришлось на этого майора немного надавить. Вполне очевидно, за подобную самодеятельность мне знатно прилетит по башке.

— Савельев ненадолго пришел в себя. Говорил он, конечно, еле-еле, но кое-что выяснить все-таки удалось. На лесопилке допрос вел лично Воронов. Выбивал коды подтверждения к таблицам тоже он. Но за спиной Пророка находился еще один человек. По словам Савельева, второй все время старался держаться в тени, молча. Поэтому майор не видел его лица и не слышал голоса. Однако Воронов точно был не один.

Котов нахмурился, чуть склонил голову набок, будто прислушивался к чему-то. Затем посмотрел на меня с сомнением.

— Лейтенант, ты ничего не путаешь? Савельев сейчас в госпитале, состояние еще паршивое. Но следователи к нему уже наведывались. Вытрясли все до последней детали. И в протоколах официального допроса никакой второй человек не фигурирует. Только один диверсант. Воронов. Майор рассказал что машину остановил сотрудник НКГБ в звании капитана, выдал версию о перекрытой дороге, приказал сворачивать к реке, в объезд. А в тупике, у самой воды, провернул свое поганое дело. Два идеальных удара стилетом под ребро — водитель и боец комендатуры отправились на тот свет, даже пикнуть не успели. Савельева оглушил, скрутил и уволок на лесосеку. Всё! Отработал в одиночку! Описание капитана полностью соответствует Воронову. Откуда второй?

— Отработал в одиночку, это да, — согласился я. — Но на лесопилке был еще человек, Андрей Петрович.

— Слушай, лейтенант — вмешался Мишка, — Так ты с ним разговаривал, суток не прошло. Может он просто бредил?

— Не похоже на то. Когда мозг человека в бреду придумывает истории, он не вырисовывает детали, а в рассказе Савельева они были.

— Так… Ладно. Допустим. — Котов по-прежнему сомневался, но однозначно отметать мою версию не стал, — Тогда другой вопрос. С какой стати офицер Генштаба утаивает столь важную деталь от следствия, а тебе вдруг взял и выложил?

— Думаю, он вообще о втором не планировал говорить. По какой причине — пока не знаю. Не понимаю. Просто я задавал вопросы в тот момент, когда майор еще был слишком слаб. Тут товарищ старший лейтенант прав. Савельев не контролировал сам себя, вот и все.

Котов потер подбородок, открыл рот, собираясь что-то сказать, но уже в следующую секунду резко закрыл обратно. Посмотрел на меня, нахмурился.

— Погоди-ка… — голос старшего оперуполномоченного изменился, в нем появились нотки пока еще далекой, но уже приближающейся грозы. — Ты допрашивал ключевого свидетеля один? В обход меня? Говоришь, когда вы с Карасевым отправились шерстить лесосеку? Это… — Андрей Петрович замолчал, прикидывая в голове, сколько прошло времени с обозначенного события, — Это было три дня назад! И молчал всё это время⁈ Ты охренел, лейтенант?

Карась тихо хмыкнул. Ему гнев Котова был вполне понятен. Мишка сам еще не до конца простил мое молчание насчет Понырей.

Капитан, услышав карасевский хмык, резко обернулся и полоснул по старлею таким взглядом, что тот благоразумно сделал небольшой шажочек в сторону. На всякий случай.

— Так точно. Молчал, — согласился я.

А что тут еще скажешь, если так и есть.

— Ты в своем уме, Соколов⁈ — рявкнул Андрей Петрович, окончательно теряя самообладание. — Знал про подельника Пророка и держал рот на замке! Ты в СМЕРШе служишь или в партизанском отряде⁈ А я кто, не пойму? Твой командир или насрано? Ты что, лейтенант, совсем страх потерял? Мне казалось, мы друг друга поняли.

Гнев Котова начал набирать обороты, а это хреново. Если Назаров просто проорется и почти сразу успокоится, то у капитана совсем другая история. Когда злится Андрей Петрович, всем чертям тошно. Надо срочно остановить этот процесс. Иначе он меня в госпитале под арест посадит, наплевав на все легенды о четвертом отделе. И я отсюда не выйду ближайшие две недели. Чисто в профилактических целях и в рамках воспитательного процесса.

— Товарищ капитан, поняли. Так и есть. Прекрасно помню, что вы сказали, — старался говорить спокойно, но твердо. Все-таки, по той версии, что знают мои товарищи, я вроде как не обычный лейтенант. А в выдуманном звании даже буду повыше обоих. — Вы конкретно пояснили, что здесь я ваш подчиненный, и плевать на любые особые миссии. В поле мы действительно работаем как единый механизм. Но меня тоже поймите, поставленная сверху задача никуда не исчезла.

Котов вскочил с табурета так резко, что несчастный стул отлетел в сторону. Принялся шагами мерять комнату. Учитывая ее небольшие размеры, по сути — просто метался от стены к стене.

— Оправдываешься, лейтенант? — он резко остановился, повернулся ко мне.

— Констатирую факты. Моя ситуация вам известна. Заметьте, это информация, которую вообще вслух говорить нельзя. Но я вам открылся. Только вы и старший лейтенант Карасев в курсе, зачем меня прислали из Москвы. Я должен найти всех предателей. Вычистить Управление контрразведки от гнили. Мельников и Воронов уже выведены из игры. Но теперь стало известно, что есть еще и третий. А теперь скажите честно, что бы вы сделали, доложи я вам о признаниях Савельева? Можете не отвечать. И так понятно. Сообщили бы Назарову. Потому как товарищ майор за очередное утаивание информации вам тоже, уж простите, шею намылит. Дальше — массовые проверки, шум на весь штаб. Третий подельник Воронова залег бы на дно. Да еще комиссия эта под ногами мешается. Литвин уехал, но Белов остался. И каким бы другом моему отцу он ни был, но служба есть служба.

Я замолчал, втянул воздух сквозь зубы, стараясь перевести дух. Пылкая речь отняла немало сил, которых и без того с гулькину пипиську. Главное, чтобы Котов сейчас успокоился, проникся моими доводами.

— А теперь это предатель, значит, сидит и ждет, пока ты его поймаешь с поличным? — с сарказмом процедил капитан.

— Теперь враг уверен, что остался незамеченным. Раз Савельев промолчал на официальном допросе, значит, предатель считает себя в безопасности. Он спокоен. И в любом случае может в Понырях довести до конца то, что они задумали с Пророком. Это — шанс взять на горячем.

Котов вытащил из кармана пачку папирос, покрутил ее в руках, но потом сообразил, что за перекуры в палате Тимошин его кончит, и спрятал обратно.

Андрей Петрович явно нервничал. Причина была в том, что он, по сути, оказался между молотом и наковальней. С одной стороны — четвертый отдел со своими игрищами, с другой — родное ведомство, у которого тоже имеются определенные цели. Куда не плюнь, везде боком выйдет. Капитан ведь не знает, что история про специальное задание придумана мной чуть ли не на ходу.

Котов подошел к табурету, поднял его и снова сел. Судя по напряженному выражению лица, он всеми силами пытался взять себя в руки и не прибить без пяти минут героя. То есть меня.

— Держался в тени… — произнес Андрей Петрович медленно. Я сначала даже не понял, что разговор резко вернулся к предыдущей теме. — Выходит, опасался. Понимал — Савельев его узнает. — Котов удрученно покачал головой, — Опять кто-то свой. Точно из штабных. И не обычный рядовой. Даже не младший офицер. Скорее всего из руководящего звена. Потому как майор Генштаба всех подряд знать не может, только тех, с кем пересекался по службе. Да твою ж мать! Откуда их столько набралось, предателей? Устроили сходку в Свободе, суки.

Мы с Мишкой переглянулись. Карась еле заметно кивнул. Мол, все, можно немного расслабиться. Гроза миновала.

— Что вы тут в «гляделки» играете? — Капитан заметил нашу реакцию. — Думаете, я не вижу? Все, разбор полетов окончен. Не до этого сейчас, — Он посмотрел на меня, покачал головой, — Ты, Соколов, конечно, рисковый парень. Ходишь по краю. Тебе это когда-нибудь выйдет боком. К разговору о субординации и нарушении Устава мы с тобой еще вернемся. Чуть позже. Повторюсь, но здесь, в Управлении, ты — мой опер. В данный момент — важно разобраться с предателем. Ну? Что еще рассказал Савельев?

— Имеется пара зацепок, товарищ капитан, — с облегчением продолжил я свой рассказ. Пронесло, кажется. Пока что, — Савельев запомнил две детали. Наблюдатель постоянно щелкал зажигалкой. Ритмично. Судя по звуку, не самодельная, а трофейная, немецкая. И еще был момент… на запястье его руки Савельев разглядел браслет.

— Часы? — нахмурился Карась.

— Нет. Просто кожаный ремешок.

— То есть, по сути, ничего не рассказал, — констатировал Котов.

Он уставился в одну точку на стене, напряженно переваривая мои слова. Старлей и я тоже молчали. Мишка вытащил свою обожаемую монету и принялся гонять ее между пальцами.

Не знаю, о чем думал Карасев, а мне вдруг снова вспомнилась одна несостыковка. На кой черт шизику были нужны коды и шифры, если через час после пропажи Савельева, они утратили свою актуальность? Дурацкая суета ради нулевого выхлопа.

Крестовский не стал бы напрягаться просто так. Значит во всем этом по-любому был толк. Но какой?

Внезапно, в голове начала формироваться достаточно странная на первый взгляд мысль.

— Погодите-ка, Андрей Петрович, — нарушил я тишину, — А чего мы так зациклились на этих шифрах?

Котов перестал гипнотизировать стену, вопросительно посмотрел на меня

— Шифры? Поясни, — коротко велел он.

Карась тоже завис, ожидая моего ответа.

— Смотрите… Коды аннулировали почти сразу, как только стало известно об исчезновении майора Генштаба, — начал я медленно, попутно пытаясь выстроить свои догадки в нормальную версию. — Командование сработало оперативно, все как положено. То есть захваченные таблицы мгновенно превратились в бесполезную макулатуру. Какой от них толк Воронову? Он же не идиот. Наоборот, расчетливый и прагматичный ублюдок. Прекрасно понимал, кража такого уровня вызовет немедленную смену кодов по всему фронту. Рисковать головой, подставлять всю свою с трудом выстроенную и почти рухнувшую сеть ради бесполезной информации? Бред полный.

Я завозился на кровати, пытаясь сесть поудобнее. Шея затекла так, что начало постукивать молоточками в затылке. Мишка тут же метнулся ко мне, помог подтянуться повыше, поправил подушку.

— Возможно, мы просто чего-то не видим, — продолжил я выстраивать версию, — Что, если шифры вообще не являлись главной целью? Что, если у Савельева имелось при себе нечто более важное?

Я произнес это вслух и чуть не подпрыгнул на месте от логичности своего же предположения. Ведь реально сходится! Весь штаб, как угорелый носился с пропавшими кодами. Всех волновало только это. Но у Крестовского основная стратегия — напустить дыму в глаза, навести суеты, чтобы начался хаос, а потом под шумок сделать то, о чем никто не догадывается.

— Погоди-ка… — Котов посмотрел на меня, его лицо посветлело и оживилось, — Ты имеешь в виду, что Савельев стал чем-то вроде отвлекающего маневра. Как в ситуации с командующим артиллерией?

— Почти. Сам майор Генштаба Пророку был нужен, но совсем по другой причине. И нам надо эту причину узнать, прямо сейчас, — Я с трудом подтянулся, принял сидячее положение, попытался скинуть одеяло, — Товарищ капитан, нужно идти к Савельеву! Нужно тряхнуть его хорошенько…

Договорить не успел. Широкая ладонь Котова легла на мою грудь, с силой надавила, укладывая обратно.

— Лежать! — рявкнул Андрей Петрович. — Лежать и не дергаться, лейтенант. Забыл, как чуть на тот свет не отправился? Еле вытащили, а ты собрался снова куда-то бежать? Отставить! Это приказ. Тебе пока рекомендован покой. Вот и успокойся. Мы что, без тебя не допросим? Тем более, к Савельеву сейчас на кривой козе не подъедешь. Его забрал следственный отдел. Мысль твоя верная, есть в ней здравое зерно… — Котов задумчиво почесал правую бровь. — Так… придется идти к Назарову. Пусть через генерала Белова давит на Шульгина…

Капитан рассуждал здраво. В структуре СМЕРШ существует жесткое разделение обязанностей. Оперативники ищут и задерживают. Самая грязная, опасная работа. Но стоит передать фигуранта следователям — для оперов доступ закрыт.

Вот так запросто поговорить с майором Генштаба хрен получится. Тем более, Савельев без пяти минут виновный. Сейчас он числится за вотчиной Шульгина. А эта очкастая гнида спит и видит, как подвести нашу группу под трибунал.

Если Котов вломится без соответствующего разрешения к офицеру Восьмого управления, который, к тому же, на данном этапе рассматривается как возможный предатель, сразу полетит донос в Москву. Да и не пустит капитана караульный. У него однозначно имеется строгий приказ и список тех, кто может посещать подозреваемого.

Мишка резко подкинул монету вверх, поймал ее на лету в ладонь, шлепнул на вторую руку.

— Решка, товарищ капитан, — радостно сообщил Карась, — Я тут загадал кое-что… И выпала решка. Надо действовать. Смотрите, пока Назаров товарища Белова найдет, пока они Шульгина раскачают — день закончится. А у нас времени совсем нет. Предатель все еще в штабе. Завтра в Понырях может рвануть так, что кровавыми слезами умоемся. Надо брать быка за рога.

Котов скептически оглядел Карасева с головы до ног.

— Издеваешься? — спросил Андрей Петрович таким тоном, что сразу стало понятно, вопрос не риторический, — Мы теперь будем на удачу полагаться? Если решка — кладем хрен на приказы и правила. Если орел — сидим тише воды ниже травы. Так?

— Товарищ капитан, — вмешался я, — Разрешите сказать? Насчет монеты Карасев, конечно, загнул. А в остальном — прав. Времени нет совсем.

Андрей Петрович снова зыркнул на старлея, потом мрачно глянул на меня. Думал он недолго. Всего минуту.

— А х ты ж… Черт с ним! — Котов вскочил на ноги, махнул рукой. — Двум смертям не бывать, третьей не миновать! Идем к Савельеву прямо сейчас. Но… — Он многозначительно покосился на Мишку, поиграл бровями. — Караульный у палаты…

— С этим я разберусь, — осклабился Карась. — Сделаю все чисто, без скандала. Отвлеку. Кинусь на бойца, как на родного брата. Мол, узнал в нем товарища, которого считал погибшим. Обниму, закружу, заболтаю. Вы же в курсе, у меня шикарно получается вся эта суета. А вы под шумок просочитесь внутрь. Десяти минут хватит?

Капитан усмехнулся, прищурившись. Решительно поправил фуражку.

— Хватит. Идем, товарищ старший лейтенант.

Котов с Карасевым выскользнули из комнаты. Я остался один.

Тут же навалилась усталость. Будто только что поле пропахал. Видимо, организм и правда еще не готов к резким движениям.

В коридоре послышался шум, возня, а потом радостный голос Карася. Мишка восторженно выкрикивал что-то про чудесное спасение Ивана. В ответ, второй участник этого спектакля, упорно твердил, что он вовсе не Иван и вообще не надо его трогать. Звучали фразы «сейчас стрелять буду», «товарищ старший лейтенант, не вводите в грех», «да что ты будешь делать! отдайте оружие, оно казенное!»

Похоже, моя палата находится недалеко от палаты Савельева.

Я усмехнулся себе по нос. Зашибись у нас компания в изоляторе собралась. Майор Генштаба, который что-то скрывает, капитан НКГБ, в котором сидит психованный ученый из будущего, и фальшивы лейтенант-шифровальщик.

Ровно через десять минут, после не менее громких извинений Карасева: " Прости, братишка, обознался! Вылитый Иван! Одно лицо!", в комнату сначала стремительно вошел Котов. За ним появился старлей со счастливой физиономией.

— Ты был прав, Соколов, — с порога рубанул капитан. — Во всем прав. И второй человек имелся, и причина интереса Воронова может быть совсем другой.

Андрей Петрович подошел к кровати. Садиться не стал, замер возле грядушки, облокотившись о нее рукой.

— У Савельева с собой было письмо. Секретный пакет, предназначенный лично генералу Вадису.

— Вадису? — переспросил я, пытаясь осмыслить услышанное. — Но… от кого? Почему через связиста передали?

Сказать честно, на такой поворот не рассчитывал и точно его не ожидал.

— Не поверишь, — Котов развел руками, — Савельев уверяет, что отправителя не знает. Ему пакет вручили в Генштабе, вместе с кодами и шифрами. Велели передать лично в руки генерал-майору. Но в официальных протоколах допроса об ни слова. Савельев сознательно утаил данный факт. Как и наличие еще одного вражины на лесосеке.

— Почему? — я попытался снова принять сидячее положение. Или хотя бы полулежачее. Собственное убогое состояние бесило неимоверно, — Он сказал? Объяснил?

— Объяснил? — Котов усмехнулся, — Черта-с два! Наш бравый майор напуган до смерти. Трясется при каждом шорохе. Кто-то успел с ним побеседовать и очень доходчиво объяснить, что про пакет лучше забыть. Как и про подельника Воронова. Савельеву до усрачки страшно. Но при этом, ему очевидно пообещали помощь, если не ляпнет лишнего. Естественно, все это — мои выводы. Из засранца удалось выбить только некоторые факты. В частности — информацию о пакете.

— Любопытно… Кто его допрашивал? — спросил я Андрея Петровича, — Посторонние в палату прийти не могли. Сам он не выходит никуда. Контакт был только с людьми из контрразведки.

— То-то и оно, Соколов, — кивнул капитан, — То-то и оно… Наши предположения полностью подтвердились. Гнида окапалась где-то рядом. А допрашивали… — Котов выдержал паузу, затем на одном выдохе ответил, — Старший следователь Шульгин лично допрашивал. Без свидетелей. Была еще комиссия из Москвы во главе с Беловым. Их сопровождали Назаров и Борисов. То есть они вошли в палату толпой и вышли так же. Выводы делать рано, но…

Андрей Петрович покачал головой, а потом произнес вслух то, о чем мы с Карасевым тоже подумали:

— Пока все указывает на Шульгина. Только он провел с Савельевым наедине почти час.

— А вы-то как от майора правды добились? Про пакет? — спросил я командира.

Котов нахмурился. Говорить ему об этом явно не хотелось, но он все же ответил:

— Так не лыком шиты, Соколов. Чай — контрразведка, а не детский сад. Умеем задавать правильные вопросы в правильном тоне.

Левая рука Андрея Петровича машинально потянулась к правому манжету. Одернула его. Я заметил темное пятно на ткани. Кровь. Но при этом костяшки — чистые. Не бил. Скорее — нажал на пару болевых точек. Буквально.

— Теперь можно и к товарищу Назарову, — Капитан резко перевел тему разговора, — Прямо сейчас надо проанализировать ситуацию с Понырями и… Что ты там говорил, лейтенант? Щелкает зажигалкой, носит браслет? Навскидку, конечно, никого с подобными привычками припомнить не могу. Да и по штабу вот так запросто бегать, хватать людей за руки — тоже идея бестолковая. Но у нас есть хоть что-то. С этим и будем работать. Все-таки кожаный браслет — деталь для армейской среды нетипичная. Офицеры носят часы, у рядовых запястья пустые. Впрочем… Рядовых мы и не рассматриваем. А товарища Шульгина проверим в первую очередь.