— Я буду всё потом отрицать, Арди, но я только рад составить вам компанию, — Борис, чуть припадая на ногу, заходя в пустующий в светлое время суток «Брюс», снял шляпу и обмахнул лицо.

В тёплое время года у лорда Фахтова начинала болеть повреждённая нога. Именно поэтому Борис, до эпизода на Малой Вироэйре, предпочитал пользоваться тростью, которую возил вместе с собой в роскошном «Энтио», одном из многих, но всё ещё любимых автомобилей в коллекции наследника одного из крупнейших состояний в Империи.

Как и всегда рыжий, как и всегда с веснушками и в дорогом костюме, он чем-то напоминал собой вечно довольного и сытого кота, только и ждущего момента, чтобы стянуть что-нибудь со стола. Но последняя деталь, возможно, обманчиво возникала в воображении благодаря его немного нахальным, зелёным глазам.

— Как Агнесс? — тут же спросила Тесс, закрывая книгу.

Они с Арди уже полчаса сидели за столиком, пили какао и занимались своими делами. Ардан работал над чертежом (причём в данном случае не печати, а Лей-механики), а Тесс… читала книгу под аккомпанемент новенького устройства, купленного Аркаром для бара. Нечто вроде громадного шкафа, внутри которого множество приводов, запитанных от Лей-генератора в подвале, меняли пластинки. Стоило нажать на кнопку и погрузить внутрь специального отсека монетку в один ксо, как аппарат ставил пластинку с выбранной композицией.

Стоили такие штуковины каких-то баснословных денег, но Аркар теперь самолично распоряжался казной Пиджаков и, судя по всему, собирался сделать из «Брюса» нечто большее, чем витрину для отмывания денег.

— Да нормально, — Борис помахал рукой фыркнувшему Аркару, немного комично выглядящему в его очках-половинках, разбирающему завалы бумаги. — А я думал, что главарь бандитов должен… не знаю, орк, играть мускулами на публику и крушить чужие черепа.

— Да, Ваше Сиятельство, только не когда малев… бумажек столько, что… — Аркар вздохнул, помассировал переносицу, после чего показал Борису неприличный жест и вернулся к работе.

— Хочешь, подскажу неплохую юридическую контору, Аркар, которая поможет в управлении твоими делами?

— Ага… Бажен уже предлагал фирму своего папаши, — прогудел Аркар, ясно давая понять, что дальше разговаривать не намерен.

Арди тоже предлагал свою помощь, но Аркар лишь ответил вопросом: «Своих дел недостаточно?» И за этой, казалось бы, банальной грубостью Арди услышал короткое: «Сперва сам разберусь». От Милара Ардан знал, что Орочьи Пиджаки владели целым рядом фирм и даже небольших производств. Последнее, правда, относилось, в основном, к изготовлению одежды для Первородных и поставке пищи в заведения, которые обслуживали, в том числе, всё тех же Первородных. Что, в целом, объясняло, откуда у Аркара всегда есть еда, подходящая под рацион Арда.

Большинство данных контор существовало, разумеется, на почве неравной конкуренции, а вернее — её полного отсутствия. Всех, кто пытался откусить кусочек весьма лакомого пирога, Пиджаки принуждали отказаться от своих далеко идущих планов. Это, возможно, чем-то напоминало защиту хищниками своих охотничьих троп, но они ведь не звери, а Метрополия вовсе не лес.

Тем более когда подобная политика и структура ведения дел регулярно приводили к кровопролитию, перестрелкам и смертям.

В чём же тогда, если посудить, отличие Орочьих Пиджаков и прочих банд города (существующих, примерно, на тех же условиях) от аптечного картеля или любого иного крупного бизнеса? Вряд ли те же самые «Билиндер-Троиц», чей генератор сейчас гудел в подвале «Брюса», так уж честно боролись со своими конкурентами.

На собраниях представителей социалистических партий сообщали, что, в корне, — ничем. Кроме масштаба. А чем больше масштаб, тем меньше требовалось использовать непосредственно физическую силу и куда проще макнуть ручку в чернила и оставить несколько росчерков на чеке.

Что же о бандах, политических партиях, Короне, Казне и бизнесе думал Ардан?

Он об этом, признаться, вообще не размышлял.

— Над чем работаешь? — Борис, самостоятельно налив из крана стакан холодной, чистой воды, уселся за стол.

— Вчерашний экзамен у профессора Конвелла…

— Это на котором он тебе подсунул билет четвёртого курса продвинутой группы Инженерного факультета? — уточнил Борис.

Ардан в недоумении выгнул правую бровь, что весьма раздражало Милара, постоянно упоминавшего постепенно растущее сходство Арди и лорда Аверского.

— Встретились в аптеке, — ответил на немой вопрос лорд Фахтов. — Он сказал, что ты тоже собирался, но после Бальеро поехал на Рынок Заклинаний.

— Это из-за меня, — тут же призналась Тесс. — Мы ещё вчера планировали посетить автомобильный салон после аптеки, но я задержалась на репетиции.

— Что только сыграло нам на руку, — закивал Борис. — Иначе бы я не мог составить вам компанию. Тем более после того, как, скорее всего, провалил алхимию. Как, кстати, твои успехи, Арди?

Ардан вспомнил сегодняшний экзамен у профессора Ковертского, на котором им предстояло приготовить смесь, гасящую испарения сгоревшего топлива с неизвестным числом Эрталайн-примесей.

— Ну, баллов восемь я точно получу.

— Ничего, завтра отыграешься, — подмигнул Борис. — Если ты не забыл, то завтра у нас весь экзаменационный день посвящён Военному Делу.

Ардан скривился. Борис был прав. Причём военный экзамен, который теперь так и назывался (без всяких приставок про «общую физическую подготовку»), делился на два этапа. Они должны были прибыть в Большой на подземные полигоны к восьми утра, после чего в течение четырёх часов весь курс был обязан пройти, согласно прошлогодней реформе, парные дуэли по жребию. Затем два часа перерыва, но весьма своеобразного.

В течение данного времени студенты были, опять же — строго обязаны прибыть в Питомник в районе Старого Парка. В тот самый, где немногим меньше года назад Ардан познакомился с Эрзансом Паарлаксом, да примут его Вечные Ангелы.

— Так мастеришь-то чего? — снова уточнил Борис.

Стрелка на отцовских часах (хорошо, что в командировку, для поддержания легенды, ему пришлось взять казённые) лишь только-только перевалила через отметку в полшестого вечера. А значит, до перенесённого визита на фабрику «Анаклов и партнёры» оставалось ещё около часа. Благо письма в Метрополии, благодаря отделениям посыльных, приходили в течение часа, а не нескольких недель, как по всей стране.

— Задумался о том, чтобы как-то автоматизировать процесс нанесения печатей на пластины сохранения, — Ардан открыл чертёж и повернул его к Борису. — Если предположить, что можно создать отдельный модуль для дешифровки свободных параметров отдельных…

Наткнувшись на непонимающий взгляд Бориса, Арди вздохнул и, забрав чертёж обратно, попытался объяснить односложно.

— Основная проблема при изготовлении сложных Лей-механических изделий — это необходимость гравировки печатей на пластинах, — Арди сложил чертёж и расчёты, убрав те обратно в гримуар, закрепив кожаной закладкой. — Если бы можно было как-то убрать человека из данного уравнения, то количество брака и ошибок можно было снизить вдвое или втрое.

— А тебе зачем? — только и спросил Борис, явно ничего не поняв даже из столь упрощённого объяснения.

Ардан даже не пытался объяснить, что его многомерные печати, даже если он когда-нибудь и найдёт способ их реализации, в целом, бесполезны. Почему? Потому что количество магов в стране, по сравнению с общей массой населения, не такое уж и большое. И даже если предположить, что многомерные печати не будут обладать каким-то входным порогом отсечения в виде требования к лучам или звёздам, то… они всё равно окажутся бесполезны.

Потому что, несмотря ни на что, Март Борском был прав. Обществу требовались мастера в Звёздной инженерии и Щитовых Чарах, во всех их многогранных проявлениях. В куда меньшей степени — Целители. А Военные, даже несмотря на все последние события, находились в самом конце списка. Так что до тех пор, пока Арди не найдёт способ, хотя бы в теории, как можно записать многомерные печати на пластинах, чтобы использовать в Хранилищах, — они так и останутся узкоспециализированным, а потому почти никому не нужным, альтернативным способом воплощения Звёздной магии.

А чтобы экспериментировать с пластинами и Хранилищами, Арду требовалось либо небольшое состояние, чтобы постоянно заказывать их на производстве. Либо, что куда дешевле, закупать болванки и учебные пластины, способные выдержать пару циклов работы. Но в таком случае во весь рост вставал вопрос траты человеко-часов. Ардан, по итогу, ради одного эксперимента тратил бы несколько дней на гравировку печатей.

Так что он искал способ как-то убрать человека, а именно — самого себя, из данного уравнения.

Да, гравировальные станки давно уже служили на Лей-производствах и фабриках, но ими всё ещё управлял человек. Причём — хорошо обученный специалист, зачастую проучившийся в колледже или даже в небольшом институте. Пусть и не Звёздном, но со Звёздными кафедрами и соответствующими лекциями. Так что Арди пытался… он даже не знал, как назвать то, что он пытался сделать.

— Для своих исследований, — только и ответил Ардан.

— А, ну тогда с Еленой вечером обсудишь, — Борис отсалютовал кружкой с водой. — Ладно, дорогие мои, поехали уже, наверное. А то там опять на набережной Кривоводного проезжую часть расширяют за счёт тротуара. Из-за чего, как ни парадоксально, ближайшие три месяца дорога будет уже обычной. Так что затор нам обеспечен.

— Отлично! — улыбнулась Тесс, тут же поднимаясь с места. — Как раз дочитаю.

Они попрощались с Аркаром и вышли на улицу, где лица тут же сжала летняя духота изнывающей от жары Метрополии.

* * *

— Конечно, конечно, Ваше Сиятельство, — уже минут пятнадцать перед Борисом распинался полноватый человечек в полосатом жилете и с такими напомаженными, очень тонкими усиками, что в полумраке салона они скорее выглядели тонкой полоской грязи, чем растительностью. — «Анаклов и партнёры» производят одни из лучших автомобилей в Империи! Новая, зимняя модель, Ваше Сиятельство. По последнему слову инженерной мысли! Шестицилиндровый рядный двигатель, четыре с половиной литра, пятьдесят пять лошадиных сил, кузов из Предгорной стали, кожаная обивка ручной работы из ателье на Бальеро, и заметьте — заметьте! — Лей-стартер новейшего образца. Никаких больше ручек, никакого крутить кривошип под дождём! Один поворот ключа — и мотор поёт звонче солиста Императорской оперы.

Ардан, заложив руки за спину, неторопливо прохаживался между выставочными образцами, разглядывая блестящие крылья и хромированные решётки радиаторов. Автомобили отдыхали на навощённом дубовом паркете, но Арди, признаться, предпочёл бы оказаться в стойле с лошадьми. В них он, хотя бы, разбирался.

Тесс прогуливалась рядом с Арди, время от времени проводя пальцем по дверной ручке какой-нибудь особо приглянувшейся модели. На её лице порой вспыхивала та самая лёгкая улыбка, с которой Тесс смотрела на что-то ей интересное, но совсем непринципиальное.

— Пятьдесят пять лошадей, говорите, — Борис снял шляпу и обмахнул лицо. — А у «Морен-Гольд» восемьдесят за те же деньги.

— Ваше Сиятельство, помилуйте! «Морен-Гольд» — это же натуральные похоронные агентства собственных хозяев! У них тормоза работают через раз и только на третьей передаче! Я лично видел, как один такой въехал в фонарный столб около Звёздной площади, а виноват был, по мнению их конструкторского бюро, сам столб!

— Зато не придётся переплачивать за марку.

— Да, Ваше Сиятельство, — менеджер настолько осмелел, что позволил себе немного сарказма, — если расходы на похороны никого не смущают, то, разумеется, — МГ отличный выбор.

Ардан тихо хмыкнул и остановился около тёмно-синего агрегата с открытым верхом. Автомобиль выглядел так, будто его собирали, без малого, Вечные Ангелы. Причём в свободное от службы время и из самых лучших материалов.

Лаковое покрытие отливало глубоким, тёмно-синим цветом, едва ли не выдавая себя за поверхность горного озера в безветренный день; спицы колёс, выкрашенные в тон корпусу, блестели так, словно каждую в отдельности каждое утро заботливо полировали.

— А расход топлива какой? — не унимался Борис, то и дело прищуриваясь и постукивая пальцем по шляпе. — Только давайте без ваших обычных сказок.

— Какие сказки, Ваше Сиятельство? Как можно… Двенадцать литров на сто километров по столице, девять по тракту, — управляющий так выпятил грудь, будто сам лично добился от мотора озвученных им результатов. — А на новом Эрталайн-присадочном топливе «Билиндер-Троиц» — восемь по тракту! Восемь, Ваше Сиятельство!

— На «Билиндер-Троиц», — задумчиво повторил Борис. — Оно, если мне память на экзаменах не отшибло, что, в целом, вероятно… Это то, которое стоит втрое дороже обычного дизеля?

— Прогресс требует жертв, Ваше Сиятельство.

— Прогресс, очевидно, господин, требует диеты наших кошельков.

— Ну зачем же так грубо, мой лорд.

Тесс, с откровенным удовольствием наблюдавшая за этим словесным фехтованием, обернулась к Арди и коротко шепнула:

— Я и не знала, что Борис умеет торговаться.

— Ты ещё не видела, как он торгуется с поставщиками для аптеки, — так же шёпотом ответил Ардан. — Бажен, порой, даже записывает.

— А масло сколько жрёт? — продолжал Борис, не давая управляющему и малейшего шанса передохнуть.

— Литр на тысячу километров, Ваше Сиятельство. От себя советую только лучшее минеральное. Мы, кстати, такое поставляем со скидкой нашим покупателям!

— Скидка на масло, а вот сам автомобиль за двадцать две сотни эксов. Гениально. Просто гениально.

— За двадцать одну, Ваше Сиятельство, и только из-за вашего патронажа данной сделки и обещания в будущем году испытать нашу новую, гоночную модель…

— Девятнадцать.

— Девятнадцать и пятьдесят, а я добавлю комплект зимних покрышек.

— Восемнадцать пятьдесят, и вы сами доставите автомобиль до дома моих друзей на канале Маркова.

— Но только что было…

Управляющий осёкся и вздохнул так, будто Борис только что снял с него последнее исподнее или нечто в том же духе.

— Одна тысяча девятьсот эксов ровно, Ваше Сиятельство. Доставка будет включена. Как и моя молитва Вечным Ангелам, чтобы наниматели не вышвырнули меня на улицу к концу недели.

— Тысяча восемьсот, и я лично замолвлю за вас словечко, если будут спрашивать, — Борис явно не понимал принципа компромисса и попросту снижал цену до тех пор, пока… Если честно, Арди, и сам толково торгующийся, не понимал, в какой момент Борис решал, что пришло время остановиться.

— Восемьсот семьдесят пять.

— Тысяча семьсот пятьдесят.

— Вечные Ангелы, лорд Фахтов! У меня дома дети и сварливая жена! Имейте совесть! — в сердцах воскликнул продавец. — Тысяча восемьсот, и я плачу налог на оформление из собственного кармана!

— Договорились! — Борис тут же протянул руку, и управляющий салоном пожал её с такой облегчённой и, одновременно, немного обречённой улыбкой, словно только что чудом увернулся от поезда, но сломал ногу в овраге.

И Борис Фахтов ещё относил себя к социалистам… Удивительно, что те не относили его обратно в его громадную квартиру, занимавшую половину этажа целого здания.

Ардан, дослушав торг, спокойно подошёл к стойке с кассой и достал из внутреннего кармана документы. Управляющий, всё ещё обмахиваясь блокнотом, развернул его бумаги и углубился в чтение, шевеля губами. Вдруг его усики дрогнули, затем дрогнули ещё раз, и продавец медленно поднял взгляд на Арда:

— Господин Эгобар… простите, тут пометка… «Первородный или ближайший потомок». А… кхм… ваша спутница, она вам кем приходится?

— Женой, — спокойно ответил Ардан. — И её зовут Тесс.

Маленькие глазки управляющего вспыхнули вновь ожившим азартом.

— Тесс Эгобар? Та самая Тесс Эгобар? Джазовая певица?

— Та самая.

Управляющий едва не выронил блокнот, а потом расплылся в такой улыбке, что Арду стало как-то не по себе.

Продавец буквально проплыл мимо Арда и тут же отвесил галантный поклон Тесс.

— Госпожа Эгобар! — затараторил он. — О Свет, какая честь, какая великая честь! Я ведь был на вашем грандиозном выступлении на Арене этого… как его… Бролида! Я плакал, госпожа Эгобар, плакал, и совсем не стыжусь признаться! Послушайте, дорогие мои, у меня есть предложение, от которого вам совершенно невозможно и даже противоправно отказываться. Если мы оформим автомобиль на ваше имя, госпожа Эгобар, и вы позволите нам упомянуть в нашем рекламном буклете, что у нас купила машину сама Тесс Эгобар, я готов сбросить ещё две сотни эксов. Две! Сотни!

Борис, тут же повеселев и явно почуяв возможность ещё немного помучить управляющего, цокнул языком и задумчиво постучал пальцем по шляпе.

— А что, может, у «Орланского» посмотрим? У них там, говорят, тоже зимняя модель появилась…

Управляющий так сильно побледнел, что его жидкие, зализанные усики и вовсе превратились в тонкий росчерк.

— Борис, — мягко, бархатным тоном, остановила друга Тесс. — Нет, мы купим здесь. Этот автомобиль нам подходит по цене. А господин управляющий просто выполняет свою работу, и не его вина, что у некоторых предубеждения насчёт Первородных.

Управляющий вспыхнул поярче некоторых уличных фонарей.

— Но своё имя в вашем буклете я печатать, уж простите, не позволю, — добавила Тесс чуть холоднее, мгновенно «выключая» освещение на лице продавца.

— Совсем-совсем никак? — жалобно уточнил управляющий.

— Совсем-совсем, — твёрдо подтвердила Тесс.

— Тогда сброшу полсотни, — вздохнул он, — за то, что вы такая принципиальная, госпожа Эгобар. И ещё пятьдесят за то, что смог побыть в присутствии вашей красоты. Словно с живой картиной пообщался.

— А ещё небольшую скидку за то, что я её муж, не сделаете? — как бы невзначай поинтересовался Ардан.

Управляющий смерил его оценивающим взглядом и развёл руками.

— Простите, господин Эгобар, но красота вашей супруги и так стоит слишком дорого. И, примите мои извинения, господа. Это политика компании… они боятся, что Первородные могут стать плохой рекламой для… определённых лиц и… ещё раз — мои извинения. Ничего личного. Просто работа такая.

Арди слегка вздрогнул и мотнул головой.

— Он всё равно получит эксов сто пятьдесят с продажи, — шепнул Арду на ухо Борис, пока управляющий и Тесс занимались бумагами. — Автомобили сейчас, из-за транспортной реформы и спонсорства Казны, продаются с наценкой почти в три четверти. Ещё года четыре назад такой стоил бы меньше тысячи.

Ардан только покачал головой.

Порой он боялся, что никогда не сможет понять людей…

* * *

Арди смотрел на ребёнка, которого последний раз видел почти полгода назад. Всё тот же нос-пуговка, всё те же непропорционально длинные ресницы, только, разве что, теперь на голове прибавились тёмные волосы, спрятанные под смешной чепчик с неумело вышитым на нём Каргаамским слоником. Причём настолько неумело, что его оказалось чрезвычайно легко спутать с осликом. Что Ардан и сделал.

Борис в голос расхохотался, заявив, что он тоже так сначала подумал.

— Ничего, это никакой не ослик, — слегка надулась Елена, на чьих руках живого места не было из-за многочисленных пластырей и повязок, пропахших мягкими, травяными запахами мазей.

Квартира четы Фахтовых, раньше немного пустовавшая, теперь буквально утопала во всякой утвари. Детских игрушках, нескольких пеленальных столиках в разных уголках их почти бесконечных владений, и нескольких шкафах с пелёнками. Спящие Духи, пелёнки, распашонки, маленькие одеялки и простынки буквально полностью завоевали всё пространство, соседствующее с детской и спальней.

Борис и Елена отказывались от помощи нянь и гувернантки на ночное время и обязательно сами вставали к крикам и плачу малышки.

— Мне кажется, она теперь иногда специально кричит, чтобы кто-то из нас подошёл, — всё так же шёпотом сообщил Борис.

— Да?

Лорд кивнул.

— Я уже на слух отличаю, — заявил он, стараясь, чтобы Елена, радостно болтавшая с Тесс, его не заметила. — Он какой-то немного другой. Не такой… не знаю… не очень правдоподобный, что ли.

— А Елена? — спросил Ардан, повторяя тон и интонацию друга.

Борис отрицательно покачал головой.

— Мы иногда немного… — Борис какое-то время подбирал слова, попутно качая люльку с дочерью. — Не то чтобы ругались на этой почве, но мне едва ли не приходится делать вид, что я весь такой непреклонный.

— Чтобы не потакала?

— Ага, — только и сказал Борис. — Полагаю, Агнесс в бабушку пошла.

— По…

— Линии Елены, — ответил на очевидный вопрос лорд и улыбнулся тому, как забавно во сне потянулся миниатюрный человечек. — Её матушка, да примут её Вечные Ангелы, порой создавала у меня впечатление, что я живу в одной хижине с Плащом.

Говоря про хижину, Борис нисколько не преувеличивал. Семья Елены служила при хозяйстве генерал-герцога, приходящегося отцом Борису. И когда тот, в порыве, возможно, даже праведного гнева, сжёг поместье отца, то родители Елены приняли резко осиротевшего мальчика (которого вычеркнули из семейного древа Фахтовых) под свои сени.

Весьма скромные сени простой семьи поместных слуг. Которых, разумеется, тут же уволили, что лишь сильнее сказалось на жизни всех четверых.

— Ты знаешь, когда мы судились с папашей за матушкино наследство, — вдруг вкрадчиво произнёс Борис, не сводя взгляда с Агнесс. Будто их с Ардом посетили одни и те же мысли. — Тамара, так звали матушку Елены, стояла в суде с видом, будто перед ней не генерал-герцог, адмирал-командующий южным флотом всей Империи, а…

Борис, явно блуждая взглядом где-то среди своих далёких воспоминаний, чуть дёрнул уголками губ. Слегка. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы Арди почему-то стало немного больно и, на мгновение, он вспомнил, как пах снег.

Снег всегда пах Дедушкой… именно Дедушкой, а не прадедом Арором.

— Так, наверное, даже на навозных жуков не смотрят, — пропустил часть фразы Борис. — Как же ублюдок злился из-за этого. Требовал какие-то там слушания по законам аристократии, а Иорский старший с его командой буквально топил каждое из прошений. Знаешь, как забавно было наблюдать? Потомственный аристократ, в компании обрюзглого адвоката, пропахшего шлю… работницами борделей, с одной стороны. А с другой стороны — бывшая прислуга, в сотню раз заштопанном платье и чужой корсетной кофточке, взятой в долг у жены портового купца. А рядом с ней Иорский старший и ещё пять его ассистентов. Вечные Ангелы, Ард. Судье пришлось задержать заседание, чтобы приставы могли принести из другого зала ещё одну скамью.

— А откуда там взялся Иорский старший? Ты же не имел доступа к деньгам.

Борис снова улыбнулся, но на сей раз только глазами.

— Наверное, чувствовал свою вину за то, что случилось с деньгами матушки, которые разграбил аптечный картель, — Борис протянул руку и слегка коснулся носа Агнесс. Так медленно, бережно и осторожно, словно пытался дотронуться до пушинки, застывшей над поверхностью лесного ручейка. — Дело-то громкое было. Мы уже ни на что не надеялись и тут, словно в дурацкой постановке на Бальеро, при словах — «кто будет защитником с вашей стороны, истцы?» — в зал, едва ли не ногой распахивая двери, заявляется Иорский старший. Представляешь? Неделю торчал в поезде, но прибыл…

Ардан имел возможность лишь обменяться парой ничего не значащих слов с отцом Бажена, когда в прошлом Иорский старший с женой тоже оказались на том злополучном дирижабле. Но даже случайно подслушанного разговора и всего нескольких реплик оказалось достаточно, чтобы Арди сейчас нисколько не удивился рассказанной Борисом истории.

— Елена сама всё шьёт и штопает, — внезапно перевёл тему Борис, глядя на свою жену так, как, наверное, внезапно прозревший слепой смотрел бы на самый первый рассвет в своей новой, зрячей жизни. — Я всё говорю — да брось ты, давай закажем у портных. Или, пускай, вон, няни трудятся. А она ни в какую. Сама и всё тут. И хоть стой, хоть падай, а всё равно к вечеру все руки в царапинах и порезах будут. У неё никогда с иголками не получалось. Её матушка даже, в своё время, думала, что Елена прикидывается, чтобы больше времени проводить с книгами, которые мне привозили из матушкиной коллекции. Но нет. Будь это сказкой, Арди, можно было бы сказать, что Елену прокляли.

Ардан посмотрел на чуть осунувшуюся подругу. Явно уставшую, с уже наметившимися чёрными кругами под глазами и слегка опустившейся грудью, она выглядела… самым счастливым человеком на свете. Будто светилась изнутри. Совсем как тот рассвет, щедро даривший красоту бывшему слепцу.

Глядя на Агнесс, Бориса и Елену, Арди всё отчётливее ощущал, как ледяные тиски, сдавливавшие грудь вот уже почти месяц, разжимались всё скорее. Им помогали смех Тесс, ворчание Аркара, полупьяные и несмешные шутки Иорского, но, почему-то, сильнее всего их крушил, буквально втаптывая в невидимую взору грязь… чепчик. Такой смешной, нелепый чепчик. Со слоником, похожим на ослика.

— Борис.

— Да, Арди?

— Нам надо поговорить наедине.

Борис отнял руку от люльки и посмотрел на Елену.

— Дорогая, — после чего повернулся к Тесс. — Милая Тесс, вы простите наши неотёсанные мужланские души, если мы удалимся в сигарную побеседовать.

— Вы оба не курите, дорогой, — засмеялась Елена. — Так что всё ещё не знаю, почему ты называешь свой кабинет сигарной, но…

Елена посмотрела на Тесс, а та, лишь мазнув взглядом по лицу Арда, мгновенно кивнула. С прежней улыбкой, нисколько не подав вида, и только взгляд зелёных глаз лишь немного потускнел. Тесс, в силу особенностей своего детства, видела чуть больше, чем Елена. И в очередной раз Ардан убедился в том, что, возможно, дедушка был прав.

Чтобы найти родственную душу, ему действительно пришлось пересечь половину мира…

— Не скучай, малышка, — Борис перегнулся через бортик люльки и бережно чмокнул дочку в лоб. Та, даже не проснувшись, захихикала и постучала ручками по щекам отца. — И следи, чтобы эти две женщины не начали обсуждать непристойности.

— Борис! — засмеялась Елена, а Тесс её тут же поддержала.

Лорд Фахтов, опираясь на трость, которую использовал дома вместо посоха, тяжело поднялся на ноги, а Арди поспешил следом за ним. Уже вскоре они закрывали выдвижные, прячущиеся в стенах, двери кабинета Бориса. Собственно кабинетом называть данное помещение не особо-то и язык поворачивался.

Единственный шкаф с книгами, полностью заставленный трудами по военной магии. Компанию ему составлял книжный столик, заваленный газетами и журналами, посвящёнными магическому боксу. Чуть поодаль — девственно чистый письменный стол, у которого, кажется, половину ящиков и вовсе никогда не выдвигали.

А ещё, что неожиданно, стол для игры в бильярд и длинный, пухлый диван, обитый бархатом. Ну и два кресла напротив того же фасона и цвета.

Ардан опустился в кресло и повернулся к другу. Борис же подошёл к окну и, опираясь обеими ладонями на трость, навалился на ту всем весом. Его плечи чуть поникли, а подбородок едва не коснулся груди.

— Знаешь, что самое обидное, дружище? — произнёс лорд Фахтов совсем тихо. Куда тише, чем смог бы расслышать обычный человек.

Вот только Борис знал, что Арди услышит. Услышит и, скорее всего, промолчит. Потому что в данной ситуации тишины бы не нарушил не только всё ещё не очень понимающий людских укладов полукровка матабар, но и любой другой человек.

— Самое обидное, что я надеялся, — в отражении стекла Арди различил немного влаги в глазах Бориса, которой так и не было суждено скатиться по щеке. Лорд Фахтов не позволил себе такой мягкости. Или, может, роскоши. — До самого последнего момента надеялся, что всё это глупости какие-то. Что я надумал. Может быть, те ублюдки из поезда? Может быть, родственники Орвилова…

Фамилию Орвилов, насколько Арди помнил, носил их однокурсник, пытавший Бориса на складе. Ухажёр Вселены Лорловой, угодившей под влияние профессора Леи Моример. Казалось бы, старое дело, но его последствия, как круги на воде от брошенного камня, всё ещё не отпускали ни Бориса, ни самого Арда.

— Да кто угодно… кто угодно, Арди, кто угодно, только не…

Борис стиснул зубы, промолчал несколько мгновений, а затем схватил трость и широко ей замахнулся. Замахнулся, но так и не ударил. Лишь посмотрел на запертые двери и медленно опустил её вниз.

— Там, — не оборачиваясь, кивнул он на столик. — В журнале «Премьерные бои Глобальной Лиги». На центральном развороте.

Ардан сдвинул часть журналов из стопки и выудил озвученный Борисом. Главное типографское издание, раз в восемь недель выпускаемое в Конфедерации Свободных Городов. Его переводили на все языки мира и, в течение двух месяцев, по морю и железным дорогам, отвозили по столицам и крупным городам. Объёмом в четыре страницы, на плотной бумаге, со множеством интервью, некоторыми печатями, всякими заметками и колонками, такой журнал обходился в баснословные девять с половиной эксов за выпуск.

Что, наверное, в какой-то степени, объясняло, почему Магический Бокс являлся весьма своеобразным, с точки зрения популярности среди простого населения, спортом. И, в равной степени, объясняло, почему Борис спрятал неподписанный конверт именно в данном экземпляре. Просто потому, что сюда вряд ли заглянет Елена, крайне негативно относившаяся к подобным развлечениям.

Мазнув взглядом по заголовку статьи:

«Из-за событий Конгресса финал Международного чемпионата Глобальной Лиги, который должен был пройти в Метрополии, перенесён»

Ниже автор рассуждал о том, что на данный момент чемпионат перенесли только на два года, но кто знает, состоится ли он вообще.

Впрочем, Арди уже развязывал тесёмки на конверте. На стол, слегка щёлкая твёрдыми краями, посыпались фотокарточки. Все сделанные в разное время года и в разное время суток, скорее всего даже, учитывая антураж и наличие конного транспорта, в разных городах. Но неизменно с одной и той же женщиной.

— Это…

— Те, что в Метрополии, сделал Пётр Огланов, — Борис даже не обернулся. — Остальные — его коллеги по ремеслу, которых он порекомендовал. Почти год, Арди. Почти целый год и едва ли не шесть с половиной сотен эксов расходов. И теперь я знаю. Точно знаю. Это была она. Она…

Ардан снова повернулся. Женщина лет тридцати двух, может, четырёх, то и дело появлялась в компании весьма мутного вида граждан, передавая им конверты. Один из данных конвертов, на фоне окровавленного тела, оказался вскрыт и подробно сфотографирован.

Там, на простреленной груди, в тёмном переулке, лежали изображения Бориса, Елены и… Арди с Тесс.

— Прости, дружище, прости, — покачал головой Борис. — Я, возможно, втянул тебя в свои разборки. Проклятье… Блядь, Ард! Я ведь всех подставил. Всех… Агнесс… Елену… вас… просто потому, что когда-то повёл себя совершенно опрометчиво.

Борис сбивался. Порой пытался прикрикнуть, но тут же сам и душил собственный голос, срываясь на хриплый шёпот.

— Чего мне стоило… просто хлопнуть дверью. Да хоть трижды ещё раз назвать эту потаскуху шлюхой, которой она и является. Спать в доме с папашей при ещё живой маме? Расхаживать по дому так, будто ты уже хозяйка? — Борис так сильно давил на трость, что под её набалдашником уже не только лак, но и сам паркет потрескался. — А теперь что… думает, что мне есть дело до наследства этого ублюдка? Нет. Деньги пусть оставляет себе. Но как же. Ей претит сам факт того, что я могу оспорить его указ о моём остракизме. Верну себе законное право на место в Верхней Палате. А она уже небось сидит и видит, как её мелкие шавки, в которых от крови Агровых одно название, займут сраную табуретку поближе к Императору. Да они же, о демоны, друг дружке бы глотку перегрызли за возможность хотя бы постоять рядом с дверью Палаты. И я бы подождал. Отслужил бы положенное в Армии. А они пускай сами бы себя сживали со свету. Я бы только аплодировал. Вот честно, Ард. Стоял бы и, как придурковатый, хлопал бы в ладоши. Хотя и сам… тоже ведь… Фахтов… нет, Арди. Нет. Плевать. Пусть хоть полсостояния на суды спущу. Пусть хоть отдельный указ под меня выпускают, но Агнесс будет носить фамилию Малеш. Фамилию моей матери.

Малеш… одна из древнейших фамилий Империи, некогда принадлежавшая в том числе и госпоже Талии Малеш. Та служила в отряде легендарного сержанта Мендеры, героя Войны Рождения Империи. А затем бесследно сгинула на том месте, где сейчас находились Мёртвые Земли Ральского предгорья.

— И я могу хоть поклясться ей, Арди… я честно — думал. Честно… хотел ехать в этот сраный город, к тому проклятому всеми Ангелами поместью, — Борис упёрся лбом в стекло и снова сжал зубы. — Хотел встать на колени, слёзно попросить прощения за любые грехи и расписаться в том, что демон бы с ним с местом в Верхней Палате… демон бы… лишь бы с Агнесс… Арди, я бы сделал это. Клянусь. Ты мне веришь?

— Верю, — ни мгновения не медля и не сомневаясь, ответил Ардан.

— Сделал бы, — выдохнул Борис, — если бы знал, что это принесёт хоть какой-то результат. Будет иметь хоть малейший смысл… но чему я научился, Арди, так это то, что люди без чести патологически не верят тому, что она в принципе у кого-то может оставаться. Обманщики всегда полагают, что и остальные врут.

— Она не поверит.

— Не поверит, — скользя лбом по стеклу, оставляя на том жирные разводы, кивнул Борис. — И успокоится только тогда, когда…

Борис, не поворачивая головы, скосил взгляд в сторону закрытых дверей. Туда, где болтали Тесс с Еленой и тихонько сопела спящая Агнесс.

Ардан слышал её подросшее, но всё ещё такое маленькое сердце. Слышал даже отсюда.

Тук-тук.

Тук-тук.

Как маленькие шажочки по всё ещё мокрой после утреннего тумана мостовой. Звонкие и лёгкие. Тоненькие колокольчики чьей-то чужой, такой светлой и ничем не омрачённой души.

Такой же, как и те, чьи лица порой навещали Арда в его воспоминаниях. О коллекторе. Об Ангельской Слезе. А теперь ещё и каждый раз, когда он видел перехваченные документы в кипе бумаг на своём столе. Он ведь тоже спрятал их, как и Борис конверт частных сыщиков.

Только в случае Ардана он прятал их от самого себя.

— Я честно хотел бы найти другой выход из сложившейся ситуации, Арди. Честно… но даже у Чёрного Дома, после полувека упадка, руки не дотянутся до жены генерал-герцога, адмирала южного флота, повинного лишь в том, что он ублюдок. Папаня ведь служит верой и правдой. А флот при нём процветает.

Борис не врал. Фахтов старший действительно находился на хорошем счету у Короны ввиду своей высокой степени эффективности и полной неподкупности. Вот так вот. Отличный солдат, но никудышный человек.

— Придётся многое подготовить… и я действительно попытаюсь найти другое решение. Может быть, Чёрный Дом… может быть, получится доказать факт преступного сговора… но если не получится, то… зимой я навещу свой… — Борис скрипнул зубами, явно не желая произносить следующее слово. — … свой дом. И пусть меня потом будет ждать виселица. А после неё хоть самые глубокие бездны ада. Плевать. Зато Агнесс проживёт хорошую, спокойную жизнь. Без вечной угрозы этой сумасшедшей шлюхи. О Свет, друг мой… насколько же можно быть жадным до власти, чтобы…

Борис, наконец, поднял голову и посмотрел на золотое небо Метрополии.

— Я помню, что просил тебя, Ард, помочь мне. Но это было в порыве чувств. И будучи человеком, которому, как я надеюсь, всё ещё не чужды слова «честь» и «достоинство» потомков Царской Дружины, я вынужден спросить тебя ещё раз. Ты поможешь мне? Прошу, не отвечай сразу. Потому что даже если удастся. Даже если отец не знает и всё это лишь её игра. То… папашка всё равно докопается до истины. Может, он её и не любит, но просто из принципа. И тогда… не знаю, если честно. Не знаю, что будет потом.

Борис повернулся к Арду, и почему-то тому, на какой-то момент, показалось, что его друг как-то странно вздрогнул.

Тук-тук, стучали шажочки.

Поможет ли он другу?

Тук-тук, звенели колокольчики.

Поможет ли он той, кого своими же руками купал в свете?

* * *

Борис был уверен, что включил свет, когда заходил в кабинет. Но, видят Вечные Ангелы, на мгновение ему показалось, что в помещении воцарилась холодная, зимняя ночь, плащом тянувшаяся с плеч странного существа. Мелко блестели звёзды, которые на поверку оказались кончиками искрящейся, сродни первому снегу, шерсти, покрывшей нечто среднее между человеком и белым волком с яркими, янтарными глазами, будто пылавшими изнутри.

Борис провёл пальцами по глазам, избавляясь от едва заметной влаги, а когда снова поднял веки, то наваждение уже исчезло.

— Конечно, Борис. Я попробую поговорить с Миларом. Возможно, действительно получится провести расследование. Если не нашим отделом, так другим. Но не забывай, что как только позовёшь — в любой день и время, я буду с тобой.

Борис посмотрел другу в глаза и коротко кивнул. Наверное, с его стороны было подло просить о подобном, но один он точно не справится.

Когда они покидали кабинет, возвращаясь к жёнам, лорд Фахтов так и не заметил узор инея на уголке своего окна. Узор, так отчаянно напоминавший волка и… что-то круглое, нанизанное на ледяной клык, чем-то похожий на копьё.