Ардан повернул ключ в замке зажигания и поднял рычаг ручного тормоза. С облегчением выдохнув, он снял перчатки и убрал их в бардачок. По какой-то причине, несмотря на немалую стоимость автомобиля, рулевое колесо не было обшито кожей, как во всех прочих новых моделях. Из-за этого приходилось пользоваться перчатками, чтобы ладони по лаку не скользили.

Не сказать, чтобы Арди горел желанием ехать в Большой на, уже к вечеру, доставленном к ним автомобиле. Они с Тесс, после визита к Борису с Еленой, прокатились до Бальеро и обратно, после чего нашли более… занимательные дела. С утра же Ардан собирался воспользоваться трамваем. Во-первых, ему не нравилось водить, а во-вторых, пока едешь пусть и на неудобной скамье вагончика, всегда есть возможность подумать о чём-то или почитать литературу. Возможно, даже заглянуть в собственный гримуар.

Да и автомобиль им, скорее, больше требовался для путешествий выходного дня по городу и, преимущественно, для того, чтобы Тесс могла спокойно добираться до Концертного Зала Бальеро без необходимости скрываться от вспышек журналистов и не всегда вежливых и обходительных поклонников таланта. Ныне рыжеволосую красавицу, особенно после успеха спектакля «Смерть Царя» и фурора на Арене Джона Бролида, узнавали куда чаще, нежели ещё годом ранее.

Увы, именно сегодня так сложилось, что Тесс вместе с музыкантами репетировала в «Брюсе», потому как в Концертном Зале опять возились с отсеком генерации и Лей-проводкой. И не потому, что Артур «Пижон» Бельский пожалел денег или и вовсе спустя рукава отнёсся к одному из самых главных аспектов своего детища. Вовсе нет. Просто Концертный Зал Бальеро являлся первым и, пожалуй, единственным гражданским объектом со столь сложной внутренней инфраструктурой. Так что ни один Звёздный инженер, даже такой квалификации, как у профессора Конвелла, не обладал необходимыми компетенциями.

В итоге Концертный Зал Бальеро, пусть и поневоле, стал чем-то вроде испытательно-экспериментального полигона. С каждым новым решением, перекрывавшим возникшую проблему, открывался целый горизонт всё новых трудностей. Которые, опять же, успешно решали, но на это требовалось время.

Вот Тесс, в такие промежутки, и пользовалась гостеприимством Аркара и тем, что «Брюс» принимал посетителей лишь с пяти часов вечера. Саму же Тесс, как выяснилось лишь недавно, научили водить старшие братья ещё прежде, чем та уехала из Шамтура в столицу.

В итоге, на рассвете, вновь утопившем Метрополию в оттенках стыдливой меди, перед Ардом во весь свой немалый рост встала весьма серьёзная моральная дилемма.

Либо позволить себе спокойные полчаса в трамвае, при этом смотря на то, как на внутреннем дворе их дома, около цветочной клумбы, отдыхает новенький автомобиль, приобретённый за какую-то просто невообразимую сумму. Представить только! Ардан не только потратил со счёта почти двадцать сотен эксов, но и остался обладателем ещё почти одиннадцати сотен!

Мог ли он подумать о таких числах хотя бы даже полтора года тому назад?

Разумеется, нет.

Являлся ли он, волей случая, олицетворением постулата о зажиточных Звёздных магах, хотя сам регулярно его же и опровергал?

Возможно.

Но если учесть все предстоящие расходы на исследования, то — нет.

Так что, пусть и нехотя, убрав посох в специальный отсек между передним и задним рядами диванчиков, Ардан решительно завёл мотор и выехал на канал Маркова. Если примерно рассчитать, в какое количество поездок на трамвае и такси обошёлся его «Акток-7», то, в целом, все дилеммы отпадали практически сразу. Чтобы окупить стоимость автомобиля, им следовало пользоваться тридцать два часа в сутки из двадцати четырёх имеющихся.

Довольно быстро отыскав свободное место на студенческой парковке, Ардан вышел из салона, закрыл двери и едва было не хлопнул себя по лбу. Вернувшись обратно, он забрал с собой посох.

Вокруг, кто самостоятельно, а кто и дожидаясь, пока дверь откроет шофёр, выходили другие студенты. В основном со старших курсов или обучавшиеся на программе Магистрата. Имелись и исключения, разумеется, но те, в основном, носили платья, а не костюмы, а на их летних плотных блузках, надетых поверх корсетов, значились нашивки факультета Общих Знаний.

— Здрав…

Но, как и в прошлый раз, сёстры Нельвир вместе с Риитовой вновь сделали вид, что никогда прежде не проводили перерывы между лекциями за непринуждёнными беседами с Ардом. Ардан покачал головой и отошёл в сторону, чтобы не мешать другим автомобилям искать себе пристанище.

Через некоторое время под арку, отделявшую Звёздный проспект от небольшой улочки, ведущей к парковке Университета, подъехал роскошный «Энтио» с откидным верхом. Несмотря на обширную коллекцию колёсного транспорта, лорд Фахтов, после того, как дождался своей очереди на экземпляр знаменитого автомобиля, последнее время пользовался именно им.

Сняв очки и водительскую кепку, Борис оставил трость в салоне, а с собой забрал посох. О том, чтобы закрывать купол крыши из плотного, похожего на парусину, материала или накрывать автомобиль чехлом, лорд Фахтов даже не задумывался. Сложно было представить себе ситуацию, чтобы на парковке Императорского Магического Университета, в котором на один квадратный метр приходится больше магов, чем где бы то ни было в мире, случился эпизод автомобильной кражи.

Они пожали друг другу руки и на мгновение посмотрели в глаза. Вчерашний разговор не оставил ни грамма неловкости или недосказанности. Так что они сделали то, что и должны были сделать друзья в данном случае, — продолжали общаться так, будто всё было по-прежнему.

Потому что всё и оставалось — по-прежнему. А то, что произойдёт (или нет) в будущем, пока так же туманно, как и само будущее.

— Ну как, господин новый и, надеюсь, счастливый автовладелец? — спросил Борис, пока они огибали служебный корпус и двигались в сторону Звёздной площади.

Отдельный выход на парковку предназначался исключительно под нужды обслуживающего персонала и профессорского состава.

— Мхм, — промычал Ардан.

— Вечные Ангелы, Ард! — воскликнул, смеясь, Борис. — Мне никогда не понять твою любовь к лошадям.

Арди проворчал что-то нечленораздельное.

— Там ведь ни педалей, ни сиденья, а ещё и прёт, куда ей вздумается, — перечислял Борис. — И запах… О Свет, если что меня и убивает в седле больше, чем качка и мошкара, так это вонь.

— К ней довольно быстро привыкаешь.

— Да, — не стал спорить лорд, — но в том-то всё и дело, дружище, что я не хочу к этому привыкать.

Друзья вошли в атриум и вновь оказались посреди гудящей толпы, отдалённо напоминающей закипающее на сковородке масло.

Протиснувшись сквозь толпу студентов самых разных курсов и факультетов, они подошли к громадной доске объявлений, размещённой поодаль от стойки информации. Простое, ничем не примечательное пробковое полотно, к которому обычно прикалывали какие-то совсем процедурные листовки. Иногда, если те касались Звёздного сообщества или студенческой среды в частности, на доске могли появиться газетные вырезки.

Так что обычно та не собирала вокруг себя какое-то значимое число любопытствующих. Но только не сегодня. Борису с Ардом пришлось приложить приличный объём усилий, чтобы подойти поближе. Арди, в целом, не требовалось, но он решительным образом, используя локти в качестве аргументов против совсем уж наглых студентов, составил лорду компанию.

— Ну, хоть не сваливаюсь за нижний предел, — с облегчением выдохнул Борис. — Было бы обидно даже с контракта вылететь.

Всё дело в сегодняшнем исключении из правила: на доске, в течение всей сессии, на следующий день вывешивали результаты дня прошлого.

Так Арди, к примеру, знал, что на Истории Магии набрал три балла из двенадцати возможных. На Звёздной Инженерии — максимальный (даже несмотря на то, что и сам понимал, что его установка оставляла желать лучшего и, скорее всего, обошлась бы в производстве и обслуживании дороже, чем позволил бы себе разумный делец), а вот профессор Ковертский поставил ему оптимистичные восемь. Так что Арди уже не попадал под критерии повышенной стипендии, но мог всё ещё надеяться на обычную и, скорее всего, не вылетел из Большого.

Чтобы потерять спонсорство Короны, нужно было набрать на сессии восемьдесят баллов, что лишь на десять меньше, чем стипендия. А вот чтобы вылететь со второго курса — тридцать пять. Причём данный порог относился ко всем.

На первом курсе порог отчисления составлял двадцать пять сессионных баллов. На второй и третий год обучения уровень отчисления вырастал на десять баллов, а затем, каждый последующий год обучения, на четыре.

— Знаешь, что мне интересно, Арди?

— М? — вопросительно промычал Ардан.

— Как так получилось, что у тебя на два балла по истории магии меньше, чем у меня, если я на каждой лекции занимаюсь тем, что отсыпаюсь?

Ардан только отмахнулся от друга, прекрасно понимая, что тот в ближайшее время не даст просто так забыть о данном факте. И вообще, как говорил Иорский, если не готовиться к экзамену, но иметь пару лишних извилин в голове, то отметка от одного до шести баллов становится скорее вопросом удачи, нежели показателем знаний.

Постепенно от толпы Зелёных плащей выделилась весьма значимая часть обладателей нашивок второго курса. Распределяясь по лестницам, чтобы не ждать очереди около лифтового холла, они уже вскоре оказались в подземных помещениях.

Занятия по Военной подготовке довольно-таки нечасто собирали весь курс, так что было немного непривычно видеть переполненную мужскую раздевалку. Господа снимали свои регалии, вешали тонкие, летние костюмы и сорочки на вешалки, после чего доставали типовую форму, чем-то напоминающую ту, что носили матросы.

— Да это несправедливо… — ворчали многие из присутствующих. — Ты только посмотри. Тут же и те, кто в первых группах тренируется. Вот что я им сделаю на дуэли?

— Можешь помолиться, Калеб. И, пожалуйста, не действуй на нервы.

— Да, Калеб. Мы все тут в одной лодке.

— Ага, в лодке, — взвыл некто «Калеб» с того же факультета, что и Иорский. — А молиться я могу разве что о том, чтобы не вытянуть жребий и не встать в пару с Его Высочеством, Великим Князем или Эркеровской.

— Фахтова предпочтёшь?

— Справедливо… демоны, а может, можно как-то договориться, чтобы в ничью?

— На щитовой дуэли не может быть ничьей, Калеб.

— Да… действительно…

— И вообще, я бы лучше молился, чтобы мне Эгобар не выпал.

Ардан мысленно отсёк себя от звуков несмолкающей раздевалки. Не снимая верхней части комплекта нательного белья, чтобы не смущать никого ещё не зажившими последствиями путешествия на север, Арди довольно быстро переоделся и проверил часы. Время ещё оставалось и…

— Какая у тебя своеобразная репутация, дружище, — из-за угла вынырнул абсолютно счастливый Борис.

Лорда Фахтова даже не требовалось уговаривать, чтобы принять как данность прошлогоднюю реформу образования. Хотя чего ещё ожидать от искреннего фаната Магического Бокса.

Арди же вновь, как и на парковке, что-то проворчал.

— Да ладно тебе, — фыркнул лорд.

Слившись с остальной толпой, уже вскоре они вышли на главную испытательную площадку Большого. Привычным образом гудели генераторы в отсеке, а кончики пальцев изрядно покалывало из-за выдающегося над полом бортика. Там, внутри бетонного тоннельчика, укрытого тонкими листами из Эрталайн-сплава, вился Лей-кабель, опоясывающий площадку и являвшийся основой всей той когорты щитовых чар, которые обеспечивали работу изобретения лорда Аверского.

— Надеюсь, что удача сегодня на моей стороне, дружище, — прищурился Борис.

Нетрудно было понять, что тот имел в виду. Для этого не требовалось даже видеть, куда именно направил взгляд лорд Фахтов. В дальнем конце зала, о чём-то непринуждённо болтая, собралась хорошо известная в Университете компания студентов. Иолай Агров с его приятелями-баронами и до невозможности прекрасная и, в равной степени, одарённая Звёздным талантом эльфийка Тина Эвелесс.

— Этот слизняк теперь куда чаще появляется на светских приёмах и мероприятиях, — немного кривясь в лице, тихо произнёс Борис.

— А ты откуда знаешь? — удивился Арди. — Ты же их напрочь игнорируешь.

— Игнорирую, — кивнул Фахтов, — но это не значит, что я, как и ты, не читаю газет, дружище. И там довольно часто мелькает его не обременённая интеллектом физиономия. И обязательно в компании Эвелесс. Как же. «Один из последних претендентов на престол демонстрирует полную приверженность курсу Его Императорского Величества».

Последнее предложение, судя по интонации Бориса, явно принадлежало авторству какого-то журналиста, но… Лорд Фахтов немного ошибался насчёт Иолая. Да, тот оставался весьма неприятным, заносчивым человеком, но далеко не идиотом. И, тем более, обладал весьма значительными способностями к военной магии.

Уж точно куда большими, нежели у Арда и, возможно, у Бориса тоже. Пройдёт лет десять или около того, и Великого Князя Иолая Агрова начнут воспринимать совсем иначе, нежели просто одного из Агровых или сына прославленного военного офицера.

Борис, скорее всего, тоже это понимал, но отказывал самому себе, из-за глубокой личной неприязни, в возможности признания очевидного факта. Тем более что и сам лорд Фахтов в Военном деле демонстрировал громадные успехи.

Арди же, в свою очередь, нашёл взглядом госпожу-лорд Полину Эркеровскую, с которой, уже через несколько месяцев, снова встретится в Шамтуре. Причём на свадьбе. Её отца и младшей сестры Тесс.

После того, как Эркеровская, возмущённая совсем уж откровенной грубостью Иолая Агрова, перестала делать вид, что у того есть какой-то шанс в её обществе, Полина… как сказать…

Она стояла в гордом одиночестве внутри само собой образовавшегося пузыря. Остальные студенты, даже неосознанно, немного сторонились статной наследницы главного покровителя балета в Империи. Одни из-за её броской внешности, другие, возможно, из-за в равной степени тяжёлого характера.

Они с Ардом на секунду встретились взглядами и… Ард впервые в жизни оказался в ситуации, когда его буквально едва не обматерили на расстоянии в пару десятков метров. Причём не открывая рта. Одними лишь скучающими глазами.

— Господа, дамы, — поприветствовал учащихся полковник Кштовский, вошедший на площадку в компании своих ассистентов, включая и Керия Лаврливова, в группе которого Арди некоторое время «обучался».

Помощники полковника рассредоточились по площадке, а сам Кштовский, в строгом мундире, широких штанах и начищенных сапогах, встал в центре. Его военный посох, с десятками выгравированных печатей, выглядел как-то одновременно очень ему подходящим, но в то же время неуместным для стен Большого.

— Рад, что никто не опоздал и не решил, что у него получится как-то избежать новой реальности, — Кштовский обвёл присутствующих внимательным взглядом. — Для тех, кто, возможно, хотел бы забыть, напомню, что по результатам прошлогодней реформы мы с вами проведём парные щитовые дуэли. А уже со следующего года — кровавые. Кстати, кому интересно, можете в конце недели поинтересоваться у своих старших коллег о том, как это всё выглядит.

Среди студентов пролетели волны недовольных шепотков, но не столь активных, как в конце прошлого года.

— Увы, наши чиновники оказались слишком мягкохарактерными, чтобы удержать реформу в изначальном виде, — судя по голосу, Кштовский не преувеличивал и действительно верил тому, что говорил. — После всех поправок, дуэльный поединок не будет составлять полный набор ваших баллов, а только половину. Так что проигравшему — ноль, а победителю — шесть.

В изначальном виде, до поправок, реформа выглядела куда более радикальной и проигравший в поединке получал строго «ничего». Но вся загвоздка заключалась в том, что поединками экзамены по Военной магии не ограничивались. А если бы реформа осталась в изначальном её виде, то тут же бы свела на нет любые другие аспекты Военной подготовки.

Пока Кштовский распинался, вслед за его помощниками в зал вошли несколько явно уставших целителей. В жёлтых плащах, с угрюмыми лицами, они расселись на заранее заготовленные для них кресла и, едва ли не синхронно, уткнулись в свои гримуары.

В конце концов, им ведь, по сути, всю неделю придётся проторчать на испытательной площадке, занимаясь последствиями Парламентско-Гильдейских решений.

— Жеребьёвка, для честности при формировании пар, будет проведена при вас, — Кштовский указал на несложное Лей-механическое приспособление.

Табло с миниатюрными печатями и буквально сетью из Лей-кабелей, подключённых к каждой из пластин. Сбоку от пластин — двигающиеся по вертикали, независимые друг от друга стойки с ячейками. В крепления уже вставили карточки с фамилиями студентов, и, судя по тому, что печатей оказалось ровно в половину меньше, нежели количество карточек, логика устройства вполне банальна.

Нехитрый механизм приводил в движение стойки, те тасовали имена, а когда останавливались, то печати создавали иллюзию в виде цифр, и те, у кого они совпадали, вставали в дуэльную пару.

— Начнём, — не теряя времени, отставной полковник, воплощая совсем нехитрую печать, легонько стукнул посохом по полу площадки.

Порыв ветра, сгустившись около аппарата в форме призрачной длани, опустил вниз с виду тугой рычаг. По мнению Арда, лишнее расточительство. И да, кто-то бы мог сказать, что лучи тут же вернутся обратно в звёзды благодаря испытательной площадке, но с одной загвоздкой.

Теперь, будучи гордым обладателем, пусть и временно, но собственной такой площадки, Арди прекрасно понимал, что, несмотря на возврат площадкой магу потраченной им Лей по принципу Резонанса, расходникам от этого легче не становилось. Хотя полковника Кштовского, судя по всему, не сильно беспокоили лишние траты казённого имущества.

Как и предполагал Арди, стойки с табличками, чем-то напоминая автоматические лестницы, ведущие в подземные линии, пришли в движение. Вразнобой они тасовали имена, пока, наконец, не скрипнули шестерёнки и устройство не замерло. Затем мигнули миниатюрные печати-лампочки, подсветив значения, стоявшие перед фамилиями.

Учитывая, что Арди практически никого не знал на курсе в лицо, пока остальные окликали друг друга, он попросту сделал несколько шагов вперёд и встал в специально отведённой зоне. Пока устройство крутилось, помощники Кштовского выложили на площадке с полсотни двухметровых канатов, на середине которых болтались бирки. Как нетрудно догадаться, с теми же номерами, что и на устройстве.

Так что и кричать-то не требовалось, но далеко не все, учитывая прикованность взглядов общественности к жеребьёвке, заметили разложенные верёвки.

Пока студенты распределялись по парам, Кштовский продолжал голосить:

— Для первых двух курсов разрешается использование военной магии мощностью не выше трёх лучей Красной или одного луча Зелёной звезды. Сражение проходит только в рамках разрушения щита, без членовредительства. За умышленное причинение вреда здоровью студента ждут взыскание и провал экзамена.

Ардан, не испытывая ровно никаких эмоций по поводу предстоявшего поединка, занял позицию около каната с номером «32». А уже через несколько секунд напротив него встал немного пузатый дворф с довольно забавными бакенбардами.

И всё бы в его квадратном носу, не менее прямоугольной челюсти и угловатых зрачках было бы нормально. Если бы не одно «но». Под уменьшенной в высоту, но растянутой в ширину формой билось не просто встревоженное или растерянное, а крайне испуганное сердце.

От дворфа пахло страхом и какой-то необычной неуверенностью. Он нервозно перебирал пальцами вдоль древка своего небольшого посоха, отлитого из недорогого Эрталайн-сплава так, чтобы дворфу ростом не выше ста пятидесяти пяти сантиметров было удобно им пользоваться.

Арди сперва подумал, что Борис прав и он действительно, окончательно и бесповоротно, обзавёлся в Большом весьма своеобразной репутацией. Вот только повнимательнее присмотревшись к лицу дворфа, Ардан с удивлением опознал в нём своего старого знакомого.

Если, конечно, словом «знакомство» действительно можно было описать их категорически короткую встречу. Встречу, в ходе которой Арди сломал этому же дворфу колено, немного помял ещё двух эльфов, после чего, той же ночью, съехал из студенческого общежития в Большом.

Удивительным образом они не сталкивались с безымянным дворфом на протяжении всех этих двух лет. И, судя по тому, как потели ладони обладателя бакенбардов и как резво бегал его взгляд, он бы предпочёл и дальше сохранять данный статус-кво.

А Арди… а Арди, даже узнав своего «знакомого», не испытывал по отношению к нему ровно никаких эмоций. Если так подумать, то не согласись те трое на, явно подкреплённое материальной компенсацией, предложение Иолая Агрова, то Ардан бы так и не оказался на канале Маркова. Не встретил бы Аркара. И, самое главное, не встретил бы Тесс.

Юноша посмотрел на безымянный палец правой руки, где тёмной полоской поблёскивало обручальное кольцо.

Таков сон Спящих Духов.

— Начали! — гаркнул полковник Кштовский.

* * *

Ардан едва успел отвернуть в сторону, как мимо него прогудел военный грузовик, битком забитый молодыми рекрутами. Под болотно-зелёным тентом, трепыхавшимся на железных скобах, сидя в кузове, они растерянными глазами то и дело оглядывали то друг друга, то удалявшийся от них город. Кто-то уже успел познакомиться и теперь, явно бодрясь, легко и непринуждённо болтал. Большинство же, прижимая тюки и походные сумки к пока ещё гражданским ботинкам и брюкам, молчали.

Несколько десятков парней, большинство из которых были даже младше Арда. Половина явно лишь совсем недавно встретила своё шестнадцатилетие и получила документы. Другие, скорее всего, лет семнадцати и, очень редко когда, восемнадцати. Обмахиваясь кепками, они спешили к Старому мосту, ведущему к одному из выездов из города, расположенных в Старом Парке.

Там, на северо-востоке города, насколько помнил Арди, находилась военная база, куда и увозили новобранцев. Видимо, Корона не ошиблась, когда почти наполовину подняла жалование в Армии, попутно обклеив крупные города, включая даже Дельпас, рекламными объявлениями о возможности поступить на службу.

Милар говорил, что наплыв молодых парней в ряды обладателей мундиров, винтовок и погон с лычками рядовых лишь вопрос времени. На гражданской работе или службе шестнадцатилетнему парню, чтобы получать пятнадцать эксов и пятнадцать ксо, надо было выиграть у судьбы в Семёрку. Только-только получив школьное образование, даже если они и обладали прикладными навыками, могли рассчитывать лишь на подсобный труд на фабриках или заводах. А там больше девяти, может, одиннадцати эксов простые разнорабочие не получали.

Не говоря уже о том, что помимо самой зарплаты, им требовалось есть, пить, одеваться и где-то спать. А Армия обеспечивала всем вышеперечисленным, плюс лечила за счёт Короны не только служащего, но и членов его семьи.

Так что Арди довольно часто видел подобные грузовички, стекавшиеся со всего города к Старому Парку. Только раньше, до поездки на север, он не очень обращал на них внимания.

«Я ведь… сдох… да, Драб? Я уже… мертвец…»

На мгновение взгляды Арда и одного из будущих солдат встретились где-то над проезжей частью. Один в простеньком даже не костюме, а заплатанных штанах и перешитой кофте, из которой старательно пытались сделать некое подобие тряпичного пиджака. А другой — в костюме и регалиях Звёздного мага. Один в кузове грохочущего грузовика под болотным тентом, а другой в салоне новенького автомобиля синего цвета со слишком крупной эмблемой на капоте в виде золотистого дуба. Порой она мешала видеть, что происходило впереди, так что Арди планировал и вовсе её либо срезать, либо как-то доработать самостоятельно.

Грузовик свернул на перекрёстке, а Ардан проехал дальше и через несколько минут затормозил около главного здания Питомника. В прошлый раз он добирался сюда совсем иным способом, не говоря уже о том, что приезжал он к другой стороне комплекса, где располагались служебные и подсобные помещения, включая непосредственно здание с платформой для спуска под землю.

Сейчас же Ардан остановил автомобиль около тротуара. Над головой уже вечерело, но из-за наступления сезона, когда в Метрополии вынужденно забывали про наступление темноты, сложно было по цвету неба точно определить время. Примерно с десяти вечера и до четырёх часов утра, пока снова не начинало светлеть, мир выглядел одинаково ярко-серым. В другое время суток город одинаково блестел в ярких нарядах золотого солнца.

Борис уже стоял рядом со своим «Энтио», и, судя по выражению его лица, а также тому, что поодаль от него выстроили в ряд не менее видные автомобили, Иолай с Эвелесс уже прибыли. Как, наверное, и остальные студенты первой учебной группы Военного искусства второго курса Большого.

Ардан, на сей раз не забыв посох, вышел наружу.

— Я честно старался от тебя не отстать, — махнул он Борису. — Но это, признаюсь, почти невозможно.

— Извини, Арди, — выдохнул Борис и помог другу зацепить плащ в креплениях на плечах. — Немного задумался, а когда очухался, то уже не увидел тебя в зеркале заднего вида.

Ездить за рулём в полном комплекте регалий зачастую оборачивалось для Звёздного мага той ещё пыткой. Впрочем, когда почти полтысячи лет назад принимали закон, никаких автомобилей и подавно не существовало. А сами плащи, в том или ином виде, носили все, кто выбирался из своей деревни или города дальше, чем на расстояние полудня пешего перехода.

— Я почему-то почти уверен, Арди, что этот идиот специально всё подстроил, — проворчал Борис. — Иначе я просто не могу объяснить произошедшего.

— Да… наверное, ты прав…

— Пойдём, дружище, — махнул рукой Борис и, хромая, двинулся к единственному входу исследовательского (и, по совместительству, парадного) корпуса Питомника.

Из-за особенностей застройки тот выглядел так, будто строение выкрали откуда-то с улиц Центральных Районов, но в данный момент Ард думал о другом.

Их дуэль с дворфом не продлилась и одного обмена заклинаниями, и уже после первого же воплощения Арди сломал чужой щит. Скорее всего, одновременно и потому, что дворф явно не был особо сведущ в Военном искусстве, и потому, что хотел как можно скорее убраться подальше от Арда.

Так что Ардан имел возможность понаблюдать за происходящим. К сожалению Бориса, против него жребий поставил девушку с факультета Истории Магии, так что и там поединок закончился почти мгновенно. И вот они вдвоём, плечом к плечу, в одинаковой степени хмурясь, наблюдали за тем, как около каната встали Полина Эркеровская и Иолай Агров.

Чем закончилась их пусть и красочная, но скоротечная дуэль? Тем, что в самый последний момент Иолай позволил атакующему заклинанию Полины пройти сквозь свой щит и задеть его по касательной. Кровь из рассечённого предплечья брызнула на пол, лекари тут же принялись за дело, а Кштовский орал на госпожу-лорд так, будто только что Агрова жизни лишили.

В итоге Эркеровскую отправили к заместителю декана Алирову, а сам Военный экзамен для неё обнулили. Именно поэтому её автомобиля, включая весьма вежливого шофёра, не обнаружилось около тротуара.

— Злопамятный слизняк, — процедил Борис. — И не подумай, мне плевать на Полину примерно в той же степени, что и на Иолая, но… как-то это неправильно. Так подставлять только из-за того, что тебе сказали «нет».

— Учитывая…

— Ага, — перехватил Борис. — Учитывая, что ни у кого из мужчин изначально с Полиной нет никаких перспектив. Но, о Свет, Иолай так же слеп, как и туп.

Ардан только вздохнул и не сказал больше ни слова. Да, на фоне прошедших четырёх месяцев, что экзаменационная сессия, что сам Иолай Агров со своей свитой выглядели для Арда вполне безобидными неудобствами. Но, тем не менее, неудобствами.

Удивительное чувство, когда, с одной стороны, понимаешь, что тебе некомфортно, а с другой — трижды предпочёл бы данный дискомфорт тому, что осталось на севере.

Почему-то Арди вновь вспоминал Марта Борскова…

Внутри их встретила дама, в чьей седине давно уже заплутало выражение «средние года». Щёки опустились вниз, фигура растворилась среди широкого платья и отсутствующего корсета, а пальцы на руках, наоборот, истончились и стали немного напоминать вороньи когти.

Она носила Синий плащ с тремя звёздами по два луча в каждой.

— Магистр Ольга Фихтова, — представилась она, по очереди пожимая руки Арду с Борисом.

— Лорд Борис Фахтов.

— Ард Эгобар.

— Пойдёмте, господа, — кивнула сотрудник Питомника. — Вас уже ждут.

Сам исследовательский корпус внутри мало чем отличался от любого другого здания того же толка. Все те же деревянные панели и обои на стенах. Ковёр на стареньком паркете, пока ещё просящем, но скоро обещавшем начать требовать ремонта. Распахнутые настежь окна, заставлявшие крыльями встревоженной птицы трепыхаться простенький тюль. Снующие, редко когда здоровающиеся друг с другом, люди в костюмах, платьях и, порой, как и Магистр Фихтова, в плащах с регалиями.

А ещё запах. Даже несмотря на открытые окна, всё равно чуть затхлый, с нотками особого аромата пыльной бумаги. Особого потому, что его можно было либо любить, либо ненавидеть.

— Кхм, — прокашлялся Борис, а Ард, наоборот, вдохнул полной грудью.

Они поднялись по лестнице, свернули несколько раз в закоулках лабиринта, пока не подошли к приоткрытому кабинету. За ним уже находились остальные учащиеся и полковник Кштовский. Эвелесс, сидя за столиком, читала газету, а Иолай Агров в настолько белоснежном, что аж слепящем, костюме о чём-то болтал с другим студентом.

— Полковник Кштовский, — произнесла Магистр Фихтова и встала поодаль от двери.

— Отлично, наконец-то мы в сборе, — ровным тоном произнёс Кштовский и встал в центре небольшого кабинета. — Как вам известно, господа, для каждого года обучения вторая часть Военного экзамена своя собственная. Сделано это для того, чтобы Гильдия могла оценить всестороннюю подготовленность будущего офицера.

Ардан заметил на себе взгляд Иолая, в недрах которого отплясывала самодовольная, хищная улыбка.

— Но, из-за новой реформы, в ваши задачи будет входить не кормление и описание аномалий, — продолжил полковник, — а, непосредственно, пусть и в строго контролируемой обстановке, нейтрализация агрессивно настроенной аномалии. Что, учитывая события на севере, сейчас особенно актуально. И, сразу предупреждая возможные возражения, — даже несмотря на то, что некоторые из-за своей собственной глупости и нерадивости могли пропустить основные занятия по данной теме, это не освобождает вас от необходимости сдать экзамен.

Теперь, наконец, стало понятно, зачем, в начале года, Кштовский, Алиров и Иолай устроили тот инцидент, в ходе которого пострадала Тина Эвелесс. Бажен тогда был прав. Сколько бы Арду ни приходилось посвящать времени Военной магии, но противостояние аномалиям совсем иная область знаний. И без подготовки сдать данный экзамен практически невозможно.

По иронии судьбы, Арди целых три месяца провёл в обществе тех, для кого данная специализация являлась основным источником дохода.

По мере того, как на лице Ардана появлялась слегка отстранённая, немного сентиментальная улыбка, — глаза Иолая Агрова пропорционально тускнели.

Но, опять же, таков сон Спящих Духов.