Арди смотрел на то, как люди тащили тела по залитым кровью улицам. Их складывали на пригнанные телеги, запряженные лошадьми. Степные скакуны то и дело фыркали, раздраженно мотали головами и так и норовили сорваться в карьер. Хозяева пытались успокоить своих верных копытных товарищей, но те раз за разом поворачивались на север, вглядываясь во тьму, скрывавшуюся за городом.

Цветок Лей уже растворился в пространстве, оставив после себя бархат черного неба, прорезанный яркими звездами галактики. Созвездия застыли в далеком мраке, без особого любопытства поглядывая на суету смертного мира.

— Тише, тише, — увещевал старый ковбой не менее пожилого гнедого, но тот лишь продолжал раздраженно фырчать.

Те, кто покрепче и помоложе, поднимали тела по импровизированным пандусам, сделанным из простых деревянных досок, на телеги. Порой трупы срывались, падали в алую пыль, вызывая стоны и крики у их родных.

Кроме едкого, серого, а порой удушливого, черного дыма над городом вились плач и вой. Женщины хватали за одежду своих мужчин, будто надеясь, что если у них получится, если они удержат тех рядом, не дадут поднять на телеги, то что-то изменится. Может быть родной человек снова откроет глаза, прохрипит что-то сродни: «Дорогая… я в порядке…» и мир вернется в прежнее русло.

Дети как-то неловко сжимали пальцы рук покойников, а порой просто касались кожи. Кто-то плакал. Кто-то нет. Вот только взгляды у всех оказались одинаковые. Пустые и блуждающие. Уже совсем не детские, но еще совершенно не взрослые. Просто сломанные.

Арди уже видел нечто подобное. Два года назад, когда Шанти'Ра напали на караван переселенцев с севера. А теперь Ардан и сам оказался здесь. На севере. И вновь среди плача и стенаний.

«Я не спрошу, какой итог…»

— До встречи в аду, господин Залесский, — прошептал Ардан, похлопав по груди мертвого начальника охотников экспедиции, от которой теперь осталось лишь четверо.

А Залесский, со своим деформированным телом и стеклянным глазом, лежал на досках, с которых на землю капала вязкая, темная кровь. Его нашли вместе с Борсом и Ритой, рядом с Сушеным и Кирпичом. Залесскому прострелили живот, грудь в двух местах, но последним гвоздем в крышку гроба, который ему так и не сколотят, оказался нож, вонзенный прямо в пупок.

Но Залесский не ушел просто так. Трем мужчинам пришлось постараться, чтобы разжать его руки, сдавившие широченную, почти бычью шею Кирпича. Они лежали вдвоем, среди обломков каких-то бочек и перил ближайшего здания, где продавали ковбойские шляпы.

Борс, со следами десятка глубоких ножевых порезов, лежал на спине. С какой-то очень странной, почти мечтательной улыбкой, он смотрел на небо и всеми силами, перед тем, как отправиться к Вечным Ангелам, пытался дотянуться до Риты. Тянулся, пальцами взрыхляя землю, чтобы коснуться своей… кого?

Арди ведь так и не понял, какие отношения связывали этих двух вечно склочных, по-своему жестоких, но таких теплых людей.

'… И пока ответ положительный, значит и человек ты тоже положительный.

— Положительный человек…

— Только не путай положительного с хорошим…

— А есть разница?

— Огромная! Хороший человек это понятие очень, как говорят, растяжимое. Что для одних хорошо, для других плохо. Да и вообще — это ярлык.'

С каждым новым делом, с каждым месяцем, проведенным на службе в Черном Доме, Ардан все лучше и лучше понимал слова, сказанные ему Катериной в дурацком вагон-ресторане по пути в Метрополию. Можно ли было назвать хорошими людьми Залесского? Борса? Риту? Магистра Тихонова? Старшего Магистра Наленского?

Ардан не знал ответа на данный вопрос. И сомневался в том, что смогли бы ответить даже мудрецы Града на Холме. Сомневался в том, что ответ на подобный вопрос в принципе мог существовать.

Никакого ответа.

Только тишина.

Тишина и сваленные на телегу, изувеченные, покрытые кровью, а не какой-то «бессмертной славой», как рассказал бы прадедушка в своих историях, тела.

— Простились? — спросил ковбой, запрыгнувший на козлы.

— Да, — ответил Ардан и отошел назад.

Ковбой кивнул и пустил легкую волну по поводьям. Телега тронулась.

Тела увозили к уже почти сложенным погребальным кострам, для которых использовали обломки зданий. Кто-то бы, наверное, увидел в этом что-то поэтичное. На останках полуразрушенного города, посреди разбитых мечтаний и чаяний тех, кто переехал сюда в поисках лучшей жизни, успел даже что-то построить, что-то создать, теперь сжигали останки людей, все же отважившихся взять в руки оружие.

Поздно или нет, только лишь потому, что решили воспользоваться ситуацией или все же отыскали в себе храбрость — никто и никогда не узнает. Просто потому, что, чтобы узнать, надо оказаться не просто на их месте, а в их коже. Встать около разбитого окна, когда за спиной семья и родные, а впереди неизвестность, гремящая винтовками, дробовиками и злыми выкриками головорезов.

Ардан молча провожал взглядом удалявшиеся тела охотников. Может и хорошо, что в северных степях редко когда возводили кладбища. Здесь существовала традиция, что первый «дом мертвых» закладывали после того, как поселению исполнится век (Первая Станция, в роли города, видимо, не встретит и седьмого десятка). Все по той же причине, что и всегда. Из-за количества переселенцев на могилы попросту некому будет приходить, так что вместо этого пользовались старой Галесской традицией. Сжигали тела, веря в то, что ветер вернет прах в родные края.

— Ард, — тихонько позвал Рогов.

Ардан обернулся и окинул взглядом уставшего, раненого, перевязанного, но крепко держащегося на ногах капитана Альтона Рогова.

— Как господин Мелин? — спросил Арди.

Рогов дернул плечами.

— У меня не было сил, чтобы что-то сделать, так что время упущено, — весьма спокойно ответил капитан. — Лей иммунитет уже сделал свое дело. Придется Унмиру учиться жить с протезом. Но такова, господин Эгобар, участь военных магов. Мы все, дружной толпой, участвуем в гонке со временем. Кому-то везет уйти в отставку прежде, чем он сбросит на службе пару килограмм своего веса, кому-то нет.

Рогов хмыкнул своей весьма черствой, но очень правдивой шутке. Лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы, и майор Мшистый тому яркие примеры. Если уж даже Гранд Магистры, зачастую, щеголяли протезами…

Ардан покачал головой.

— А госпожа Острожская?

— Не нашли, — уже чуть тяжелее произнес Рогов. — Как и никого, кто подошел бы под ваше описание некоего Онтона. Но что-то мне подсказывает, господин Плащ, что вы изначально не сильно надеялись, что у нас получится.

Арди не стал отвечать на вопрос. Он лишь вновь повернулся на север и посмотрел на далекие кроны древнего леса. Осколка тех времен, о которых мечтал господин Тихонов.

Юноша дотронулся до сломанного циферблата.

Люди… почему с ними всегда так сложно?

Что же до Острожской, то Кукловоды никогда не двигали фигур на доске своей извращенной партии, если не видели, что могут добиться результата сразу к нескольким целям. И даже если план Арда увенчается успехом и получится остановить нашествие звериных стад, то Старшего Магистра Варвару Острожскую уже не вернуть. И не узнать, почему она понадобилась Кукловодам. Служила ли им изначально? Или была угнана в плен? А может, как и в случае с профессором Леей Моример, ей банально предложили продолжить свои исследования без таких неудобных оков в виде морали и законов?

Так что проиграл ли Ард в очередной схватке с заговорщиками? Пожалуй что нет. Выиграл ли он? Как всегда — тоже нет.

— Сколько у нас времени, Ард? — задал следующий вопрос Рогов, поняв, что на предыдущий ответа не получит.

Ардан потянул руку с казенными часами, взятыми на время командировки вместо отцовских, тут же одернул ее и прикрыл рукавом.

— До рассвета, может, немногим больше, — ответил он, прикидывая время по положению луны.

— Тогда у нас проблемы.

— Недостаточно проводки уцелело? — Ардан тут же повернулся к Рогову. — Или с генераторами ратуши что-то случилось?

Последний, подходящий под замысел отсек генерации, находился в главном административном здании города. И если с ним что-то случилось, то… у них даже не будет шанса сбежать. Лошади не смогут обогнать разъяренных аномальных хищников, решивших, что на их самок и будущее потомство, пытаются напасть чужаки. Охотники будут защищать свои тропы, попутно не щадя никого, в том числе и себя.

Таковы законы леса. Пусть безжалостные, пусть далекие от человеческих представлений о морали, но все еще непреложные.

— Знаете, — улыбнулся Рогов, демонстрируя несколько сломанных зубов. — Господин Плащ, я все никак не мог разобраться. Таисия заранее нас предупредила о вашем количестве лучей в звездах. Полная старшая триада, с девяткой в Синей, это чудовищное количество, Ард. Просто немыслимое. Во всей стране, из двенадцати тысяч Синих магов, наверное, не наберется и семи десятков, кто обладал бы девятью лучами в Синей. И я никак не мог взять в толк, почему вы совсем не кажетесь мне военным магом. Да, вы неплохо пользуетесь военной тактикой, владеете разными приемами воплощения, но… — Рогов пощелкал пальцами, пытаясь подобрать нужные слова. — Нет в вас чего-то, Ард. Чего-то очень важного для военного мага. Так что мне казалось, что все это какой-то бред. Но теперь я понимаю, что, наверное, впервые увидел инженера, у которого лучей больше, чем у некоторых целителей.

— Капитан, вы…

— Простите, Ард, — вздохнул Рогов и потер переносицу. — Просто устал. Хотел как-то съюморить на тему, что только инженеру в первую очередь пришло бы в голову спросить про генераторы и проводку. Но пока подводил, упустил саму шутку.

Ардан нахмурился.

— А в чем тогда проблема?

Рогов засмеялся. Заливисто, но немного горько.

— В людях, Ард, в людях, — ответил он и, подойдя к Арду, похлопал того по плечу. — Пойдемте, господин Плащ. Покажу.

И они пошли. Вдоль на глазах разваливающихся домов, со стенами, раскрашенными алыми разводами. Мимо бесконечных повозок с телами и плачущими людьми. Их, правда, становилось все меньше и меньше. Чем дальше уезжала повозка, тем быстрее человека закручивала в жернова неумолимая жизнь, со всеми ее, нахлестывающими друг на друга, проблемами.

Арди тайком, будто украдкой от самого себя, повернулся на юг. Там, обласканные звездным светом, серебристой полосой мерцающих огней, у самого горизонта высилась его родная Алькада. Небольшое плато на склоне, поросшее травой и лесом. Порой быстрый, выходящий из берегов ручей, разраставшийся до реки, а иногда едва заметная струйка воды, бережно огибающая покосившиеся мостки, на которых матушка стирала одежду.

Их дом. Столь же большой, как и старый.

А там, за ручьем, несколько могил. Уже два года Ардан не навещал отца. И столько же — прадедушку.

А теперь…

Арди думал о том, что если он не справится, если задумка не сработает, то останется ли от него, после нашествия зверей что-то, что можно будет сжечь? А если останется, то… куда именно ветер принесет его прах? На заснеженные пики родных гор или в не менее родную квартиру на канале Маркова, где пахло весенними цветами, распускавшимися у ручья?

«Я так сильно… по ним скучаю… по ним всем…»

Арди с удивлением понял, что слова Магистра Тихонова тихонько скребутся о его сердце.

Перед внутренним взором промелькнули огненные волосы и изумрудные глаза.

Ардан остановился и оперся на ближайший столб. На мгновение, пусть и краткое, он почувствовал ту же волну, что и прежде, полтора года назад, когда на него свалилось осознание, что он может не успеть. Что из-за него и его решений могут пострадать дорогие ему люди. А теперь он вдруг так ясно осознал, что его поездка, не только эта, а любая другая, может оказаться последней. Точно так же, как может оказаться последним любой их танец, любой шутливый разговор, любой момент, когда они просто молча сидели рядом и тихо нежились в компании друг друга.

Он мог больше никогда ее не увидеть. Никогда больше не прижать к себе. Больше не вдохнуть аромата волос, не окунуться в тепло родных глаз и не сидеть на небольшой кухне, за не раз штопанной скатертью, смотря, как она кружится в платье и, используя швабру в качестве стойки микрофона, исполняет свои новые песни.

— Ард? — голос Рогова вернул юношу обратно в реальность. — Все в порядке?

Ардан провел ладонью по груди и сдержанно кивнул. Эргар учил, что бояться смерти не зазорно. Что это чувство, пусть и сильнее всех прочих, по сути остается все тем же — страхом. Так что не стыдно бояться. Стыдно поддаться вечно преследующим тебя холодным, ледяным пальцам, все норовящим утянуть куда-то назад и обратить шаг в бегство.

— Голова закружилась, — используя искусство Скасти, ответил юноша.

Они, наконец, добрались до главной площади. Здесь, около все еще дымящихся, а местами и вовсе вспыхивающих всенепременно веселым пламенем обломков бывшей гостиницы, собрались десятки, если не сотни людей.

Они кричали. Потрясали кулаками. А кто-то и вовсе размахивал револьверами.

— С чего мы должны уезжать⁈

— Что за глупости!

— Иди ты на хер, губернатор сраный! Мне лавку чинить! Весь товар сгинул! Какая еще, блядь, эвакуация!

— А куда мы вообще должны сбегать⁈ Оглядитесь! На километры вокруг только степь!

— До Еллика на всех не хватит ни колес, ни копыт! Мы что, пешком должны по степи переться во время гона⁈ Да если не другие бандиты, так нас зверье задерет!

Народ гремел, размахивал факелами и масляными лампами и без устали драл глотки.

— Вот наша проблема, — выдохнул Рогов.

— Господа, господа! — взобравшись на телегу, размахивал руками местный, де-юре, градоуправленец.

Типичный, ничем не примечательный чиновник в застиранном костюме и туфлях, как-то совсем уже нелепо выглядящих, учитывая окружающую обстановку.

А «де-юре» потому, что, по факту, Первой Станцией и всеми ее делами и вопросами, пока был жив, занимался Старший Магистр Звонков. Город-то, изначально, вообще таковым не являлся и, по бумагам, все еще проходил как временное поселение под патронажем Гильдии Охотников.

— Господа! — чиновник наклонился, взял протянутый ему жестяной рупор, и приложил ко рту. — Со стороны парка к нам надвигаются хищные аномалии! В городе оставаться небезопасно!

— Да что за глупости!

— Отстреляемся! Звери же не бандиты! Обратно порохом не ответят!

— Да! Патронов достаточно!

— У нас тут вся жизнь, губернатор! Куда мы поедем⁈ А что с домами? С вещами⁈ Ты с ума сошел⁈

Толпа, несмотря на все аргументы, лишь яростнее противилась самой мысли о том, что им нужно покинуть обжитое место и отправиться непонятно куда и непонятно с чем. Причем, очевидно, самой главной проблемой оставался именно последний вопрос. Оставить все нажитое добро и взять с собой самый минимум, чтобы начать жизнь заново на новом месте — далеко не все мало того, что хотели подобной судьбы, так и были способны вынести ее лишения.

Это Арди тоже понял благодаря времени, проведенному в караване переселенцев.

— Они скорее Гаринова на вилы поднимут, чем покинут Станцию, — резюмировал Рогов.

— Гаринова? — переспросил Ардан.

Вместо ответа капитан кивнул в сторону все так же стоявшего на телеге чиновника, продолжавшего орать в рупор:

— Это прямой приказ Второй Канцелярии, господа! Город надо покинуть! Как можно быстрее! Берите все самое ценное и…

Толпа встретила его слова очередным гвалтом жаркого недовольства.

— Да что значит покинуть город⁈ Мы еще даже с погибшими не простились!

— Да посрать нам на Черный Дом!

— Да! Плащи далеко! В Метрополии!

— Если Корона хочет отобрать наши дома, то пусть тогда платят компенсацию!

— У меня дети маленькие! Куда вы мне предлагаете с ними? В степь⁈ В Еллик⁈ Это самоубийство!

Рогов угрюмо потер ладонью лоб.

— Народ взвинчен, — произнес он безрадостно. — Нам попросту не дадут сделать с проводкой то, что вы предлагаете, Ард. Либо нас самих перестреляют, либо друг друга, либо…

Капитан недоговорил и только пожал плечами. Но и без лишних слов все было понятно. Глядя в лица жителей Станции, слыша их слова и, что самое важное, сердца, Ардан вдыхал запах их страха. Перед неизвестностью, перед тем, что только произошло, страх за себя, за близких, да вообще — за все. Город буквально тонул в этом едком, резком, въедливом запахе чужих переживаний.

— Ард, вы куда⁈ — крикнул Рогов.

Ардан шел сквозь толпу. Порой, кто-то не замечал приближения высоченного мага, но таких быстро одергивали в сторону более расторопные жители. Так что уже вскоре Арди оказался около телеги, куда, не без труда, забрался и обвел взглядом притихших горожан.

Да, обитатели Первой Станции куда чаще рядового жителя Империи (если не принимать в расчет столицу и крупнейшие города, хотя и к ним это относилось примерно в той же степени) видели живых магов, но даже так — Звёздное сообщество все еще являлось для обычного человека чем-то практически сказочным. И потому таким же таинственным и, следовательно, опасным.

— Вы не сможете ни отстреляться, ни окопаться, ни сделать хоть что-то, что отвадит охотников от вас, — Ардан даже не кричал — на площади стало достаточно тихо, чтобы каждый мог услышать его слова. — Они придут сюда и порвут каждого. Они выгрызут внутренности мужчин. Они в кровавую муку перетопчут женщин и стариков. А ваших детей скормят собственным детенышам просто потому, что у них мясо мягче и кости ломче.

— Эй… маг… ты нас не пугай…

— Да… откуда ты знаешь, что так и будет? Может звери мимо пройдут.

Несколько робких голосов донеслось из толпы, но остальные молчали.

Откуда Ардан знал, что все так и произойдет? Потому что именно этому его учили Эргар и Шали. Никогда не жалей чужую стаю охотников, потому что стоит тебе показать им спину, стоит проявить милосердие, как в следующий сезон снова придется драться. Звери не знают морали или сложных дихотомий, порожденных разумом. Ими руководят только голод и плоть. Охота, спаривание и отдых; и больше ничего. Порой к этому добавляются игры, но и они выражаются в каком-то из трех проявлений троп.

И точно так же жил и народ отца Арда. Народ Гектора. Если бы сюда пришли с Алькады матабар, то от Первой Станции не осталось бы и следа. Как и от ее жителей.

Потому что таков Закон Охоты.

Разорви их всех, пока не разорвали тебя.

Ардан прислушался к отголоскам охотничьих троп, а затем подул на навершие посоха. Белоснежный туман сорвался в полет над головами ахнувшей толпы. Он превратился в громадного снежного барса, одной лапой раздиравшего взрослого человека, а клыками перегрызавшего тело вопящей женщины.

Затем облик сменился исполинским медведем, обрушившимся всем телом на вдруг показавшийся таким маленьким, деревянный дом.

А после… после образы одной хищной аномалии сменялись другой. Многотонные, опасные, покрытые панцирями, плотной шерстью, бугрящимися мышцами или и вовсе чешуей. Они крушили все, до чего могли дотянуться их клыки и когти. А дотянуться они могли почти до чего угодно.

— Хватит… — прошептал Гаринов. — Прошу, маг, достаточно.

Ардан освободил осколок и рассеял наваждение. Спящие Духи, каких сил ему стоило не свалиться от усталости с телеги. Прошло еще не так много времени, чтобы к нему вернулась хотя бы толика сил.

— Собирайте вещи, — коротко произнес Ард. — Берите все самое ценное. Когда будете готовы, собирайтесь на южной окраине. Потому что, в любом случае, к рассвету от города ничего не останется. И только вам выбирать — пропадете вы вместе с ним или нет.

Ардан, в гробовой тишине, аккуратно спрыгнул, едва удержавшись на ногах, с телеги и направился в сторону ратуши. У него у самого оставалось не так много времени, чтобы попытаться сделать нечто, что…

Сломанные часы обожгли запястье Арди.

* * *

Ардан сидел на полу в пустом зале ратуши. Каменный пол старался укусить незнакомого ему жителя далекого города, но каждый раз натыкался на ласковую, но крепкую преграду в виде осколка Имени Зимы и Снегов, жившего в сердце юноши.

Тихо скрипел небольшой обломок стальной пластины, которой Арди, стараясь не пораниться, насколько мог аккуратно чертил линии печатей на других, точно таких же пластинах. Рядом с ним, дожидаясь своего часа, лежали обломки генераторов из гостиницы и здания Гильдии Охотников.

Больше в ратуше никого не было. Только Арди, его посох и пустота, наполненная разве что редким шуршанием обгорелой бумаги, когда сквозь окно врывался очередной порыв ночного ветра. Тот трепал волосы юноши и, кажется, звал его отсюда прочь. Даже не играть и бегать среди уже почти летних степных трав, а просто — прочь.

Ветер приносил с собой истории. О том, что с севера сюда надвигалась напасть, о которой люди уже даже и не помнили совсем. Первородные сражались с аномалиями еще прежде, чем сюда, на запад, с востока пришли первые люди, облаченные в шкуры зверей и с камнями, привязанными к палкам. Так что мир людей совсем не помнил тех старинных эпох, когда Первородные и волшебные звери бились за право существования под оком Духа Дня.

А после того, как люди стали постепенно заковывать мир в сталь и укрывать асфальтом, строя города с небоскребами, аномалий и вовсе стало так мало, что куда большая вероятность получить удар молнии, чем столкнуться с живым волшебным зверем. И все же…

Арди, чувствуя, как затекли пальцы, отложил в сторону пластину. Он упер ладонь в пол и слегка согнул около костяшек, слыша, как хрустят суставы. Прежде он никогда не знал, что пальцы в принципе могут затекать, но последние полгода подарили ему целый букет новых ощущений и впечатлений.

Ардан потер шею. Она тоже, о Спящие Духи, затекла. Не говоря уже про то, что бедра едва ли не окаменели. Сложно представить, что происходит с телами ученых Звездных магов, порой по десять часов проводящих за столом.

Разглядывая обгорелые стены одинокого каменного здания, в котором на полу, после уборки тел, все еще остались следы крови и пороха, Ардан размышлял… Нет, не о том, что ратуша так и не перевоплотится сперва громоздким зданием, затем, возможно, небольшим дворцом, а после — высоченным зданием, царапающим небо.

И даже не о том, сработает ли в принципе его самодельная, в самом прямом смысле — на коленке сооруженная, конструкция.

А о том, что, возможно, ему стоит побольше внимания уделять науке профессора Ковертского. Не всей алхимии, разумеется, потому что невозможно охватить вообще все сферы Звездного знания, а прикладной ее части. Если скрестить ту со знаниями об отварах Эан'Хане, то, может, у Арда получится создать Лей средство, способное избавить от этой ужасной боли и сухости в мышцах.

Чуть кряхтя, Ардан вытянул вперед ноги и, раскинув руки, разлегся на полу. Конечности немного пощипывало, а веки сами собой опускались на глаза. О том, что люди так сильно устают, Ардан тоже не подозревал. И потому проникался все большим уважением к Тесс, Милару, Елене с Борисом, да и к господам с Арены Джона Бролида.

— Как ваши успехи, Ард? — прозвучал по-прежнему сдержанный и вкрадчивый голос господина Рогова.

— Понемногу, — честно ответил Ардан, принимая полусидячее положение и указывая на самодельные болванки.

Рогов подошел к одной из них — собранной из обломков генераторов. Вместо сварочных швов коробка пестрила простым клеем из свиного жира, а поверх, для надежности, была обтянута веревками. Для подключения Лей-кабелей Арди приладил цоколи от лампочек, а единственный датчик сменил нарисованный на бумаге круг и иголка, к которой Ардан, для сопротивления, подсоединил через нехитрые печати сколы бытовых накопителей.

Благо склад отсека генерации ратуши никого не волновал, так что там обнаружилось достаточно расходников.

— Вы действительно собрали несколько инженерных ящиков из хлама, Ард? — с неприкрытым удивлением Рогов рассматривал готовые ящики. — А пластины чем… погодите… вы делаете пластины из… рессор?

— Ага, — только и ответил Ардан. — Больше не из чего. Обломки генераторов из-за обязательного содержания Эрталайн в металле, из которого делают корпуса и все детали, нужны для самих Болванок. А пластины с печатями… нам ведь не требуется, чтобы они поддерживали работу. Им достаточно просто принять заряд Лей, обработать и пустить дальше. Пару десятков раз. Для этого достаточно и обычного металла.

Рогов присвистнул и сделал несколько шагов назад.

— Вы знаете, Ард, когда Таисия рассказывала про вас, то я совершенно отказывался верить услышанному, — покачал головой Рогов. — Девятнадцатилетний дознаватель Черного Дома. Второкурсник Большого с несколькими проданными печатями и патентом на его имя. Аптека в квартале Первородных. И, без малого, три звезды. Я уже не говорю, про то, что вы… — Рогов посмотрел на правую руку, где на безымянном пальце не присутствовало кольца. — Впрочем, неважно. В любом случае — мне казалось, что Таисия либо преувеличивает, либо я слышу начало какой-то безумной газетной байки или бульварной книжонки из весьма, к слову, замызганного киоска.

Ардан промолчал. Он не знал, что ему ответить на данный даже, наверное, не вопрос, а вполне себе монолог. Как описать другому человеку, что твоя жизнь стала результатом старательных попыток не дать этой самой жизни тебя же и отправить либо на тот свет, либо в воронку весьма удручающих последствий бездействия.

Арди, порой, напоминал себе увязшего в болоте лесного зверька, отчаянно отказывавшегося сдаваться на милость трясине. И вот, барахтаясь, цеплял на свою шерсть все новые и новые веточки, тростинки, порой куски грязи, но, в целом, все еще дышал.

С той лишь поправкой, что Ард, в отличие от увязшего зверька, все же порой умудрялся вырывать что-то у сна Спящих Духов по собственному желанию.

Запах весенних цветов. Чернила на бумаге, складывающиеся в форме чертежей, а еще веселые возгласы в баре на канале Маркова. Удивительно, насколько мало требовалось человеку, даже если он наполовину матабар, для счастливой жизни.

— Но что это за конструкция, Ард? — Рогов крутил в руках пластину с грубо, но надежно начерченной на ней печатью. — Я, конечно, не силен в инженерии, но я все еще занимаюсь Звездной магией, пожалуй, почти столько же времени, сколько вы в принципе живете, и все равно не понимаю. Какая-то рекурсия. Что-то с постоянной ретрансляцией свободных параметров, перемыкая их на… какие-то функции? Ничего не разберу. Это точно сработает? Тут просто даже принцип самого начертания печати какой-то… странный. Не очень очевидный. Больше на бредовую мешанину, если честно, похоже.

Ардан окинул конструкцию придирчивым взглядом.

— Должно, — ответил он.

— Должно, — эхом повторил Рогов, опуская пластину обратно в самодельную Болванку. — И все же, Ард, что это такое?

Казенные часы, на которых минутная и секундная стрелки отражали координаты предполагаемого места обитания Крылато-Рогатых, вновь обожгли запястье Ардана. Он знал, точно знал, что не пройдет и пары недель, как светлейшие умы Империи, собранные Короной для работы над выдвинутой Ардом гипотезой о возможности решения проблемы Методов Дальней Связи, увидят побочный продукт исследования.

Та самая вспышка в Конюшнях, вызванная бесконечной рекурсией создания возмущений в Поле Паарлакса. Тот самый каскадный эффект столкновения волн, о котором предупреждал ныне покойный Гранд Магистр Уйнов. Ард, уже сейчас, понимал, как при, в теории, помощи трансмутационных рунических связей и многомерных печатей можно было бы подчинить своей воле подобный эффект Поля Паарлакса.

Поймут ли исследователи, в числе которых возможно не одна только Гранд Магистр Эмергольд проживала уже свой третий век? Наверняка. Как минимум сам факт возможности обуздания столь разрушительной силы. Да, им потребуются ключи к решению загадки и они, возможно, не смогут распыляться между созданием Дальней Связи и… Лей-бомбы? Но, рано или поздно, ласточка выпорхнет из клетки.

Атта'нха всегда наставляла, что ни одно знание не может слишком долго оставаться взаперти. Возможно, она имела в виду секреты и что-то в этом духе. Арди тогда так и не понял, но…

Но, возможно, он понимал Магистра Тихонова. Порой лучше, чтобы какие-то знания так и оставались нетронутыми.

— Вы протянули Лей-кабели, как я и просил?

Рогов искоса глянул на Арда, словно дожидаясь, что он, все же, ответит, но Ардан продолжал хранить молчание.

— Да, Ард, мы протянули максимально возможный по диаметру круг и отметили те точки, которые ты указал, для инженерных ящиков, — кивнул Рогов.

— А горожане?

Капитан посмотрел на часы.

— Уже как четверть часа все, до последнего, должны были покинуть свои дома.

— Ковбои…

— Ходят по зданиям и проверяют, не нашлось ли идиотов, решивших остаться, — опередил его Рогов. — И именно про эти пятнадцать минут я и говорю. Ты же здесь уже пятый час сидишь.

Ардан снова глянул на запястье. Пусть и за рутинным, но весьма успокаивающим процессом, связанным с любимым ремеслом, да еще и с неработающими часами, юноша почти не имел возможности следить за временем. Разве что по лунному свету за окном, но Арди редко к нему оборачивался.

— Тогда подождите пару минут, капитан, — попросил Арди, вновь беря в руки пластину и свой импровизированный стилус. — Я закончу и пойдем все подключать.

— А у нас в руках не рванет? — с прежним прищуром поинтересовался Рогов.

— Не должно.

— Не должно, — эхом ответил сперва капитан, а затем и сама ратуша, покорно, в отличие от зверька, ждущая момента, когда ей будет суждено уйти на дно.

* * *

— Как ваша нога, Таисия? — спросил Ардан, смотря на сидевшую на холме госпожу Шприц, которая все норовила достать из сумки чудом уцелевшую фотокамеру, но каждый раз натыкалась на осуждающий взгляд Арди. — И рука тоже.

Тот заранее предупредил, чтобы журналистка даже не вздумала что-либо фотографировать. Да, люди все равно начнут рассказывать об увиденном, но одно дело какие-то сбивчивые истории ничего не сведущих в Звездном ремесле свидетелей, а совсем другое — фотография.

— Это то, что вас сейчас волнует, Ард? — процедила госпожа Шприц, убаюкивая на перевязи забинтованную руку. — С чего вы вообще взяли, что ваша затея имеет хоть какие-то шансы на успех? Потому что, спешу напомнить, если ничего не получится, то уже через несколько часов нас в лучшем случае затопчут. А в худшем — сожрут. И, признаться, далеко не раз меня покусывали, Ард, но совсем в ином смысле! И только в тех местах, где мне приятно!

Ардан улыбнулся. Он уже успел понять, что за нарочито похабными высказываниями госпожа Шприц прятала свои душевные метания. И, если уж она вернулась к своей прежней манере разговора, то, значит, и силы к ней тоже возвращались.

— Вы только посмотрите туда, Ард! — воскликнула госпожа, указывая ладонью на север. — Будто наводнение, только… из пыли.

Там, в степи, от земли до самого неба, действительно вздымалось громадное, растянувшееся на многие километры, пылевое облако. Охотники и гонимые ими стада, обезумевшие от ужаса, приближались к Первой Станции.

«А третье правило — никогда не охоться на тех, кто сильнее тебя».

— Если конструкция не подведет, то да, — кивнул Ардан. — Охотники, если их не загонять в угол, не станут нападать на тех, кто сильнее, чем они. Так что хищники, почуяв опасность, вернутся обратно в Парк, оборонять свои тропы и логова. А стада, точно так же, почуяв опасность впереди и то, что со спины их больше не гонят, поспешат вернуться домой. Незнакомые земли пугают их ничуть не меньше чужих клыков.

— Если не подведет, — фыркнула госпожа Шприц, чем-то напоминая Рогова. — Тогда чего вы медлите, Ард?

Позади Ардана стояли тысячи людей, нагруженные тюками, собравшие все, что могли уместить на дилижансы, телеги и собственные спины. А впереди, посреди обнаженной степи, ждал своей участи целый город.

Руки сжимали посох. У Арда не имелось лишних трех километров Лей-кабеля, чтобы протянуть тот от системы к дистанционному тумблеру. Так что цепь придется замыкать весьма своеобразным методом.

— О Вечные Ангелы, Ард! Чего вы ждете⁈ Они уже почти около города! — воскликнула Таисия.

«Я им так и не сказал…»

Ардан тоже не скажет. Что бы ни говорила Атта'нха, он будет хранить этот секрет столько времени, сколько сможет. Пусть тот станет очередной веточкой, прилипшей к его шерсти.

Юноша взялся за посох обеими руками и упер тот в землю. Он прикрыл глаза и вслушался в далекий рокот, спрятавшийся около самого горизонта. Он взмыл к тяжелым, темным тучам, столь умудренных в своей громоздкой неподвижности. Закутался в гулявшие среди них искры и вдохнул воздух, пропитанный одновременно пламенем и льдом.

— «Слушай, слушай далекое небо, истории о твоем двоюродном брате», — прошептал Ардан словами, которые нельзя произнести человеческим языком.

Нарушая законы мироздания, грянул оглушительный гром, а затем с небес, прямо в ратушу, ударила белоснежная молния, внутри которой, сложив крылья, стремительно падал за своей добычей четырехкрылый горный орел.

А следом… а следом мир погрузился в недра распустившегося бутона радужного цветка, накрывшего своими лепестками целый город, мгновенно исчезнувший внутри пожара Лей.

Казенные часы в последний раз обожгли запястье Арда.