Ардан мчался по тому, что еще полчаса назад выглядело типичной для степных городков улицей, а теперь напоминало кусок пирога, из которого неряшливо вырвали середину.

Сердце стучало все быстрее.

Справа догорали остатки продуктовой лавки, а слева торчал голый остов галантерейного магазина, лишившийся и крыши, и всей передней стены, так что со стороны можно было беспрепятственно разглядеть полки, с которых свисали оплавленные рулоны тканей. Под ногами хрустели обломки кирпича, стеклянная крошка и щепа, а воздух провонял горелым деревом, порохом и той жуткой, сладковатой вонью, которую источали бесформенные лужи на месте растаявших бандитов.

Ард прижимал к себе подобранную с мостовой винтовку. Та как-то до одури скверно ощущалась в руках после привычного посоха. Пятизарядный армейский образец с продольно-скользящим затвором и стертым до белизны деревом ложа, с четырьмя патронами в обойме и одним в стволе. Посох, ныне абсолютно бесполезный, покачивался в чехле за спиной, и от пустоты в собственных Звездах, давящей на сознание ноющим, тупым гулом, Ардан чувствовал себя так, будто ему выдрали зубы и попросили разгрызть орехи деснами.

— Скоф… тьфу, Ард! Левее! — выдохнула Таисия за его спиной.

Она все же не выстрелила в спину. Молча побежала следом. Видимо, даже у госпожи Шприц хватило здравого смысла сообразить, что посреди осажденного города, без союзников и без понимания обстановки, одинокая журналистка с опаленным револьвером проживет ровно до первого перекрестка.

Ард дернул корпус влево, и из-за угла стены, откуда торчал дымящийся обрез, громыхнуло. Заряд картечи пропахал мостовую аккурат там, где Ардан стоял мгновением ранее. Он вскинул винтовку и выстрелил в ответ от бедра, даже не прицеливаясь. Потому как вряд ли, в его случае, в том имелся хоть какой-то смысл.

Пуля ушла в кирпичную кладку на добрых полметра левее стрелка и выбила из стены облако рыжей крошки. Бандит, очевидно, даже не заметил, что в него стреляли, потому как спокойно перезарядил обрез и высунулся снова. Ард выстрелил еще раз, и пуля ушла правее, на сей раз угодив в дверной косяк.

— Вечные Ангелы, Ард, ты хоть раз в жизни из чего-нибудь стрелял? — прошипела Таисия, приподнявшись на локте и дважды выстрелив из своего опаленного револьвера. Первая пуля тоже выбила из стены крошку, зато вторая попала бандиту в плечо, и тот, выронив обрез, убрался обратно за угол.

— Из посоха! — немного нелепо огрызнулся Ардан, передернув затвор. Гильза звякнула о мостовую и укатилась в канаву, а патронов в обойме осталось только два.

— Оно и видно!

С противоположного конца улицы, со стороны степи, один за другим, как удары кулака по столешнице, донеслись хлопки гранат. Потом зачастила крупнокалиберная винтовка, и Ард по ритму стрельбы узнал манеру Риты. Та всегда использовала короткие, сухие очереди по два выстрела с перерывом на прицеливание. Залесский с охотниками приближались, но до них, судя по звукам, оставалось еще метров двести, а между Ардом и складом ингредиентов раскинулся целый квартал развороченных, горящих домов.

Где-то позади и левее, в гулкой темноте боковой улочки, раздались шаги и тяжелое, прерывистое дыхание. Ардан обернулся и увидел серолицего Рогова, одной рукой тащившего обмякшего, рыжебородого Мелина. Капитан припадал на правую ногу, его погнутый посох, заткнутый за пояс, волочился по мостовой и высекал искры, а из культи Мелина, несмотря на жгут, все еще сочилась темная, густая кровь.

— Рогов! — крикнул Ард и махнул рукой в сторону одного из зданий. — Тебе к бане! До нее два дома! Там аптечка и горячая вода!

Рогов только кивнул и свернул по направлению, не тратя драгоценного дыхания на слова. Ардан проводил его взглядом и повернулся обратно к дороге.

— Бежим, — он схватил Таисию за руку и потянул за собой.

Зачем? В данной ситуации, если честно, Ардан вообще почти ни о чем не думал.

Они пробежали шагов тридцать, прижимаясь к обгоревшей кирпичной кладке, и выскочили на перекресток. В этот же момент из подворотни напротив появились четверо в длинных куртках. Шедший впереди вскинул дробовик и выстрелил не целясь. Заряд картечи раздраженными шмелями прогудел над головой Ардана и осыпал его плечи деревянными крошками снесенной начисто вывески. Таисия, не останавливаясь, выстрелила. Пуля угодила переднему бандиту в бедро, и тот завалился на бок, загородив проход для остальных.

Ард воспользовался заминкой, вскинул винтовку к плечу и прицелился в того, кто стоял за раненым.

— Бам! — и пуля выбила щепу из дверного косяка в ладони от головы бандита, после чего тот, присев от испуга, нырнул обратно в подворотню.

— Ард, это была дверь, — устало сообщила Таисия.

— Я вижу, что это была дверь, Таисия!

— Дверь, до которой пять с половиной метров, и ты промазал.

— Я попал в дверь!

— Ты целился в человека!

Двое оставшихся бандитов, осмелев, высунулись из-за углов подворотни, и оттуда снова загрохотали револьверы. Ардан толкнул Таисию в сторону и, на бегу, выстрелил последним патроном в сторону пороховых вспышек. Пуля ушла куда-то в небо, и Таисия, обернувшись на ходу, посмотрела на него с таким выражением лица, что Ард предпочел просто выбросить бесполезный кусок металла и перехватить из ножен отцовский нож.

— Шали бы тебя вряд ли похвалила, — буркнул он себе под нос.

Они свернули за угол пекарни, и Ардан тут же притормозил, потому как впереди, метрах в пятидесяти, поперек улицы стояла наспех сооруженная баррикада из перевернутых телег и мешков с углем. За преградой мелькали головы стрелков, шестеро или семеро, и оттуда, прямо в их сторону, уже сверкала белыми искрами пороховая завеса.

— Второй проулок! — крикнула Таисия, указывая стволом на узкий проход между пекарней и забором соседнего двора.

Ард первым нырнул в проулок. Там было темно, под ногами чавкала какая-то жижа, воняло помоями и кислой капустой, а стены сходились так близко, что Ардан, разведя руки в стороны, мог коснуться обеих одновременно. Таисия выругалась, едва не поскользнувшись и, может, Вечные Ангелы испытывали к ней какую-то особенную любовь, потому что в это же мгновение воротник платья журналистки прошила насквозь бандитская пуля.

Они пробежали проулок насквозь и вывалились на параллельную улицу. Здесь было посветлее из-за горевшего в конце квартала здания, и Ардан увидел, что в тридцати шагах впереди, у поваленного газового фонаря, перебежками двигаются Залесский, Борс и Рита. Начальник охотников на ходу перезаряжал дробовик, засовывая патроны по одному в магазин, а Борс палил из обоих револьверов разом, вздергивая курки с такой скоростью, что пустые гильзы, не успевая коснуться земли, еще в воздухе бились друг о друга.

— Залесский! — крикнул Ард на бегу.

Начальник охотников обернулся, увидел их и коротко кивнул.

— Ард! Живой?

— Пока да! Нам бы патронов!

— Борс, подкинь!

Борс, не прекращая стрельбы левой рукой, правой выдернул из подсумка горсть патронов и россыпью швырнул их Арду. Вариант не лучший, но на другой не хватало ни времени, ни пространства под вражескими пулями.

Ардан поймал несколько, но другие гулко ухнули в пыль. Таисия едва на живот не плюхнулась, собирая патроны.

— Это револьверные! — крикнул Борс. — К твоему стволу не подойдут!

— У меня и револьвера нет!

— А что есть?

— Нож!

Борс посмотрел на него с тем выражением лица, какое бывает у людей, услышавших нечто настолько нелепое, что мозг попросту отказывался обрабатывать информацию, после чего молча вытащил из-за пояса третий, запасной револьвер и кинул тот Арду.

Ардан поймал оружие, проверил барабан на шесть патронов и сунул горсть запасных в карман. Револьвер оказался короткоствольным, армейским, с потертой деревянной рукоятью и тяжелым, тугим спуском. Ард вытянул руку, прицелился в бочку, стоявшую на обочине в десяти шагах от него, и нажал на спуск. Пуля пропела мимо цели и ушла в стену дома напротив.

Нет, это категорически бесполезно…

— Я все видела, — сообщила Таисия за его спиной.

— Заткнись, Таисия.

— Десять шагов, Ард. Бочка. Неподвижная.

— Да закрой же ты свой рот!

Залесский, явно не собиравшийся вдаваться в подробности, махнул дробовиком в сторону центральной площади.

— Мы прикроем! Давай, беги!

Они разделились на перекрестке. Залесский с Борсом и Ритой ушли левее, в сторону центральной площади, отвлекая на себя стрелков с крыш, а Ардан с Таисией нырнули в боковую улочку, ведущую к складу через примыкающие дворы.

Первый они прошли без происшествий; второй тоже. В третьем Ард почуял засаду еще до того, как увидел стрелка. Пахнуло тем самым кислым, металлическим потом, и еще неприкрытым страхом. Ардан резко толкнул Таисию за поленницу, и тут же из-за сарая ударил дробовик. Заряд картечи пропахал воздух ровно там, где секунду назад находилась голова журналистки.

Пусть с ней потом Черный Дом разбирается.

Ард не стал дожидаться второго выстрела. Он рванул вперед, пригнувшись так низко, что почти касался земли ладонями, и пересек двор в три коротких прыжка. Шали учила его именно так — в атаку, если охота превратилась в драку, следовало идти низко, стелясь над землей, как змейка, готовая всего к одному единственному, но очень точному прыжку. Стрелок, дернувший цевье дробовика для перезарядки, увидел перед собой темную, размазанную тень, но выстрелить так и не успел.

Ардан ушел ему под руку с правой стороны, вгоняя нож снизу вверх, под ребра, прямо в печень. Бандит всхлипнул, ноги его подогнулись, и Ард, выдернув клинок, ударом рукояти револьвера размозжил голову противника.

В сарае за спиной убитого послышалось шевеление. Ардан замер, прижавшись плечом к дверному косяку, и прислушался. Он различил два сбивчивых, глухо стучащих сердечных ритма. Один у дальней стены, а второй ближе, шагах в трех от двери. Оба дышали тяжело и часто, а еще буквально воняли таким сладким, заманчивым страхом.

Их медная кровь текла по податливым, мягким венам, неприкрытым ни толстой шкурой, ни плотными мышцами. Такая легкая, такая неповоротливая добыча. А еще…

Ард мысленно отогнал от себя Алькадские воспоминания.

Он опустился на четвереньки, прижимаясь животом к земле, и скользнул в сарай через широкий проем между нижней петлей двери и порогом. Внутри пахло сеном, лошадиным потом и ружейной смазкой.

Ближний бандит стоял спиной к двери, прижав винтовку к плечу, и целился в тот проем, через который по его представлению должен был войти чужак. Только Ард воспользовался совершенно иным входом, и теперь находился у бандита аккурат под ногами.

Ардан выбросил руку вверх, схватил бандита за лодыжку и рванул на себя. Тот рухнул на спину, ударившись затылком о земляной пол, и Ард, мгновенно оседлав его грудь, одним коротким ударом вогнал нож в горло. Кровь, горячая, густая и такая сладкая, мгновенно хлынула на руки. Ардан же, выдернув клинок, перекатился в сторону ровно за миг до того, как второй бандит выстрелил.

Пуля пробила грудь захлебывающегося в алых пузырях, смертельно раненного бандита, отправив того на суд Вечных Ангелов.

Ардан, оттолкнувшись от земли обеими ногами, прыгнул вперед. Он растворился в полете длинным, низким силуэтом, чем-то напоминавшим то, как на мгновение предстает в глазах замешкавшейся куропатки бросившаяся на нее рысь. Ард буквально пролетел метра три, и когда бандит, судорожно перезаряжавший револьвер дрожащими руками, поднял голову, Ард уже оказался перед ним.

Левая рука перехватила ствол и рывком отвела в сторону, а правая, с ножом, прошла по дуге снизу и вспорола бандиту живот от паха до грудины. Тот закричал и выронил оружие, хватаясь за расползающуюся рану, но Ардан, подхватив его за затылок, с силой приложил лицом о собственное колено. Хруст переносицы потонул в тихом бульканье, и бандит затих.

Ард выпрямился, вытер нож о штанину убитого и прислушался. Снаружи стреляли, но уже реже, чем пять минут назад.

— Таисия, — негромко позвал он.

— Здесь, — журналистка выглянула из-за поленницы, бледная и перепуганная, но с револьвером в вытянутой руке. — Можно?

— Можно. Идем.

Они перелезли через забор (Таисия действительно находилась в отменной физической форме), пересекли еще один двор и выскочили на широкую улицу, ведущую к центральной площади. Здесь стрельба звучала одновременно ближе и злее. Ардан увидел, что метрах в ста от них, на перекрестке перед аптекой, Залесский с Борсом и Ритой засели за перевернутой телегой и вели огонь сразу в три стороны.

И тут из проулка между банком и горящим складом, окутанного клубами порохового дыма и оседающей кирпичной пыли, на улицу выступила знакомая фигура. Выступила она спокойно, неторопливо, словно выходила на утреннюю прогулку, и Ард, разглядев силуэт с двумя кобурами на бедрах, понял, кого они встретили, еще до того, как Рита успела открыть свой татуированный рот.

— Он мой! — рыкнула охотница, дослав патрон одним резким движением и передернув затвор на винтовке.

— Рита, стой! — выкрикнул Залесский, но было уже поздно.

Рита выскочила из-за телеги и напрямик помчалась к Сушеному, на ходу прижимая приклад к плечу. Сушеный, увидев ее, поднял правую руку с револьвером, нажал на спусковой крючок, но боек щелкнул по пустой каморе. Он взвел курок, снова щелкнул впустую и небрежно отбросил револьвер в сторону. Левая рука потянулась ко второй кобуре на бедре, тоже пустой, и Сушеный, разведя ладонями, остановился прямо посреди задымленной улицы.

Рита неслась на него со штыком наперевес. Десять метров, восемь, пять.

Ардан почуял неладное за долю секунды до того, как произошло то, что произошло. Он уже открыл рот, чтобы закричать, уже вскинул револьвер, но между ним и Ритой пролетел Залесский, тоже бросившийся вперед, и траектория выстрела оказалась перекрыта. Да и, если быть честным, промазал бы Ард и без Залесского, потому что сто метров из короткоствольного револьвера, в темноте, по движущейся цели, между двумя дружественными силуэтами — тут и Урский бы задумался. Пусть и ненадолго. Пусть Александр и, обязательно, без всяких сомнений, попал и, тем самым, может что-то изменил.

Но Ардан не Урский.

Сушеный наклонился, словно поправлял голенище сапога. Его правая рука нырнула под штанину и тут же вынырнула обратно. В ладони хищно скалящегося ублюдка оказался зажат маленький дамский револьвер с обрубленным стволом и перламутровой рукоятью, прежде спрятанный в кобуру на голени. Бандит вскинул его раньше, чем Рита успела сделать последний шаг, и вдавил крючок.

Выстрел прозвучал совсем негромко, как-то по-домашнему, почти как хлопок пробки, выскочившей из бутылки. Голова Риты дернулась назад, и охотница упала на спину, так и не закончив шага, отделявшего ее штык от груди Сушеного. Винтовка отлетела в сторону, прокатившись по пыли, а сама Рита распласталась на камнях, раскинув руки в ломаной, нелепой позе.

— Не-е-е-е-ет! — Борс, выскочивший откуда-то слева, бросился к Сушеному с обоими револьверами наперевес.

Что произошло дальше, Ардан уже не видел. С крыши соседнего дома по нему разом ударили двое, и Ард рухнул на мостовую, перекатываясь за поваленный газовый фонарь. Пули защелкали по чугунному столбу, высекая искры и оставляя на металле свежие вмятины. Ардан вскинул револьвер и выстрелил в силуэт на крыше; промазал; выстрелил еще раз, и снова мимо — пуля цокнула по черепице где-то в метре от стрелка.

— Ард, — Таисия, лежа рядом с ним за фонарем, перезаряжала свой револьвер и даже в такой ситуации нашла силы на свой опостылевший сарказм. — Тебе никто никогда не говорил, что целиться нужно в человека, а не в здание, на котором он стоит?

— Таисия, если ты сейчас не замолчишь, я тебя саму вместо щита подставлю.

— Дай сюда, — она выхватила из его руки револьвер и, не дожидаясь ответа, приподнялась над фонарем и дважды выстрелила. Первый стрелок дернулся и завалился на бок, второй спрятался за дымовую трубу. — Вот так, — фыркнула Таисия и бросила обратно Арду его железо. — А теперь вперед.

Из переулка справа выбежали трое. Один из них, здоровенный, бородатый, с ходу замахнулся прикладом. Ардан ушел под удар, пропустив приклад над головой, и оказался вплотную к бандиту. Гута учил, что медведь, сблизившись с противником, больше никогда того не отпускает. Ард схватил бородатого за ворот куртки левой рукой, рванул на себя и одновременно ударил ножом в подреберье, проворачивая клинок внутри тела. Бандит захрипел и обмяк, и Ардан, используя мертвую тушу как прикрытие, толкнул ту на второго.

Противник попытался отскочить, но споткнулся о труп товарища и потерял равновесие, а затем и упал, будучи продырявленным пулей Таисии. Ард одним прыжком перемахнул через оба тела и приземлился прямо перед третьим, стоявшим с револьвером в вытянутой руке.

Тот даже успел выстрелить.

Пуля обожгла Арду левое предплечье, оставив длинную полосу сорванной кожи, но Ардан уже оказался на расстоянии удара. Левая рука перехватила запястье стрелка и вывернула с такой силой, что кости, разрывая мышцы и кожу, хрустнули тонкими спичками, а револьвер упал на мостовую. Ард ударил бандита лбом в переносицу. Хрящ податливо хрустнул, а бандит отшатнулся, и Ардан тут же вогнал отцовский клинок ему в солнечное сплетение, затем, как и в прошлый раз, провернул и выдернул.

Второй бандит, раненный, но все еще, очевидно, живой, выбравшийся из-под трупа товарища, полз к своему дробовику, волоча за собой ногу с вывернутым коленом. Из его живота толчками била кровь. Ард подошел к умирающему и ударил ножом сверху вниз, в основание шеи, прямо в место соединения черепа и шеи. Эргар называл это место «последней тропой», потому что удар туда мгновенно отправлял добычу к Спящим Духам.

Ардан обыскал троих и нашел горсть патронов и одну осколочную гранату с деревянной рукоятью. Патроны он рассовал по карманам, гранату заткнул за пояс.

— Ард, — Таисия стояла в трех шагах от него и смотрела на его руки, по локоть залитые чужой кровью. — Ты только что прикончил троих ублюдков ножом за пять секунд. Из железа разве что в дверь попасть можешь, а ножом… троих. За пять, о Вечные Ангелы, секунд.

— У меня сложные отношения с огнестрельным оружием, Таисия.

— А с чем или с кем у тебя, позволь поинтересоваться, в принципе складываются простые отношения, Ард?

Они побежали дальше, и до склада оставалось метров двести, когда из окна второго этажа аптеки в их сторону ударил очередной дробовик. Ардан уже собирался, точно так же, в очередной раз, толкнуть Таисию (на сей раз куда-то за водосточную трубу), но та и сама шмыгнула в сторону, а Ард уже прижался к стене. Заряд картечи взрыл улицу у его ног, подняв фонтан земляной, вязкой пыли.

— Мы не пройдем! — закричала Таисия, стреляя в сторону окна, но явно не попадая — слишком неудобное положение. — Надо обратно и в обход!

Ард огляделся.

Единственный подъем на второй этаж, находящийся снаружи здания — только, разве что, по карнизу и водосточной трубе. Шали одобрила бы.

Ардан зажал нож в зубах, подпрыгнул и ухватился за кронштейн водостока. Подтянулся, уперся носками в кирпичную кладку и полез вверх, цепляясь за выступы и впадины, которые для человеческого глаза выглядели вполне себе гладкой стеной, а вот для пальцев ученика Эргара ощущались сродни широким, удобным ступеням. За несколько секунд он добрался до противоположного от того, в которое палила Таисия, окна второго этажа, перехватился левой рукой за подоконник и заглянул внутрь.

Стрелок стоял спиной к нему, перезаряжая дробовик. И что за страсть у бандитов к оружию, уже почти запрещенному международным сообществом.

Ард перекинул ноги через подоконник, приземлился на мыски бесшумно, как учила Шали, и в два шага преодолел разделявшее их расстояние. Левая рука, выскользнув со спины, обхватила лоб стрелка, а правая одним длинным, глубоким движением провела ножом по горлу от уха до уха. Кровь хлынула на пол, струей ударила о стены, пролилась на перезаряженный дробовик, а Ардан спокойно оттолкнул размякшее тело на половицы.

В соседней комнате послышались торопливые шаги.

— Ahgrat.

Ард, пригнувшись, скользнул к дверному проему и прижался к стене со стороны петель, точно так же, как делал это получасом ранее в подвале гостиницы. Дверь распахнулась, и в проеме показалась рука с револьвером. Ардан перехватил запястье, дернул на себя и одновременно ударил локтем в лицо вошедшему. Хрустнули лицевые кости, уши прорезал короткий вскрик, а Ард, не давая бандиту даже опомниться, развернул его, уперев грудью в стену, и вбил нож в позвоночник. Бандит дернулся, захрипел и осел на пол.

Ардан подобрал его револьвер, проверил барабан на четыре патрона и спрыгнул из окна обратно на улицу. Он приземлился мягко, прямо на мыски, перекатился и тут же поднялся рядом с Таисией, протянув ей добытый револьвер.

— Тридцать секунд, — сказала журналистка, посмотрев на свои миниатюрные часики и забирая железо.

— И что?

— Тридцать секунд, двое убитых, без единого выстрела, а в бочку с двух метров промахиваешься. Ой, прости, мне кажется, что я повторяюсь. Но, знаешь ли, беспокойный вечер не располагает к разнообразию в юморе.

— Таисия, я тебе обещаю, что когда все закончится…

— Что? Проклянешь меня? Ты уже обещал отрезать мне уши. И в чем же я буду носить серьги?

— Ничего страшного. Я помогу. Пришью их обратно. Задом наперед.

Они перебежали через перекресток, и тут Ардан заметил, что из домов по обе стороны улицы начали выскакивать люди. Мужчины в рубахах и подтяжках, кто с револьверами, кто со старой охотничьей винтовкой, кто вообще со старым, ржавым «не пойми-чем», помнившим, наверное, еще правление прежнего Императора.

Из соседнего проулка выбежали трое крепких ковбоев в пыльных шляпах и кожаных жилетках. Один из них, седой мужчина с обрезом наперевес, на бегу прокричал что-то про «гоним к степи!». За ковбоями побежали еще человек десять, и каждый из них палил в любого, кто бежал не вместе с ними.

Местные, наконец, поняли, что бандиты уже не хозяева города, и полезли из своих укрытий. Все, как и предполагал Ардан. Не зря же он провел с ковбоями почти шесть лет.

Из окна второго этажа скобяной лавки высунулся грузный мужчина в фартуке и начал методично стрелять из длинноствольного пистолета по крышам, откуда еще доносилась ответная пальба. Его жена, прячась за широкой спиной, подавала патроны из жестяной коробки.

С крыши аптеки швырнули гранату. Ард увидел ее краем глаза — темный ребристый цилиндр на длинной палке с шипящим запалом, лениво кувыркавшийся в воздухе по дуге, ведущей прямо к группе ковбоев. Тело Ардана, повинуясь тем повадкам, которые вколачивали и вцарапывали в него Эргар с Шали и Гута, сработало само. Он подпрыгнул, оттолкнувшись от мостовой обеими ногами, перехватил гранату в воздухе и, еще не приземлившись, швырнул ту обратно. По высокой дуге, прямо в сторону горящего здания.

Граната скрылась за коньком крыши, и через мгновение оттуда донесся приглушенный, гулкий хлопок, после которого что-то с грохотом обвалилось.

— Ард, — протянула Таисия. — Ты только что поймал гранату на лету.

— Угу.

— Голыми руками.

— Угу.

— А в бочку с десяти шагов…

— Таисия, чтоб тебя, бежим!

Они неслись дальше мимо горящих построек, мимо разбитых телег и опрокинутых бочек, мимо тел, лежавших на мостовой в тех позах, в каких их и застала встреча с Вечными Ангелами. Пули свистели где-то над головами, но стрельба звучала все реже и реже. Местные жители теснили бандитов к окраинам, и те, побросав позиции на крышах, постепенно уходили в степь.

В сознании уже мелькнула надежда, что…

На следующем перекрестке двое бандитов выскочили из подворотни прямо перед их лицами. Ардан, бежавший первым, среагировал раньше, чем сообразил, что происходит. Гута учил, что встретив на тропе врага лицом к лицу, нельзя ни останавливаться, ни отступать, потому что тот, кто бежит навстречу, всегда пугает больше, чем тот, кто пытается увернуться.

Ард бросился вперед, нырнул под вскинутый ствол ближнего бандита и, оказавшись внизу, распрямился тугой пружиной, вбивая собственную макушку тому в подбородок. Зубы бандита разлетелись мелкой крошкой, голова откинулась назад, и Ардан, перехватив бандита за ремень, швырнул на второго.

Который уже раз за вечер он использовал чужое тело в качестве снаряда? В любом случае — куда надежнее пули.

Оба повалились, путаясь в конечностях и оружии, и Ард прыгнул сверху, ударил ножом первого в висок, а второму вогнал колено в грудь с такой силой, что грудина коснулась спины.

Он поднялся, тяжело дыша, и тут от второго перекрестка выстрелили сразу двое — один из окна, другой из-за угла. Таисия, будто пародируя все того же Урского, выстрелила из обоих револьверов в разные направления. Удивительным образом она попала в того, кто засел в окне, но пуля второго зацепила ее по предплечью.

Рукав куртки журналистки лопнул, обнажив длинную, глубокую рану, из которой тут же потекла горячая кровь. Таисия вскрикнула, прижала локоть к боку, но ноги не подкосились, и она успела выстрелить в ответ с левой, пока второй бандит не нырнул обратно за угол.

И он тоже отправился следом за своим подельником.

Таисия, порой, действительно пугала.

— Ард, я ранена! — выдохнула она, и в ее голосе впервые за все их знакомство прозвучал настоящий, неприкрытый испуг.

— Вижу! Надо двигаться дальше! Здесь нельзя оставаться!

— Я не могу!

— Через не могу!

Ардан подхватил ее под здоровую руку и потащил за собой, одновременно отстреливаясь из подобранного у тела бандита револьвера. Четыре выстрела, и все четыре ушли кто знает куда, но грохот и вспышки заставили стрелков пригнуться на секунду-другую, и этого времени хватило, чтобы пробежать еще тридцать шагов.

— Ты опять ни в кого не попал, — простонала Таисия, и Ардан так и не разобрал, то ли она все еще язвит, то ли уже бредит от боли.

Здание Гильдии Охотников, двухэтажное, каменное, с массивным крыльцом и лепными карнизами, ждало за последним поворотом. Дверь была выломана, привратник лежал на ступенях с простреленной грудью, но внутри, в просторном вестибюле с бронзовым гербом Гильдии на стене, оказалось на удивление пусто и тихо. До спасительного крыльца оставалось всего метров сорок открытого пространства.

С крыши дома напротив ударила винтовка. Пуля впилась в почву у ног Арда. Он пригнулся, прикрыл Таисию и побежал, волоча журналистку за собой, петляя между телами и обломками. Вторая пуля свистнула над ухом, третья чиркнула по каменной урне у крыльца, выбив из нее острый кусок. Четвертой так и не случилось, потому что откуда-то со стороны скобяной лавки по бандиту попал тот самый грузный мужчина в фартуке, и стрелок на крыше затих.

Ард взлетел по ступеням крыльца, перепрыгнув через тело привратника, и втащил Таисию внутрь. Вестибюль зазвучал гулким эхом его шагов. Он выглядел неправдоподобно пустым, а еще пах сургучом, старой бумагой и тем особенным, канцелярским ароматом, какой присущ бюрократическим зданиям по всей Империи. Ардан усадил журналистку на скамью у стены.

Таисия привалилась спиной к кирпичной кладке и прикрыла глаза. Кровь из раны на предплечье уже сочилась сквозь обрывки рукава и капала на дощатый пол.

Ард оторвал полосу от собственной рубахи и перетянул ей руку потуже, после чего присел рядом и позволил себе ровно три секунды тишины. За окнами вестибюля все еще стреляли, но гром канонады уходил все дальше и дальше, к окраинам. В промежутках между выстрелами вдруг стало слышно, как где-то истошно орет петух, совершенно ошалевший от всего происходящего и заливающийся явно не по расписанию.

— Видела Залесского с Борсом? — спросил Ардан.

Таисия открыла глаза.

— Нет, — ее голос прозвучал хрипло и немного пусто.

Ард кивнул, вытер нож о штанину и вложил клинок обратно в ножны.

— Идти сможешь? — спросил он, не смотря в сторону своей спутницы.

— А у меня… есть выбор? — с кашлем посередине встречного вопроса, ответила Таисия.

Ардан еще раз посмотрел в сторону улицы.

— Вероятность того, что сюда заявятся бандиты…

— Больше, чем нулевая, — прохрипела Таисия и, опираясь на его плечо, поднялась на ноги. — Пойдемте, господин отменный стрелок.

Ардан вздохнул и покачал головой. Если что не менялось, так это манера госпожи Шприц выражать свои мысли. Они прошли через просторный вестибюль, заваленный заляпанными кровью бумагами. Между ними пролегли длинные, алые полосы, чем-то напоминающие паутинку тропинок.

— Проклятье, — прошептала Таисия, явно проследив за направлением кровавых полос.

По ту сторону изрешеченной стойки информации, одно на другое, были свалены в кучу полтора десятка тел. Среди них Ардан увидел знакомое лицо.

Господин Старший Магистр, Розовый маг Звонков, с рассеченной надвое головой — от макушки до нижней челюсти. А рядом с ним, со сложенными на грудь руками, покрытыми хитиновым панцирем, с удлиненными пальцами-когтями, но при этом отсеченными от плеча. Их попросту сложили, крест на крест, на тело погибшего мутанта и так и оставили.

Может быть из-за наличия ингредиентов, а может из-за того, что наверху, подальше от земли, расположился склад ингредиентов — тела не спешили разлагаться. Они даже не пахли. Ни червей, ни вздутия, ни зловония, только стеклянные глаза и маски ужаса, обезобразившие лица. В том числе и пары молодых девушек и юношей, лишь недавно получивших документы и, наверное, радовавшихся такой престижной работе.

— Меня сейчас вырвет… — Таисия отвернулась в сторону. — Вечные Ангелы, Ард! Кто мог убить Розового мага и мутанта Черного Дома?

Знала ли Таисия лейтенанта Шосу или просто догадалась, сопоставив несколько очевидных фактов, для Арда не имело ни малейшего значения.

— Видимо не я, госпожа Шприц, раз уж я находился все это время в парке, — Ардан надеялся, что у него тоже получилось прозвучать саркастично, но вряд ли.

Тем не менее Таисия посмотрела на него исподлобья, после чего отвернула взгляд в сторону, пытаясь скрыть явное… сожаление.

— Простите, Ард, — снова обращаясь в уважительной форме, неожиданно извинилась журналистка. Они, к этому времени, уже добрались до перекошенных дверей, ведущих на центральную лестницу. — Просто… просто все так стройно складывалось… Дирижабль, опять же… Я ведь помню, что там происходило. Хотя нет, если подумать, то совсем не стройно… столько несостыковок. Столько очевидных пробелов в моей теории, но… я так сильно хотела в нее верить. И верила. Слепо и безоговорочно.

Ард прекрасно понимал о чем говорила госпожа Шприц. В Звездных кругах даже специальный термин имелся для тех ученых, которые строили свои теории, опираясь только на факты подтверждающие их идеи и в упор не видевшие всего, что указывала на ошибочность суждений.

Да и причем здесь ученые, если и в повседневной жизни такого — куда не погляди. Взять, хотя бы, существование Конклава и Тавсеров, которые, по сути, высказывали одни и те же идеи, только с разных сторон медали. И, точно так же, не желали не то, что признавать, а хотя бы замечать ничего, что опровергло бы их идеи.

Милар объяснял это типичным поведением людей. Его, капитана Пнева, даже обучали использовать подсознательное нежелание человека признавать собственную неправоту в интересах расследования.

— И простите, что наставила на вас железо… — продолжала Таисия, то и дело норовя соскользнуть на пол и расшибить себе лоб. — Вы, когда погиб мой отец, наверное еще по горам ползали… но пусть хотя бы шанс, самый малейший шанс, что вы что-то знаете… Я ведь, с самого начала, даже не хотела у вас ничего спрашивать… только убедится, что вы крот и потом использовать вас, чтобы добраться до тех, кто наверху… и все. Весь план… но мне вдруг стало так страшно… так жутко, что я умру, а так ничего и не узнаю.

— Таисия, вы серьезно пытаетесь мне сейчас описать состояние нервного срыва? — Ард попытался добавить в голос иронии.

— А не должна? — парировала Таисия и поспешила добавить. — И вообще, идите в задницу… Ард. И, к вашему сведению… моя постыдная истерика… никак не связана с моей… половой принадлежностью…

Ардан молча, терпя боль уже почти во всем теле, помогал Таисии подниматься по лестнице. Зачем? Возможно… возможно потому, что надеялся, что ее присутствие придаст ему сил, чтобы сделать то, что должно.

И, о Спящие Духи, как же он надеялся, что ошибся.

— Вы поэтому познакомились со мной около Арены господина Бролида?

— Вы и сами знаете, — не стала напрямую отвечать Таисия, но да — Ардан и так все уже понял.

Они постепенно, шаг за шагом, пролет за пролетом, оставляя внизу стихающую перестрелку, поднимались все выше и выше.

— Что со мной будет, когда мы вернемся в Метрополию?

— Я не зна…

— Хотя, — коротко, с неприкрытой горечью, усмехнулась госпожа Шприц. — Вряд ли мы вернемся, Ард. Мне жаль. Мне действительно жаль, что я зря вас сюда выдернула. Глупо… О Свет, как же глупо будет выглядеть в глазах вашей жены, когда нас похоронят в один день. Благо, что не в одну могилу. Я бы не выдержала еще и после смерть наблюдать ваше абсолютное неумение одеваться.

— С чего вы взяли, госпожа Шприц, что нас будут хоронить в один день? — попытался съязвить Ардан. — Вы же человек, а я наполовину матабар. Так же проживу на целый век дольше, чем вы. А еще, когда вы станете дряхлой и немощной, с обвисшей грудью и беззубым ртом, то я все еще буду выглядеть весьма молодо. И одеваться, к слову, все так же безвкусно!

— Это вы своей жене такое говорить будете, Ард, — легко и весьма метко парировала Таисия. Даже раненная, уставшая и напуганная, она все еще куда лучше оперировала словом, чем Ардан. Что, в целом, весьма закономерно. — Но спасибо, что шутите. Не уверена, правда, что мы переживем того, кто прикончил Звонкова с…

Таисия осеклась. Она с яркой, почти ослепляющей надеждой во взгляде, посмотрела на Ардана.

— Вы… вы что-то знаете… — догадалась девушка.

Да, Ардан знал. Проходя по коридору до самого торца, то и дело аккуратно поднимая стонущую Таисию повыше, Ардан уже все знал. Ему только требовалось последнее, неоспоримое доказательство, которое он и увидел, стоило ему открыть дверь склада ингредиентов.

Там, посреди множества ящиков из дерева и стали, в центре помещения, над чем-то напоминающим болванку, только в изрядно увеличенном и извращенном варианте, склонился никто иной, как…

— Магистр Тихонов? — от удивления, Таисия едва не споткнулась и не упала лицом вперед.

И это стало бы последним, что она сделала в своей жизни. Прямо перед ними, на границе порога склада, замерцала черная пелена. Звезды Арда потухли, так что он не мог чувствовать Звездную магию, но преграду ощущал так же явно, как удивление госпожи Шприц.

Путь им преграждало искусство Эан'Хане. Его темная, запретная ветвь. Ветвь, над которой властвовали демоны и Темные.

— Бесполезный отпрыск обезьяны! — черный силуэт вился вокруг исхудавшего, почти превратившегося в скелет, Магистра Тихонова. — Давай же! Борись!

Магистр, всегда добрый и отзывчивый, такой мечтательный и будто немного не от мира сего, действительно боролся. Он всеми силами пытался разорвать опутывавшие его, мерцающие серебром сети, сочившиеся из внутреннего кармана куртки. Аккурат из того места, где находилось переданное Ардом письмо.

— Вы… заколдовали… эту бумагу… в момент… когда… показывали… созвездия? — Евлампий едва ворочал языком. Чары Говорящего должны были спеленать Магистра, но, видимо, связь с Демоном, чья тень сочилась из груди Тихонова, давала ему дополнительные силы.

Ардан помог Таисии сесть около противоположной стены, а сам встал перед проходом.

— Да, — честно ответил он.

Магистр ненадолго прикрыл глаза и снова открыл, будто имитируя кивок головы.

— Вы увидели… меня в воспоминаниях… Сидогиба, да? Маскировка… не помогла.

«На ноги встал один из Синих магов. В тусклом свете Сидогиб не смог разобрать черт его лица, только саму фигуру и еще наличие протеза вместо левой ноги.»

Так Ардан рассказал другим охотникам, а на деле:

'Ардан взмахнул рукой и остановил память. Он подошел ближе к спрятанному в тенях силуэту. Слишком тучному и массивному, чтобы оказаться правдивым. Почему? Потому что с настолько массивным лишним весом, ни один протез не имел смысла, потому как человек все равно ходить не сможет, а значит Маг носил либо очень искусную иллюзию, либо костюм.

Зачем? Чтобы спрятать личину.

Для чего? Чтобы нивелировать саму возможность ее узнавания, а значит…'

— Вы не… стали говорить… нам, что увидели… кроме протеза, — продолжал магистр Тихонов.

— Да, — повторил Ардан.

Он действительно оставил эту информацию при себе. Но даже так, догадаться было несложно. Почему в городке всего два мага? Потому что третий им не требовался. Почему в лагере оставили военного инженера? Чтобы настроить оборудование, спрятанное в парке.

— Как… давно… вы начали меня… подозревать?

— Прежде, чем пригласить на ужин, — ответил Ардан. — Сразу после того, как услышал ваш разговор с Острожской.

— Что… меня… выдало?

— То, что вы старательно делали вид, что вам страшно, Евлампий, но в то же время вы действительно боялись. Я тогда подумал, что аномалий и парка, но это было не так.

— Как… ах… да… матабар…

Магистр все тянулся и тянулся к тумблеру на боку устройства.

— Давай же! Давай, смертный! Закончи начатое! — кричала и ярилась демоническая тень, которая, видимо, даже не понимала, что именно происходит. Такое впечатление, что она не обладала возможность соприкасаться с реальностью или…

Или других вариантов, почему демон не замечал разговора Евлампия и Ардана можно было надумать с целую сотню. Одно становилось понятно — Кукловоды, все же, в деле действительно замешаны были.

А это означало уже совсем иное.

— Сраный Полковник, — с неприкрытым уважением в голосе, выругалась Таисия. — Он использовал нас обоих, Ард. Обоих…

«Мысли завтрашнего дня», — напомнил себе Ардан и вернулся к разговору. — А потом вы начали стремительно худеть еще до того, как пили мои отвары. После вы лично буквально саботировали поход в девятый сектор и, попутно, сделали все, чтобы госпожу Острожскую восприняли как взбалмошную госпожу. Единственное, на что я надеялся, так это на то, что видели мои глаза. И все тот же страх… я подумал, что вы боялись бандитов, но нет — о них вы и вовсе не переживали. Жаль, что у меня заняло слишком много времени, чтобы понять истинную природу вашего страха. Вы боялись не кого-то, а что-то. Боялись, что ваш план постигнет неудача.

Ардан тянул время. Бессовестно и беззастенчиво. Разговаривая с Магистром, спрятанным по ту сторону магии демона, Ард пытался придумать хоть что-то… хоть что-то, что могло бы изменить ход событий.

— Вы все время находились вместе с нами, но… — Ардан повернулся к тени, продолжавшей кричать на языке Фае. — Как давно вы живете в компании вашего пассажира?

— Пассажира?.. Звучит… поэтично… — печально, с неприкрытой болью, улыбнулся Магистр Тихонов. — С момента… как… согласился…

— Кто вам сделал предложение? Онтон?

— Онтон… лишь… пешка… а я не могу сказать… вы ведь… знаете…

— Знаю, — кивнул Ардан. — Если скажете, то умрете. Но подумайте, сколько людей уцел…

Ардан не договорил. Он, наконец, нашел последний элемент уравнения. Ту, недостающую деталь, которая все это время позволяла ему надеяться, что он ошибся и господин Магистр Тихонов непричастен. Ведь он действительно находился все время вместе с ними.

Тогда как он мог убить Звонкова и лейтенанта Шосу? Сам Магистр Тихонов, разумеется, ничего не делал. Ничего, кроме того, что отдал часть своих сил, как физических так магических, демону, который все еще цеплялся за свое вместилище. Вместилище, которым и оказался Евлампий.

Все это время Ардан присутствовал в непосредственной близости к одержимому, но, как и в случае со Стригой, ничего не почувствовал. Так что чем бы не занимались Кукловоды, какие бы исследования они не проводили, их изыскания явно приносили вполне ощутимые плоды.

А может все сделал неизвестный Онтон, являвшийся либо сильным Говорящим, а может и вовсе Эан'Хане.

Возможных вариантов прошлого, в мыслях Арда, вспыхивала и гасло целыми десятками.

Но последняя деталь заключалась вовсе не вопросе технического исполнения заговора, а совсем в другом.

Последний элемент, не дававший Арду окончательно разобраться в ситуации, это отсутствие у Магистр Тихонова мотива. Того не интересовали деньги, не беспокоила власть, а сам Евлампий не испытывал особой неприязни к Короне, как к самому явлению.

Нет.

Дело было совсем в другом.

И только теперь Арди понял, что пропустил то, что лежало буквально на поверхности.

«Так что пусть моя мечта, Ард, так и останется мечтой. Мне, знаете, хватит просто фотографии. Даже издалека. Не поддельной, как любят втюхивать на Неспящей, а настоящей. Порой достаточно знать, что волшебство существует, даже если сам ты к нему прикоснуться не можешь. Просто знать. И жить уже становится как-то проще.»

— Люди… все испортят… Арди… — прошептал Магистр Тихонов. Слезы, крупные, светлые и чистые, капали с его щек. — Однажды… может не сейчас… может позже… но они все уничтожат… все, что нас окружает… мы сами уничтожим. Не останется… больше ни волшебства… ни сказки… только жадность. И глупость. Они погубят… и эту планету… и эту галактику… и эту вселенную… и не важно… есть Лей на других планетах или нет… человеческие амбиции и желание… власти… все уничтожат.

Ардан молча смотрел на едва ли не скелет, обтянутый кожей.

— Торопись, смертный! Сделай это! — кричал демон, вытягивая из Евлампия последние соки для поддержания своих чар.

Евлампий Тихонов. Человек с таким большим и добрым сердцем, что Кукловодам не составило труда взять и исказить представления магистра Тихонова. А может даже не исказить, а лишь подтолкнуть к единственно верному и возможному выводу, который увидел перед собой Магистр.

Дали ему шанс попробовать дотянуться до решения. Ужасного, невероятного по своей жестокости, но насквозь логичного.

«Нет, Ард, я решительно родился слишком поздно. Тогда, раньше, мир, наверное, был таким большим. За каждым новым холмом, за каждой рекой и пролеском, таилось что-то удивительное. Пусть опасное. Но удивительное. А теперь… теперь мы лишь ждем, когда кто-то придумает новый изощренный способ нас же всех самих и убить. И да, вы будете правы, если напомните мне курс лекций Истории Звездной Магии и скажете, что так было всегда. Но мне ужасно сильно хочется романтизировать далекое прошлое. И драконов, разумеется.»

— Это не выход, Магистр, — Ардан и сам не понимал, зачем продолжает разговор. — То, что вы предлагаете, ужасно.

— Почему? — внезапно спросил Евлампий. — Только… потому… что пострадают… люди? А то, сколько всего… уничтожили сами… люди… сколько загубили… мы… это разве… не ужасно? Разве не ужасно то… что произошло… с вашим… народом, Ард?

Ардан сжал кулаки, скрипнул зубами, а затем расслабился и покачал головой.

— С половиной моего народа, Евлампий, — ответил юноша. — И да, это ужасно. Так же ужасно как и то, что матабар творили с людскими поселениями во время восстания Темного Лорда.

— Демагогия… — будто отмахнулся Магистр. — Они… те, кто позвали… меня… они спасут… этот мир… настоящий мир… тот, который… никогда не принадлежал людям…

— Магистр? О чем вы говорите, Магистр?

— Они… очистят мир… от нашей скверны… а я помогу…

Сердце Ардана пропустило удар. Неужели он наконец, впервые за столько времени, смог прикоснуться к истинному мотиву Кукловодов?

Впрочем и это тоже — мысли завтрашнего дня.

Сейчас важнее другое.

— Евлампий, — Ардан хотел было шагнуть к плачущему Тихонову, но стоило ему коснуться преграды, как это окажется последним, что он сделает. — Подумайте о своих детях. Подумайте о жене. Вы ведь говорите и про них тоже. Разве они в чем-то виноваты? Разве они достойны той участи, о которой вы говорите?

— Я бы так хотел… так хотел, Арди… снова их увидеть… — слезы мягко стучали о мокрый пол, а палец Евлампия пусть и ненадолго, но застыл.

— Что ты делаешь, смертный⁈ — ярилась потусторонняя тварь.

— … поиграть с ними… услышать их смех… Ох, как бы… хотел бы обнять ее… мою любимую… хотел бы прижать ее со спины… положить голову на макушку… и просто стоять рядом… о Свет… я так ее люблю, Арди… порой мне кажется… что я ее любил еще до того… как встретил… Я так сильно… по ним скучаю… по ним всем… но не могу допустить… чтобы они… выросли в мире… где нет ничего… кроме боли и… унижений.

— Евлампий…

— Нет! — выкрикнул Магистр Тихонов. — Послушайте… Ард… я сделаю это… что бы вы ни сказали… ваши чары… да… я умру… но они сломаются… вот-вот сломаются… вас заденет взрывом… берите… госпожу Шприц… и бегите… а потом… пожалуйста… берегите Тесс… так жаль… что я так и не попал… на спектакль.

— Евлампий, прошу вас.

— Бегите… Арди… бегите… — Евлампий напряг все тело. Его кожа начала покрываться пятнами, а волосы буквально на глазах выпадать из головы. — Мне так жаль… Арди… я хотел… сберечь вас… но вы так… отважны… простите… Мне было… радостно… видеть в вас… друга. Как в… сказке. Простой… человек и… сказочный… герой. Из того… другого мира… в котором… я опоздал… родиться.

— Евлампий, одумайтесь! — закричал Ардан.

Магистр Тихонов дернулся еще раз и серебристые путы с неслышимым звоном рассеялись в пространстве. Тень демона, загоготав, выскользнула в окно.

Спящие Духи… им никогда и не требовалось синхронизировать устройства. Что такое сотни километров для демона? Все равно что один, единственный шаг для человека.

Около устройства завис сухой старик, в котором мало что осталось от Евлампия Тихонова. Разве что мягкий, добрый взгляд.

В голове Арда зазвучал голос Атта'Нха:

«Самое великое зло, Арди, всегда совершают самые добрые из сердец.»

— Я им так и не сказал, — прохрипел Магистр Тихонов и положил палец на тумблер. — Ответ, где их искать, вы найдете на своих часах. Простите, что испортил казенное имущество. И теперь вам решать, что делать с этим знанием. Теперь это ваша ноша, господин сказочный герой.

— Магистр!

— Прощайте, друг мой. До встречи в следующей жизни.

Ардан развернулся на пятках и, подхватив ошарашенную Таисию Шприц, выпрыгнул в окно. Он так никогда и не узнает — успел ли он за доли мгновения до взрыва, или это Магистр Евлампий Тихонов нашел в себе последние силы, чтобы задержаться в столь чуждом для него мире еще на несколько мгновений.

Осколки стекла оцарапали плечи и руки Ардана, а затем их обоих, вместе с госпожой Шприц, подхватила взрывная волна.

* * *

— Поднимайтесь, Ард… поднимайтесь…

Ардан, во второй раз за час приходя в себя после потери сознания, опираясь на плечо капитана Рогова, поднимался на ноги из завалов, оставшихся от некогда того, что являлось зданием Гильдии Охотников.

В небе над ними расцветал радужный цветок дикой, животной Лей. И точно такой же поднимался над бескрайним лесом.

— О Свет, о Свет… — причитала измазанная пеплом и сажей Таисия, сидевшая на соседних обломках. Видимо, ее откопали первой и успели посвятить в детали. — Что же делать… что теперь делать…

— Хороший вопрос, Ард, — прогудел Мелин, безрадостно глядящий то на один призрачный цветок, то на другой. — Не уверен, что мы сможем добраться до укрытия.

— Не уверен, дружище, — добавил Рогов. — Что по эту сторону Алькадских гор в ближайшее время вообще где-то можно будет укрыться.

Ардан, тут же проверив посох и гримуар, облегченно выдохнул. Чехол, сшитый Тесс, конечно, порвало в клочья, но сам посох, если не считать сколов на лаке, который все равно требовалось обновить, выглядел вполне целым. Как и его книга заклинаний.

— Выход есть, — отряхиваясь от пепла, тихо произнес Ардан.

— И какой же? — прищурился Рогов.

Ардан, уже слыша недовольный голос Полковника, ответил:

— Мы взорвем Первую Станцию.

— В каком смысле? — переспросил Рогов.

— Взорвем… весь город? — уточнил Мелин, придерживавший перебинтованную культю. — Целиком?

— Да, — только и ответил Ард.

Над развалинами повисла странная, отдающая нотками сумасшествия, тишина.