— Нужно следовать за кабелем, — прошептала Таисия, и в ее голосе прозвучала хорошо знакомая нотка решимости. Той самой, после которой спорить с госпожой Шприц всякий раз оказывалось абсолютно бесполезно.

Ард обернулся к пещере. За проемом расщелины все еще кипело сражение. Вспышки разноцветных печатей (Ардан мысленно покачал головой — ну почему цвета печатей никак не коррелировали с цветом используемой Звезды) плясали по мокрым стенам. В их всполохах мелькали силуэты охотников, рубивших палашами последние извивающиеся кишки пузатого. Рогов запустил очередную связку заклинаний, и пламя, рванувшее к потолку, на мгновение так ярко осветило всю пещеру, что Ард разглядел задние ряды немертвых, продолжавших напирать из темноты. Их все еще оставалось весьма порядочно, но Мелин с Роговым постепенно сокращали поголовье немертвых. Да и охотники Залесского, судя по слаженным движениям и коротким, рубленым командам, тоже не зря получали эксы за свое опасное ремесло.

— Скорее я бы сказал, что нужно позвать Залесского, — сказал Ард, хотя уже понимал, каким будет ответ.

— А кого еще? — Таисия качнула головой в сторону пещеры. — Борса? Риту? Кого-нибудь из их ребят? Среди них запросто может оказаться подручный тех, кто проложил этот кабель. Или Кукловодов. Если, в данном случае, это не одно и то же.

Ардан потер переносицу и нехотя кивнул. Таисия верно говорила. Восемьдесят семь человек в экспедиции, и сколько бы Черный Дом ни проверял биографии — если бы этого было достаточно, то проблемы с кротом изначально бы даже и не появились.

— Там может быть опасно, — предупредил Ард.

— Если бы здесь было по-настоящему опасно, нас бы вообще не подпустили к пещере, — Таисия звучала спокойно и рассудительно. Впрочем, как всегда, когда дело касалось ее ремесла. — Подумайте сами, Скофский. Целый караван из восьмидесяти с лишним человек подъехал к Медвежьему Разлому и полез внутрь. Сидел бы тут кто-то живой и при делах, так он бы позаботился о том, чтобы мы сюда и близко не сунулись. Заминировал бы вход, выставил бы караул, да хотя бы просто завалил расщелину камнями. Ничего из перечисленного мы не встретили, а значит, хозяева либо свалили куда подальше, либо уже гниют в тесных ящиках.

Ардан помолчал секунду, прикидывая все «за» и «против», но в конце концов вынужден был согласиться. Несмотря на поверхностность рассуждений Таисии, на данный момент у них не имелось аргументов лучше.

— Идемте, — сказал Ард и, подняв факел над головой, первым направился вперед.

Расщелина оказалась несколько узкой, но все еще достаточной, чтобы взрослый мужчина без труда прошел внутрь. Потолок нависал в полуметре над макушкой Арда, но порой ему все равно приходилось пригибаться, так что через несколько минут заныла поясница.

Проклятый мутант…

Лей-кабель тянулся по своду, аккуратно уложенный в скобы. Ардан, разглядывая его в свете факела, невольно отмечал добротную работу. Скобы были вбиты через равные промежутки, примерно в тридцать сантиметров. Каждая сидела крепко и даже без малейшего люфта. Оплетка кабеля нигде не прохудилась и не терлась о камень. Из всего, что за последние годы видел Ардан, данная Лей-проводка выглядела достаточно сносно, чтобы вызвать одобрение у профессора Конвелла.

Что говорило о многом.

Через несколько шагов Ард заметил на кабеле первый датчик напряжения. В отсветах факелов блестел маленький латунный бочонок с крошечной стрелкой под стеклянным окошком, пристегнутый к оплетке медным зажимом. Стрелка, что вполне ожидаемо, лежала на нуле. Энергия по кабелю больше не поступала, но сам факт его наличия выглядел несколько странно.

Датчики напряжения ставили там, где нагрузка могла, как говорили Звездные инженеры, «гулять», так что за показателями требовался постоянный присмотр. И без серьезного и очень чувствительного к перепадам оборудования такие меры предосторожности не требовались.

— Будьте аккуратны, Таисия, — прошептал Ардан, а сам мысленно подготовил «Ледяной Хвост» и модифицированный «Щит Орловского».

Через двадцать шагов Ард нашел еще два датчика и разветвитель с медными клеммами, из которого отходил второй, более тонкий кабель, уходивший в боковую щель. Работа прокладчика выглядела вполне себе уверенной и далеко не «бытовой». Без тех мелких огрехов, какие допускают начинающие незвездные механики. Как, к примеру, тот же муж Анны. Кто бы ни проделал данную работу, у него имелось звездное образование и, скорее всего, несколько лет практики.

— Здесь работали профессионалы, — произнес Ардан, проводя ладонью над кабелем.

— И что из этого следует? — спросила Таисия за его спиной.

Ард какое-то время молчал, собирая свои мысли воедино. Датчики, разветвители, качество прокладки. И при этом пещера, набитая немертвыми, и мертвые Лохматины в Разломе. Одно с другим как-то отказывалось вязаться.

Люди, способные так толково подготовить подземную лабораторию, ни за что не допустили бы, чтобы немертвые выбрались на поверхность. Слишком много лишнего шума и слишком глупо для тех, кто потратил на подготовку месяцы работы. Не говоря уже о том, сколько внимания привлекут немертвые на главном тракте, связывающем Еллик и Первую Станцию.

— Думаю, произошел какой-то несчастный случай, — не очень уверенно произнес Ардан. — Здесь кто-то занимался исследованиями, и что-то пошло не по плану. Немертвые в соседней пещере вряд ли являлись частью изначального плана, так что… Не знаю, Таисия. Возможно, Лохматины наверху — это просто… — Ард неопределенно помахал рукой в воздухе. — Продолжение каскада ошибок. Одна потянула за собой другую и так далее.

— Какой-то, кто-то, что-то, — немного раздраженно перечислила Таисия. — Я так тоже могу, Скофский. Есть идеи, что за несчастный случай?

Ардан покачал головой, потому что ответа у него пока не имелось.

Расщелина вильнула влево, затем вправо, после опустилась еще ниже и вдруг расширилась, выведя их в новую полость. Эта оказалась поменьше предыдущей, шагов двадцать в поперечнике, с низким, неровным потолком и относительно сухим каменным полом. И выглядела совершенно иначе.

Первым, что Ард увидел, было устройство.

Оно чахло в центре пещеры, и при виде его размеров юноша ненадолго замер на пороге. Громадная катушка из тонкой Эрталайн проволоки, в полный человеческий рост, намотанная на деревянный каркас, стянутый стальными обручами. Своеобразное веретено расположили вертикально, так что витки проволоки поднимались от пола к потолку кольцами гигантской пружины, каждое толщиной в мизинец. Тщательно покрытые потемневшим изоляционным лаком, они что-то напомнили Арду.

Еще через мгновение он вспомнил установку Дрибы в подземельях Ларандского монастыря, только та была устроена несколько иначе. У Дрибы щуп приходил сверху и ловил молнии, а здесь все обстояло в точности наоборот.

Толстый стержень из сплава Эрталайн, грубо отлитый и обточенный, уходил прямо в каменный пол, словно его вколотили в породу, как гвоздь в половицу. Над поверхностью торчало примерно полметра стержня, покрытого нагаром и какой-то темной, засохшей коркой.

Вокруг катушки, подключенные к ней кабелями разной толщины, обнаружились металлические ящики, очень похожие на Хранилища Печатей, только крупнее и без датчиков. Большинство из них были опрокинуты, некоторые лежали на боку с вывороченными крышками, и из их стальных недр свисали обрывки проводов и оплавленные огарки Эрталайн-пластин.

Установку кто-то разрушил. Ну или она, непонятно каким образом, разрушилась сама.

Цстройство треснуло в трех местах, и сквозь щели торчали измятые, закрученные витки проволоки. Деревянный каркас обуглился с одной стороны и оплыл черной смолой с другой. Два из четырех стальных обруча лопнули и скрутились жестяными лентами, а пол вокруг был усыпан осколками стекла, кусками изоляции и белесой крошкой, похожей на известковую пыль.

А еще вокруг устройства остались тела.

Человеческие останки.

Ард насчитал пятерых. Трое лежали кучно, у дальней стенки, в позах людей, перед смертью цеплявшихся за последние осколки надежды. Они пытались отползти от чего-то, но не успели. Их рабочая одежда из плотной ткани потемнела от влаги и уже начала расползаться по швам. Кожа на лицах и руках приобрела серо-желтый оттенок и покрылась темными пятнами, а от тел поднимался тот самый сладковатый, приторный запах, от которого Ардана мутило последний час.

Судя по степени разложения и по тому, как подсохли хрящи на ушах и носах, лежали они здесь дней десять, а то и все двенадцать.

Четвертый обнаружился рядом с катушкой. Он упал, раскинув руки, лицом вниз. Его спина была покрыта ожогами, и ткань рубашки сплавилась с кожей в одну бугристую, черно-розовую корку. Этот умер быстрее остальных. Скорее всего, когда установка пошла вразнос, его познакомил с Вечными Ангелами удар чистой Лей-энергии.

А вот пятый заставил Арда остановиться и достаточно шумно сглотнуть.

У дальней стены, в самом темном углу пещеры, лежало то, что когда-то, наверное, являлось мужчиной. Тело разорвало на части с такой силой, что Ард, всякого навидавшийся за время службы во второй канцелярии, не сразу разобрал, где заканчивается один кусок и начинается другой.

Левая рука валялась в трех шагах от туловища; правая, оторванная по плечевому суставу, свесившись тряпичным рукавом, держалась на одной-единственной полоске кожи и сухожилий. Грудная клетка была проломлена внутрь, ребра торчали обломками, а внутренности, вывалившиеся через разрыв в брюшной стенке, давно потемнели и ссохлись в бесформенную бурую кашу, облепленную мелкими белыми личинками. Голова сохранилась, но вот лицо, деформированное ударом или немыслимым давлением, до того опухло и потемнело, что опознать человека было совершенно невозможно.

Рядом с телом обнаружился посох. Вернее — то, что от него осталось. Сломанный пополам, с расщепленным навершием, из которого высыпались осколки накопителя. А чуть дальше, на камнях, разметались клочья гримуара. Некогда толстого, в кожаном переплете, а теперь разодранного так, будто кто-то задался целью не оставить и следа от записей безымянного мага. Страницы, пропитанные влагой и кровью, прилипли к камню. Чернила на них расплылись бурыми, в чем-то даже забавными, кляксами.

Пока Ардан осматривал устройство и тела, стараясь трогать руками как можно меньше и запоминать как можно больше, Таисия занималась тем, что умела лучше всего. Она тихо и методично шарила среди обгоревших бумаг, разбросанных по полу, стараясь не пораниться об оплавленные алюминиевые архивы. Журналистка поднимала каждый клочок, подносила к факелу, вглядывалась, потом либо откладывала в сторону, либо прятала в карман куртки.

Ее пальцы, обычно ухоженные и украшенные кольцами, теперь почернели от сажи и копоти, но журналистку это, судя по всему, нисколько не заботило.

— Скофский, — тихо позвала она, и Ард, обернувшись, увидел, что Таисия стоит у дальней стены, рядом с чем-то, что он поначалу принял за нагромождение камней.

На поверку груды камней оказались клетками.

Железные, грубо сваренные из толстых прутьев, расставленные вдоль стены в ряд, штук шесть или семь, каждая размером примерно метр на метр. В трех из них что-то едва шевелилось.

Ард подошел ближе и поднес факел. По ту сторону прутьев заметались скрюченные темные силуэты. Немертвые. Мелкие, изломанные, они бились о прутья с глухим, тупым стуком и тянули сквозь решетку скрюченные, покрытые струпьями пальцы. Из их глоток вырывалось тихое, булькающее сипение, чем-то отдаленно похожее на тот звук, с каким воздух выходит из проколотого бурдюка.

— Здесь ставили опыты по Некромантии, — глухо произнес Ардан. — Причем весьма продвинутой.

— А…

— А та стая в соседней пещере — это, вероятнее всего, побочный продукт. Неудачные опыты, выпущенные специально или вырвавшиеся на волю после того, как здесь все пошло под откос. Возможно, там когда-то имелся загон, но из-за разрушенного устройства стационарная печать начала постепенно терять заряд, а когда полностью обнулилась, то немертвые и вырвались на поверхность. А эти, в клетках, — он кивнул на прутья, — видимо, последние подопытные.

Таисия обвела пещеру напряженным взглядом, и Ард отчетливо уловил, как участился стук ее сердца. Госпожа Шприц старалась этого не показывать, но в воздухе запахло страхом.

— Скофский, — заговорила она вполголоса. — Если здесь делали опыты и что-то не заладилось, то кто тогда отправил к Ангелам хозяина лаборатории? — Таисия указала факелом на растерзанное тело у стены. — Может, где-то здесь бродит то, что они выращивали? Какая-нибудь сраная Высшая Нежить?

Ард понял, откуда взялся внезапный прилив страх, и поспешил возразить.

— Будь здесь Высшая Нежить, госпожа Шприц, мы бы все уже давно лежали рядом с этими бедолагами, — сказал он твердо. — Ну либо смогли бы засечь ее во время спуска. Нет. Тут что-то другое, но определенно…

Ард замолчал на полуслове. Его немного растерянно блуждающий взгляд вновь скользнул по сломанному посоху, лежавшему рядом с растерзанным телом. Юноша подошел ближе и присел на корточки, поднеся факел к расщепленному навершию. На древке, чуть ниже места излома, сохранилась часть гравировки. Печати, нанесенные явно заводским оборудованием и в строгом порядке, как и положено по регламенту Гильдии Магов.

Одна из них сохранилась достаточно, чтобы Ардан смог, по косвенным признакам, определить заклинание Розовой звезды. Что-то из сферы Щитовой магия.

Ардан медленно выпрямился и ощутил, как по спине пробежал холодок, не имевший ни малейшего отношения к сырости подземелья. Розовый маг. Пятая звезда. Так что кто бы ни стоял за уничтожением этой лаборатории, он оказался достаточно силен, чтобы разорвать на куски Розового мага в его собственном логове, среди его собственного оборудования и его собственных созданий.

У Арда в голове внезапно щелкнуло.

Неизвестная, третья переменная их уравнения.

Те незнакомцы, о существовании которых они с Миларом узнали совсем недавно и о ком предпочитали пока молчать. Если эти неизвестные, в число которых входил вампир, подкупивший ученицу Дрибы, побывали здесь; если именно они сотворили все это, то масштаб происходящего уходил далеко за границы расследования о браконьерах и коррупции в Гильдии Охотников. Даже несмотря на подозрения в связи с Кукловодами.

Ардан бросил короткий взгляд на Таисию.

Журналистка стояла у клеток, снимая немертвых на свою портативную камеру. Она мало обращала внимания на все остальное, что вполне логично для человека, не сведущего в Звездной науке. Ард воспользовался мгновением, быстро нагнулся и собрал с камней несколько уцелевших страниц гримуара. Они были мокрые и грязные, но на некоторых еще читались формулы и уравнения, записанные мелким, чуть корявым почерком. Ард свернул записи трубочкой и засунул во внутренний карман куртки.

— Нам пора назад, — сказал он, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно ровнее. — Пока нас не хватились.

Таисия оглянулась, и в ее голубых глазах, освещенных факелом, мелькнул хищный огонек.

— Мы еще не все осмотрели, Скофский.

— Мы осмотрели достаточно, — Ард старался скопировать тон Милара, которым тот пользовался для демонстрации окружающим, что спорить бесполезно. У него, разумеется, ничего не получилось. — Задержимся еще немного, и кто-нибудь заметит, что нас нет. Вопросы начнут задавать. А вопросов нам и без новых хватает.

Таисия поджала губы, но спорить все же не стала. Она спрятала камеру в специальную сумку и двинулась к выходу из пещеры, а Ардан задержался еще на мгновение, окинул лабораторию последним взглядом и пошел следом.

У входа в расщелину он остановился и обернулся.

Потом поднял посох, ударил им о каменный пол и, полистав свой гримуар, воплотил не самую сложную печать. Под его ногами полыхнуло синим, и из навершия посоха вырвался тугой, плотный шар спрессованного воздуха. Да, именно тот, который против него использовала Агата Спри.

Шар ударил в потолок узкого входа-расщелины с таким грохотом, что содрогнулась вся пещера. Камень треснул, просел и обрушился, засыпав проход обломками породы от пола до свода. Пыль, густая и серая, взвилась облаком, и Таисия с Ардом, зажмурившись и прикрывая лица рукавами, зашлись в приступах сухого кашля.

Когда пыль чуть улеглась, Ардан повернулся к потолку, где еще виднелся обрывок Лей-кабеля, торчавший из-под завала. Юноша прижал ладонь к оплетке и пустил через нее свободный заряд собственной Лей. Короткий, сухой треск пробежал по кабелю, оплетка вспыхнула по всей длине тусклым, бездымным пламенем, Эрталайновый сердечник внутри оплавился и потек. Через несколько секунд от кабеля остались только черные обугленные ошметки, повисшие на искореженных скобах.

Таисия наблюдала за происходящим молча, за что Ард был ей безмерно благодарен.

Когда они вернулись в основную пещеру, то обнаружили, что бой уже почти закончился. Пол был усеян обугленными костями, оплавленным камнем и догоравшими кусками мертвечины. Воздух повис сводом таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом и подавать ломтями, а от стен тянуло жаром, будто из только что потушенной печи. Несколько последних скелетов, простеньких и хлипких, еще дергались где-то в дальнем конце пещеры, но охотники Борса уже лениво и без всякого задора добивали их саблями.

Рогов и Мелин стояли в стороне и ожесточенно спорили с Залесским. Рыжебородый размахивал руками так, что борода тряслась, в то время как Мелин говорил тихо и спокойно. Но по лицу Залесского было видно, что размеренный тон Мелина скребет по нервам начальника охотников куда сильнее, чем размашистые жесты его товарища.

— … в контракте черным по белому прописана доплата за боевые столкновения третьей категории и выше! Сверху над потраченными накопителями! — шипел Мелин, тыча пальцем в грудь Залесскому. — А то, с чем мы только что возились, тянет минимум на четвертую! Так что извольте оформить нам акт, господин Залесский!

— Акт оформляет руководитель экспедиции, а руководитель в данный момент сидит в дилижансе и жует бутерброды, — Залесский сложил руки на груди и смотрел на мага сверху вниз. — Вернемся наверх, подойдете к Наленскому и будете трясти его, а от меня отвяжитесь.

— Я к этому клоуну лишний раз подходить не собираюсь, — рявкнул Мелин.

— Тогда оставайтесь без доплаты, а за накопители я с вами рассчитаюсь, как вернемся, — пожал плечами Залесский и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Ардан тихо прошел мимо всей троицы, стараясь не привлекать к себе внимания. Таисия, двигавшаяся рядом, тоже держалась незаметно.

Вскоре, вместе с отрядом, они выбрались из пещеры, поднялись по расщелине и наконец вылезли наружу. Обратно к степному ветру и серому небу. Ардан вдохнул так глубоко, что у него голова закружилась от чистого, свежего, до слез обыкновенного воздуха, пахнувшего только травой, землей и далеким дождем.

Самого лучшего воздуха в мире!

Точно так же, стараясь не задерживаться лишний раз на месте, они вместе с Таисией поднялись на холм и миновали дилижанс Наленского, куда быстрым шагом направлялись маги. Остальные охотники разбредались по кострам, около которых их уже ждали спальные мешки. Полуторачасовой перерыв, и после того, как маги выжгут тела Лохматин, караван вновь отправится в путь.

Ард подошел к своей кобыле и убедился, что та мирно спит. Юноша потрепал ее гриву, после чего сунул руку под куртку и нащупал свернутые трубкой страницы гримуара.

Таисия стояла рядом, щурясь от предрассветного часа после подземной темноты, и молчала. Затем достала портсигар и закурила.

— Вы ведь что-то забрали оттуда, Скофский, — произнесла она, глядя куда-то вперед, на далекие холмы.

Ардан тоже посмотрел на степь и на караван, стоявший лагерем внизу.

— Вам могло показаться в темноте, — пользуясь наукой Скасти, ответил Арди.

Таисия затянулась, и уголок ее губ чуть дрогнул.

— Врете, — сказала она просто.

— Вы тоже, — ответил Ардан.

Потому как он прекрасно видел, как карман ее куртки оттопыривается от спрятанных бумаг. И Таисия знала, что он видит. И он знал, что она это знает. И так можно было продолжать до бесконечности, но оба они понимали, что в этой игре выигрывает тот, кто первым перестанет притворяться.

— Спокойной ночи, Скофский, — махнула рукой Таисия и направилась к дилижансу. — Или утра… Вечные Ангелы, я уже забыла, когда последний раз высыпалась!

Ардан посмотрел ей вслед и позволил себе устало улыбнуться. А потом тоже поспешил к своему спальному месту, попутно прижимая локтем к ребрам страницы мертвого Розового мага и думая о том, что до конца экспедиции впереди еще два месяца, и выспаться за оставшееся время ему, скорее всего, тоже не удастся.

Впрочем, когда за последние два года ему вообще это удавалось.

* * *

Качаясь в седле, Арди наблюдал за тем, как ветер игрался среди невысокой травы, раскинувшейся по степи. Зелеными волнами, блестя росой, она качалась в такт бегущим невидимым вихрям, приносящим с собой истории о далеких землях, которые прерии увидеть никак не могли. И потому внимательно слушали. Лишь изредка, тихо-тихо, они перешептывались между собой шуршанием все тех же трав.

Над головой плыли облака. Белые громады, величаво ступавшие по высокой лазури, где птицы реяли наравне с туманными шлейфами небесных троп.

Ветер домчал до юноши, растрепал его волосы и попытался вырвать из рук пожелтевший листок бумаги, но Арди крепко прижимал тот к луке седла. Кобыла дернула головой, встряхивая гриву и позволяя свежему бризу дотронуться до немного вспотевшей кожи.

Арди потрепал кобылу по шее и вернулся к листу. Возможно, впервые в жизни — в том, что касалось Звездной магии, ему повезло. Причем настолько сильно, что можно было бы подумать, что Спящие Духи специально увидели в своем сне все то, что произошло.

Ардан даже порывался тут же написать письмо Милару, но в любом случае, пока он не доберется до Первой Станции, все равно не сможет найти своего связного. Да, у него, без малого, появится собственный связной. Потому как, разумеется, в таком важном поселении, как Первая Станция, открывавшая путь в Парк, где обитало наибольшее число редких природных аномалий, находились оперативники Черного Дома.

Но факт оставался фактом.

Листы гримуара, уцелевшие после того, как кто-то целенаправленно пытался избавиться от книги Розового мага, не были зашифрованы!

Вернее, были, но весьма простеньким математическим способом, опиравшимся на смещение матриц, выраженных руническими массивами. Да, без ключа такой шифр взламывать отняло бы примерно несколько лет утомительного подбора вариантов. Так что Арди сперва даже отчаялся, но! У него мелькнула идея, что абстрактные символы, которые он видел на спуске в пещеру, могли появиться там вовсе не случайно.

Оказалось, что действительно — символы оказались вовсе не случайными, а метками, отделенными равными между собой расстояниями. И в этих расстояниях хранилось, выраженное через геометрию, значение смещения. Так что уже к полудню Ардан смог прочесть все страницы!

— Милая Таисия, а вы знали, что в «Пеликане» недавно случился грандиозный скандал?

— Дорогой Чаз! Немедленно все мне расскажите! Я хочу знать подробности вплоть до мельчайших деталей!

Первый помощник главного исследователя аномалий центрального отделения Гильдии Охотников, Старший Магистр Чаз Наленский сидел на козлах дилижанса госпожи Шприц и правил четверкой лошадей. В это время сама госпожа Шприц, сменив свой «походный наряд» на платье, идеально подошедшее бы к вышеупомянутому, едва ли не главному ресторану Метрополии, сидела рядом.

Сидела рядом и делала вид, что ей не только безумно интересно слушать Старшего Магистра, но и очень нравится, когда господин Наленский будто невзначай касался то ее бедра, то талии, то предплечья.

Сам же Чаз, из-за того, что ему приходилось руководить, включая носильщиков, караваном в почти сотню человек, появлялся в их с Таисией компании довольно нечасто. Но сейчас, когда позади остались все географические препятствия их путешествия, а до Первой Станции оставалось лишь полдня пути, дела отошли на второй план. А на первый вышел немного замасленный взгляд Старшего Магистра, который неизменно, ловчее любого следопыта, находил путь к декольте госпожи Шприц.

— Так вот, милая Таисия…

Ардан отвернулся в сторону и не стал слушать подробностей светской жизни столицы Империи.

Обладая свободным пропуском в библиотеку Большого, Ардан прочел несколько запрещенных Аль'Зафирским пактом трудов. И нет, он не нарушил «международные законы» (Бажен как-то пытался объяснить Арду, как какие-то законы могут распространяться дальше территории их страны, но Ард так ничего особо и не понял), скорее…

Ардан покачал головой.

Он понятия не имел, как это все работало. На лекциях по Звездной юриспруденции они пока не проходили такие нюансы. Просто потому, что на данный момент вряд ли кто-то из студентов мог получить доступ к запретной литературе. Но, вроде как, учитывая полномочия и сферу деятельности Арда, он имел право изучать подобные материалы, чтобы при случае иметь возможность бороться с теми, кто их применяет на практике.

Так или иначе, он поверхностно разбирался в принципах Некромантии. Как минимум — элементарной. И этих знаний оказалось вполне достаточно, чтобы увидеть в уцелевших бумагах нечто совсем иное. Нечто, что находилось за пределами не только знания Арда, но и того, о чем он читал в Библиотеке.

Если в двух словах, то та Некромантия, о которой он читал, относилась к созданию низших форм неживых и использованию их в качестве слуг. Причем появились подобные идеи на восточном континенте после уничтожения рабства как института. Но бесплатные рабочие руки все равно прельщали тех, кому требовался наемный труд.

Затем, разумеется, Некромантия эволюционировала, от нее в какой-то момент отделилась Малефикация, но все это нюансы. Главное, что Ардан увидел в бумагах совершенно иной подход к Некромантии. Откуда, если Арди обладал лишь поверхностными знаниями, он имел такую уверенность?

— Паарлакс, — коротко прошептал юноша, глядя на одну из хорошо знакомых ему формул.

Некромант в пещерах работал над чем-то, что могло бы связать Некромантию с Полем Паарлакса. Для чего? Ардан понятия не имел. Более того — он даже не мог предположить, в какой именно области запретного знания могли бы использоваться новейшие открытия о структуре Лей.

Может быть, Розовый маг пытался отыскать способ создания филактерия Лича? Метод, благодаря которому Звездный маг мог обрести бессмертие в форме Высшей Нежити, был утерян еще задолго до падения Эктасса. Те же Личи, которые обитали в мире после появления Мертвых Земель, появлялись ввиду редких природных феноменов Поля Паарлакса (ранее называемого Эхом Лей). Так что, возможно, Розовый маг изучал природу подобного механизма, что весьма логично, учитывая схожесть Северного Парка и Мертвых Земель.

Самый главный вопрос, который отсюда следовал, — занимался ли Розовый маг исследованиями исключительно ради собственных амбиций или по чьему-то заказу. И пока, на данный момент, Арди не имел ни малейшей зацепки, которая смогла бы пролить свет на данный вопрос.

— Вот так все и закончилось, милая Таисия! — чуть ли не в голос воскликнул господин Наленский, который все это время самозабвенно предавался рассказам о событиях в «Пеликане». — Это, конечно, если верить письму моего секретаря. Я потребовал, чтобы он присылал мне все последние новости из столицы. Надо ведь быть в курсе, чем живет и дышит наше тесное сообщество!

— Разумеется, дорогой Чаз, — продолжала улыбаться госпожа Шприц, но Арди заметил, как подрагивало ее левое веко.

Да уж — выдержки и самообладания журналистке не занимать.

— Вам удалось решить проблему с капитанами Роговым и Мелиным? — явно стараясь как можно скорее перевести тему, заискивающим тоном спросила Таисия.

Наленский чуть скривился. По нему было заметно, что ему не очень приятна данная тема.

— Выписал им расписки для офиса Гильдии, — процедил он и напряг желваки. — Пусть разбираются, когда вернемся, с клерками. Я ученый! А не администратор за стойкой информации.

— Конечно, дорогой Чаз, все именно так, — вновь предельно «искренне» поддержала его Таисия.

Арди же мысленно возразил Наленскому, что, если подумать, учитывая его чиновничью позицию, он находился к гордому званию «администратор» на максимально приближенном расстоянии. На таком же, как и:

— Вижу город! — закричали где-то впереди. — Станция!

Караван заметно ожил. Охотники приободрились, и даже кони, кажется, зафырчали с удвоенным усердием. Во всяком случае деревянные колеса точно заскрипели куда активнее.

— Милая Таисия, наконец мы сможем принять нормальный душ! — воодушевился господин Наленский и вытер лицо краем своего желтого плаща.

Таисия, судя по всему, имела собственный взгляд на то, что значит «нормальный душ». И вряд ли в данное понятие, с ее точки зрения, входила холодная вода из бочки, нагреваемая солнцем. Но, видимо, Наленский не так уж и редко выбирался из столицы, так что ценил даже такие, скромные для жителя Метрополии, удобства.

— Как же вы правы, дорогой Чаз, — снова согласилась Таисия, и в ее голосе не послышалось ни толики сарказма.

Вот только Арди был уверен, что именно им, сарказмом, госпожа Шприц и спасалась. В любом случае их путешествие до Парка подходило к концу. Ардан открыл гримуар, к последней странице которого прикрепил календарь.

Вытащив из-за уха карандаш, он перечеркнул очередной день и улыбнулся тому, как, пусть и неторопливо, сокращались оставшиеся квадратики, отделявшие его от возвращения домой.

Ард дернулся в сторону, чем встревожил кобылу.

— Все в порядке, северная сестра, — прошептал он на языке диких зверей и снова потрепал могучую шею животного.

С удивлением для себя Ардан отметил, что действительно назвал столицу домом. Хотя, наверное, не сам город и даже не квартиру на канале Маркова, а рыжеволосую девушку, пахнущую весенними цветами, распускавшимися у ручья.

Ардан вложил листы неизвестного мага обратно в гримуар и, оставив карандаш в руке, достал из кармана письмо Тесс. Теперь он знал, что ей написать.

'Родная Тесс,

Скучаю по нашему дому. Здесь, вдали от тебя, я…'