Запах старой пыли, затхлого, рассохшегося от времени дерева. Закрытые ставни дома скрипели от ветра снаружи. В старой глинянной печи трещали поленья.

Стояла густая, обволакивающая тишина. Никто из нас не прерывал её, рассматривая друг друга. Мой собеседник — с интересом, любопытством. Его сухие, старческие губы разошлись в понимающей улыбке, а выцветшие серые глаза чуть прищурены, отчего было хорошо видно паутинку морщин.

Чайник со следами ржавчины на печи закипел, свисток издал тихий писк, тот становился громче. Тягуче, очень плавно, будто старый, но ещё не утративший силы хищник, Магистр Ордена поднялся со стула.

Я смотрел на его мощную спину и плечи, очерченные тонким шёлком чёрной рясы, которую тот носил. Седые волосы были убраны в высокий хвост и перевязаны резинкой с украшениями в виде эдаких фенечек из рунных камней.

— Ты столь сильно удивлен, Константин? — перешёл он на ты, в голосе его сквозила не насмешка, а лёгкая ирония.

— Есть такое, — кивнул я, рассматривая этого человека, без сомнений мне знакомого с детства, новым взглядом. — Не каждый день понимаешь, что твой учитель риторики — Магистр тайного Ордена.

Бережнова Леонида Геннадьевича, как звали этого мужчину, я помнил очень хорошо. Один из нанятых отцом учителей для нас с Олегом. С самого детства этот старик был рядом, преподавал и обучал нас с братом. Чуткий, мудрый человек, который не только обучал нас, но и мог дать дельный совет, если то требовалось. Помню, как Олег часто бегал к нему, они вдвоём были не разлей вода, и в отличие от других преподавателей, Бережнов всегда, абсолютно всегда, готов был помочь.

— У каждого из нас есть своё маленькое хобби, своя отдушина, — улыбнулся он, поставил передо мной заваренный травяной чай и сел напротив. — На род Демидовых мы возлагали большие надежды, один из вас, ты или Олег, в будущем могли стать полезны для Ордена. Стать его рыцарями или чем-то большим.

— В списке был не только наш род, — я хорошо помнил слова дяди Жоры по поводу выборки Ордена.

— Да, не только, — не стал спорить Магистр, его немигающий взгляд впился мне точно в переносицу. — Но я приглядывал именно за Демидовыми.

Я неторопливо сделал глоток, почувствовав на языке обжигающую терпкость. В нос ударил аромат шалфея и мяты, а горячее тепло разлилось по пищеводу, вымывая возникшее недоумение от такого повторного знакомства.

— Почему?

— Чтобы ответить на этот вопрос, придётся несколько отклонится от общего курса нашей сегодняшней тематики беседы, — вновь улыбнулся он, как мудрый старец, готовый рассказать сказку внукам перед сном. — Ты, без сомнений, уже знаешь об Ордене многое, но далеко не всё. И, разумеется, эту информацию тебе предоставили с моего на то разрешения. Мы всегда находимся в тени, чтобы служить свету, Константин. И мы всегда знаем, когда о наших тайнах становится кому-то известно. В ином случае Орден бы не выжил, таковы реалии, у нас слишком много врагов. И не всегда это один лишь Хаос.

Я кивнул — звучало логично, деятельность такой структуры обязывала ввязываться в дела, где не все им будут рады. Тот же Хаосит мог быть каким-нибудь важным аристократом, за которым в свою очередь стояла родня, знакомые, связи. У Ордена должно быть очень много врагов и такой подход — да, логичен. Даже необходим.

Магистр промочил горло чаем, а я не торопил его и ждал дальнейших объяснений.

— Когда Хаос прибыл в наш мир — для Ордена многое изменилось. Новая угроза несла в себе смертельную опасность всему, за что мы боролись и самой сути человечества. С этим врагом не было возможности договорится, дипломатия отсутствовала по факту. Наши пращуры поняли — либо мы, либо нас. Это стало нашей целью, тебе о ней известно, тут всё просто. Проблема была лишь в том, что одной цели мало — необходима общность, сплоченность. Слишком много среди нас было различий. Раса, пол, виды молитв Богам, предубеждение или инакомыслие. То было тёмное время, — его взгляд упёрся в стену, он будто вспоминал прошлое, которому сам был свидетелем. Вот только, даже маги, за исключением Архимагов, столько не живут. — Да… Тёмное, полное страхов, лишений, ужаса перед неизвестностью и опасностью. Орден был на грани раскола.

— Но дядя Жора, Велес, говорил иначе, — нахмурился я. — Вас как раз и объединила борьба с Хаосом.

— Изначально, да, как я уже и сказал, — не стал он спорить. — Но было слишком много… иных проблем. Именно тогда, практически в момент самого раскола, один из братьев Ордена изменил ситуацию. В корне. Бескомпромиссно. Заставил всех братьев, всех сомневающихся, двигаться в одном направлении. К одной цели.

Взмахнув рукавом тёмной рясы, под тканью которой показались покрытые застарелыми шрамами ладони, он положил между нами монету. Обычную, на вид невзрачную. Тёмно-зелёного цвета, окислившаяся от времени медь. Но даже так, на этой монете отчётливо было видно профиль мужчины, который я бы узнал из тысяч других. Ведь это был мой профиль. Монета из моего Первого Храма, что был разрушен практически сразу после прихода Хаоса.

— Его звали Аврелий Цедерус, — невозмутимо продолжил Магистр, наблюдая за моим лицом уже без прежнего радушия, но с вниманием опытного следователя. — И его дар, столь редчайший в наши дни, спас Орден. Он был провидцем.

Сколотая деревянная кружка в моей руке замерла, а брови уже второй раз за эту встречу поползли на лоб.

— Вы верите в пророчества?

— Пророчества — правда, завернутая в полотна словесности и неясных, порой ничего не означающих, очертаний фактов. Разобрать пророчество, понять его, дано не каждому. В то тёмное время Аврелий предрёк, что однажды, когда спасенное человечество окажется вновь на грани гибели, придёт тот, кто оказался спасителем. Кто до сих пор сражается с врагом всего живого, сохраняя души и тела смертных от энергии губительной, Хаосом именуемой.

— И вот так просто? Всего лишь пророчество и все внутренние проблемы ушли на второй план? — звучало это как-то… не слишком правдоподобно.

— Разумеется, нет, — сухо хмыкнул Магистр. — Сомневающиеся остались, изменения произошли не сразу, но вскоре объявился Чёрный Кузнец. Как и предрекал Аврелий, первая часть пророчества, о предвестнике будущего.

Я хотел спросить про этого Чёрного Кузнеца, раз уж о нём зашла речь, но решил пока не менять тему. И продолжал слушать.

— Именно тогда, с его появлением, многое изменилось. Как и появилась общность, цель разгадать пророчество, продолжать бороться с Хаосом, и ждать появления того, кто изменит судьбу человечества. Спасёт нас от Хаоса, уничтожит угрозу.

— Причём здесь Демидовы?

— «В ночь метели и пурги, среди снега и бурана, разгорится чёрное пламя горна. Треск углей, рёв огня, удар по наковальне, скрежет стали. Шепот ветра, час перед рассветом. Первые лучи солнца коснутся острых горных пик, под которыми стоит башня одинокая. Под сводами её, в тихих залах, в криках женщины, младенец родится. Обласканный ветром, согреваемый жаром огня, что течёт в крови его предков. Он сделает свой первый вдох и мир повторит за ним. Рокот небес, раскаты грома, мир приветствует Перерожденного. Хаос придет, нити судьбы не ведают истины, множество путей, но лишь один из них ведёт к спасению.» — зачитал он кучу слов, будто вырванных из контекста, не несущих в себе что-либо понятное. — Это часть пророчества Аврелия. Чёрный Кузнец, человек… странных качеств, я знал о твоей заинтересованности в нём, и, обязательно утолю часть твоего любопытства. Про его гениальность и трудолюбие в Ордене знает каждый, это не секрет. Но мало, кто знает, насколько он бывает поглощен своим талантом. Девятнадцать лет назад, в одну из январских ночей, особенно тёмную, погода в тот день, как сейчас помню, была такой, будто весь мир сошёл с ума. Чёрный Кузнец заперся в своей кузне. И стал ковать. Без перерывов, без отдыха. На протяжении семи суток он не покидал своего пристанища, никого к себе не подпуская, никого не желая видеть. Всё, что от него смогли добиться, одно лишь слово — Башня. Он повторял его без конца, на протяжении всей своей работы.

Чай уже успел подостыть, а Магистр вновь сделал паузу, на несколько секунд смежив веки.

— Мы поняли — следующий знак пророчества явился, а значит Перерожденный, наш Бог, Приносящий Знания, пришёл в этот мир. И мы начали искать. В течение всех этих лет, в течение всего этого срока. Двадцать имён. Двадцать детей, рождённых в ту ночь перед рассветом. Список был больше, гораздо больше, но именно у двадцати этих младенцев обнаружились зачатки дара. Будущие маги. Приносящий Знания был одним из них, его новое вместилище не выдержало бы его душу без этого факта. Проблема в том, что большая часть из полученного списка детей — отпрыски аристократов, некоторые из них высший эшелон. Не везде у нас есть глаза, не везде есть уши. Но мы смотрели. И мы слушали.

Ветер снаружи стал особенно сильным, закрытые ставни затрепетали и скрип стал громче. Магистр опустил взгляд на монету, взял её двумя пальцами, и перевернул. На другой стороне была выбита Башня Мудрости, часть строения моего Первого Храма, одна из самых важнейших, где находился алтарь.

— Лишь девять лет назад мы узнали что-то, что сдвинуло наши поиски, помогло ужать список. И лишь в то время, одна из служанок, в Екатеринбурге, в разговоре с одной из своих знакомых, родственницей одного из рыцарей Ордена, рассказала историю. Речь тогда зашла про детей, но прозвучала фамилия Демидовых, которым эта служанка когда-то прислуживала, до своей пенсии, обеспеченной твоим родом, Константин. Проведение судьбы, нити, что должны были дать нам ответ, но тот разговор произошёл ровно тогда, когда мы зашли в тупик. И он же дал нам информацию, что роды твоей матери происходили не в поместье рода Демидовых, а в родовой башне Потёмкиных. Именно в ту ночь. Именно в тот час, перед рассветом, ты сделал свой первый вдох. И именно в тот час Чёрный Кузнец вышел из своей кузни.

Спрятав монету в руке, жестом фокусника он убрал её обратно в рукава, а затем посмотрел мне прямо в глаза. Улыбка вновь появилась на его губах, понимающая, но одновременно радостная.

— Мы следили за тобой, не могли быть уверены точно, как следили и за другими детьми. С целью привлечь их в Орден, так было бы проще выявить того, кто поведёт нас против Хаоса. Я стал твоим учителем и приглядывался, хотел самолично понять. Человеческая слабость, но мне хотелось самому убедиться, найти подтверждение, что ты — Приносящий Знания. Должен признать, изначально я почти убедился. Ты был слишком взрослым для своего возраста, слишком мудрым и разумным, детские шалости тебя не интересовали. Моё упущение, но много времени я не мог проводить рядом, чтобы убедиться точно. Всё стало проще, когда ты повзрослел и пошёл в Красный Корпус. И тогда… Я и весь Орден нашли подтверждение.

Он вновь поднялся со стула, обошёл стол и, остановившись в нескольких шагах от меня, медленно стал опускаться на колени. Это не была поза раболепия, так делали Жрецы моих Храмов, когда алтарь отвечал на их молитвы. Благоговение — да, раболепие — точно нет.

Магистр свёл руки на груди и склонил голову, а с губ его сорвался тихий шепот:

— Для меня честь увидеть вас в здравии и своими глазами, Ваша Божественность.

Вновь воцарилась тишина. Я смотрел на этого человека и раскладывал по полочкам всё, что было сказано. Достаточно намёков произнесено, факты озвучены, как и логика действий. Магистр выложил всё, что хотел, желал показать мне, но точно о чём-то умолчал.

— Встань, — вздохнул я. — Я не любил этих поз в прошлом, не люблю и сейчас.

Мужчина поднял голову и поднялся, но садится не стал. А ещё в его глазах появился тот знакомый блеск, который я видел у Кутузова. Подтверждение своей веры. Своей цели и своему жизненному пути. Что всё было не зря. Что он был прав. Теперь, в свете открывшегося, его прошлые слова и начальный разговор был скорее… не игрой, нет, предосторожностью, если он ошибется. Скорее всего Магистр был убеждён, не верил в то, что ошибка возможна, но не хотел рисковать.

А дабы не осталось больше никаких недомолвок, я выставил ладонь и на ней появилось синее пламя. С отчетливым привкусом божественной энергии. Магистр точно ощутил её, почувствовал на себе всеми фибрами души. Он затаил дыхание, смотря на огонь, и последние стены сомнений рушились, как карточный домик.

— Ты был прав, — сказал я то, что он так жаждал услышать. — Я — Приносящий Знания. Перерожденный в этом мире, созданным мною, где я уберег вас от Хаоса. От того самого Хаоса, который уже стучится в барьер этого мира, и готовится сюда прорваться. И нам нужно торопиться, пока не поздно.

Магистр вновь склонил голову, не думая ни секунды. Без единого промедления.

— Орден пойдёт за вами, Ваша Божественность. Нам нужен лишь ваш приказ.