Тишина, лишь холодный ветер гулял среди ледяных статуй замороженных тварей, печально завывая от того, что совсем недавно устроил здесь один дракон. Люди за моей спиной шептались, не понимали к чему остановка, но вскоре их повели дальше. Розали порывалась остаться со мной, но я покачал головой и указал подбородком на проход на новую тропу.

И вот, вскоре мы остались вдвоём. Я и тот, кто встретил меня здесь, на перепутье миров, в то время, когда настало время развязки.

Это был мужчина. Не высокий, но крепкий. Сальные волосы цвета воронова крыла пропитались потом, жаром и стойким запахом пепла. Он был сгорблен, словно на его плечи давила непомерная тяжесть, которую он вынужден нести каждую минуту своего существования. Лицо испещрено глубокими морщинами, но не из-за возраста, нет, ему с трудом дашь лет 40. Просто само по себе его лицо являло своеобразную маску. В выцветших серых глазах не было жизни, лишь решительность и твёрдая уверенность. А ещё… пламя. Маленькое, не больше огонька свечи, но это пламя я хорошо знал.

— Здравствуй, Абгор, — приподнялись уголки моих губ, а ветер взревел, взметнул мои одежды и закрался в волосы. Будто сам мир услышал имя и отреагировал.

Мужчина вздрогнул, едва-едва заметно. Он сгорбился ещё сильнее, его чёрные доспехи, больше походившие на смесь латной брони и пластинчатого доспеха, заскрежетали. Каждый сегмент, казалось бы, был отдельной частью брони. Но я видел — это шедевр мастерства. Такая броня выдержит, пожалуй, даже мой удар во всю мощь прямо сейчас. За спиной же у него выглядывала рукоять двуручной секиры, одного взгляда на которую хватило, чтобы почувствовать ностальгию. Пепел её имя. Во всяком случае, так было раньше.

— Талион, — коротко кивнул он, сделал шаг ближе и всмотрелся мне в глаза. — Да… ты всё такой же, каким был тогда. Тот же взгляд, такая же аура. Даже твоя сила, её вкус и запах остался прежним, ни на грамм не изменившись. Ты сохранил себя.

— А ты всё же сдался, старый друг, — вздохнул я. Это не было оскорбление, лишь констатация факта. — Страх оказался сильнее тебя, Бог-Кузнец.

Абгор отвёл взгляд, ссутулился ещё сильнее.

Теперь я понимал, кем был Чёрный Кузнец. Догадки, конечно, присутствовали и до этого, но никаких доказательств. Теперь же все сомнения отпали.

Но пусть он и переродился, стал человеком, но остался прежним. Тем сломленным Богом, которого предала любовь, которой он отдал своё сердце. Друзья, что воткнули ему «кинжалы» в спину. Потерявший свой огонь творца, ставший тенью себя прошлого. Больше не творец. Больше не кузнец. Лишь оболочка, что пыталась собрать воедино разбитую на тысячи осколков душу.

Я положил ладонь на плечо Абгора, почувствовав холодную сталь наплечника. Мужчина вздрогнул, опустил взгляд ещё ниже, к земле.

Я знал, что он хотел услышать. Не нужно было лишних слов, не нужно было объяснений. Мы давно знали друг друга, были когда-то друзьями… И ведь он не попросил помощи тогда, когда я сражался с Хаосом. Он мог сказать мне, я бы не отказал. Попытался бы помочь, не впасть в отчаяние и не дал бы страху поглотить его суть. Тем более, что он нужен был мне тогда, ведь именно с его оружием я нанёс больше всего ущерба Хаосу. Но он ушёл, а затем… ха… чего уж тут теперь.

— Посмотри мне в глаза, старый друг, — мягко произнёс я.

Абгор что-то нечленораздельно промычал, сомневаясь, стоит ли это делать. Но вот всё же поднял взгляд.

— Я понимаю, — мой голос звучал без упрёка, без попытки уязвить или уколоть. Не было обиды, что он ушёл и случилось то, что случилось. — И я не виню тебя, Абгор.

Бог-Кузнец неверяще моргнул.

— Почему? — хрипло сказал он, будто сомневаясь в услышанном. — Нефал ушёл, бросив тебя в твоей войне. Лахима погиб, оставив всё на тебя. Я… сдался. Подвёл тебя, Талион, так почему ты прощаешь меня?

Вместо ответа я напитал энергией указательный палец и отвесил ему щелбан. Голова кузнеца дёрнулась, откинулась назад.

— Ой! — схватился он за лоб, глаза повлажнели от боли. — За что⁈

— Потому, что ерунду несёшь, — хмыкнул я. — Никого ты не подвёл, Абгор. Это скорее тебе меня прощать надо, это я не доглядел, не увидел, что происходит в пантеоне на самом деле. Так что хватит заниматься самобичеванием, старый друг, оставь прошлое в прошлом. Для меня важнее всего, что ты пришёл. Здесь и сейчас стоишь передо мной, а не спрятался, решив не вмешиваться. Бог-Кузнец надел свои доспехи и взял в руки секиру! — открыто улыбнулся я ему. — Жаль, что прошлый Лахима этого не видит! Представь его рожу!

Он задумался, представил, а затем тоже несмело улыбнулся. Огонь, спрятанный внутри его глаз стал чуть ярче.

— Я рад, что ты жив, Абгор, — похлопал его по плечу, сегменты доспехов издали тихий скрежет. — Рад, что ты нашёл меня и встанешь рядом со мной в последней битве. Моё сердце стучит от радости, а душа пылает. Там, куда мы идём, твоё помощь будет очень важна, старый друг. Чего уж тут, она будет необходима.

Бог-Кузнец молчал, ничего не сказал на это, но слушал каждое моё слово. Взвешивал его. А затем он прикрыл глаза, подставил лицо холодному ветру, после чего улыбнулся. Не натянуто, а широко, счастливо. Даже морщины на его лице разгладились, будто он сбросил в один момент сразу лет пятнадцать, помолодев.

Я почувствовал… как пламя творца внутри него содрогнулось. Как маленький огонёк стало раздувать, словно от мехов горна. С каждой секундой тот становился больше. Жарче. Сильнее!

Абгор вздохнул и лёд вокруг нас мгновенно растаял. Снег просто испарился, а замороженные статуи поблизости разморозились и тела мёртвых тварей свалились на землю.

Ещё один вздох.

Температура стала повышаться, рядом со мной будто оказался доменная печь. Жаркая настолько, что на её пламя просто невозможно смотреть. Пламя внутри Бога-Кузнеца всё сильнее распалялось, а вместе с ним в нос ударил запах пепла и стали. Воздух вокруг нас буквально начинал тлеть, тут и там появились языки оранжевого пламени. И его сила лишь росла, пробивала все барьеры, уничтожая на своём пути всё прошлого цепи, что сковывали душу.

Фигура Абгора вспыхнула столь мощным, яростным огнём, что я сделал шаг назад, выдерживая жар. Но даже так, на моём! лице появилась испарина, а с губ не сходила широкая улыбка.

Он открыл глаза, словно очнулся ото сна. Его глаза пылали. Не просто горели огнём, а полыхали тем самым, первым пламенем, породившим всю Вселенную. Сама Концепция Огня будто бы приоткрыла створку и посмотрела на мир, а её жар опалил всё вокруг. Замороженная долина растаяла, шипение пара, вонь ранее закованных в лёд тварей.

Мощь Бога-Кузнеца обратила лёд Моврана в ничто, выжгла саму его основу, а затем обогрела этот мир. Даже свинцовые тучи над нашими головами были более не так темны, а посветлели, а среди них появились всполохи огня.

Ещё один вздох, волна тепла коснулась земли, высушила всё мгновенно, отчего, будто бы, сам мир вздохнул с облегчением.

— С возвращением, старый друг, — со всё той же улыбкой смотрел я на него.

Абгор сжал правый кулак, вспыхнувший огнём, способным обратить в пепел всё и вся. Но вот он посмотрел мне в глаза, и оскалился, показав крепкие белоснежные пеньки зубов. Передо мной вновь предстал тот самый Абгор, как в давние времена, когда он ещё не стал кузнецом, а был воином. Человеком, что возвысился до Бога. Воителем, чья секира и пламя внушали настоящий ужас в души врагов.

— Да, Талион, — оскал стал шире, будто у хищника. Пожалуй, увидь его сейчас старые «друзья» и предавшая любовь, то они бы явно уже бежали в ужасе. — Я вернулся.

* * *

Несколько дней спустя

Третий мир

Пламя и кровь. Сталь и смерть.

Как давно он утратил чувство чего-то из этого? Давно… очень давно. Ещё в те времена, когда потерял свою искру творца, став тенью себя прежнего. Тем, кто погряз в страхе и неуверенности. Тем, кто сломался под тяжестью жизни Бога, и от этой же жизни сбежал.

Он забыл, какого это, как твой огонь сжигает врага, распаляя внутри пламя сражения. Когда кровь врага заставляла сердце биться чаще, будоража разум, требующий сражения. Его верная секира утратила вкус битвы, затупилась и стала такой же слабой, хрупкой, как и он сам. А смерть… они лишь приняла его в свои объятия, позволив уйти за грань.

Но теперь он проснулся ото сна. Вынырнул из глубокой дрёмы. Пламя творца вновь горело в его груди, подобно огненной буре! Его секира вкушала плоть тварей Хаоса, а от каждого удара содрогался воздух и сама реальность!

Улыбка. Широкая улыбка сияла на губах Абгора, который словно бы впервые за всё время своего существования в двух жизнях — наконец-то был счастлив. Был на своём месте. Из-за своего страха он едва смог переступить порог кузни, когда Хаос вторгся в одиннадцатый мир. Из-за этого же страха он не решался использовать древний артефакт, позволивший ему найти Талиона, разорвать ткань пространства и явится к старому другу.

Он не знал, как нашёл в себе силы сделать этот шаг. Не осознавал, что это путь в один конец. Но почему-то от этих мыслей ему наоборот становилось легче. Появилась решительность сделать этот самый шаг. Облачиться в свои доспехи, взять секиру, что была лишь подобием прошлой, а затем переступить порог.

Талион принял его. Без каких-либо вопросов. Без каких-либо обид и оскорблений его давнего страха. И он помог ему очнутся. Вновь стать тем, кем он был когда-то.

Страх ушёл, его больше не было, пламя выжгло всё, оставив только желание битвы! Желание сражений! Его больше не сковывали крепкие цепи! Не давили обиды и боль!

Он был счастлив. Он по настоящему дышал. И он наконец-то делал то, ради чего изначально встал на путь бога!

Битвы! Ярость! ОГОНЬ! СРАЖЕНИЯ!

Вокруг него кипел бой. Заброшенная крепость забытой эпохи, от которой остались одни лишь руины, стала для них хлипким оплотом. Именно здесь они нашли Моврана, наглого дракона, сражающегося сразу против трёх Легионов! Трёх! Хорошо ещё, что древний путь вывел их именно в древнюю крепость, а иначе твари бы их просто разорвали в чистом поле!

Вскинув секиру, Бог-Кузнец закрутил её над головой. Пламя творца внутри него вспыхнуло огненным штормом, губы разошлись в широком оскале, а из глотки раздался рёв, который словно бы принадлежал не слабаку, а тому Богу-Кузнецу из прошлого:

— СГОРИТЕ!!!

Огромная волна пламени, Божественная Магия, вырвалась из его тела и души. Настоящий огненный вал, сжигающий сотни, тысячи орущих тварей в пепел! Те пытались убежать, пытались спастись, но огонь настигал каждого!

— ХА-ХА-ХА!!! — громко хохотал Абгор, вдыхая столь манящий аромат пепла и крови. Его кровь закипала от желания резни, от чувства свободы!

Твари Хаоса дрожали от той мощи, что щедро выплёскивал в этот мир Бог-Кузнец. Их инстинкты буквально орали не приближаться, спастись любым способом! Убежать от этого огненного демона, чей оскал внушал ужас в сердца даже неразумных чудовищ!

— Как же хорошо! — провёл он рукавицей по лицу, что будто бы помолодело. Избавилось от морщин и старости. Сейчас древний Бог больше походил на сурового мужчину, настоящего варвара забытых северных земель, нежели на сломленного слабака. Даже его фигура стала больше, а тень накрыла собой орды тварей. — Как же мне хорошо!

С этими словами он перехватил свою секиру двумя руками и сделал шаг вперёд, а пламя вокруг него взметнулось до небес.

Бог-Кузнец, в прошлом называнный Абгором Кровавым, наконец-то очнулся от долгого сна. И пусть твари Хаоса молят своего Владыку, а Вестники бегут ему на поклон, умоляя о помощи, ведь их больше ничего не спасёт.

Пламя и кровь! Сталь и смерть!!!