Самолёт продолжало трясти. Скорость на приборе 460 км/ч, а двигатель ревёт на максимальных оборотах.

Высота малая. В кабине настоящая парилка. На губах привкус солёного, и во рту совсем пересохло.

Ситуация, которую обычно называют «молот и наковальня», а иногда ещё и «сэндвич».

Сзади атакует Bf-109, от которого не уйти на вертикаль. В зеркале вижу, как бликует на солнце его крыло и нижняя часть капотов, окрашенных в жёлтый цвет.

Если сманеврировать вправо или влево, то я подставлю широкую плоскость крыльев и кабину обоим немецким истребителям. И это верная смерть. Меня распилят пополам их пушки.

Немцы явно играют на моих нервах. Сзади летящий мессер ждёт моего манёвра в горизонтальной плоскости. А встречный «худой» идёт в лобовую, думая, что я испугавшись, пойду на вертикаль. Тем самым потеряю скорость и более скоростные Мессершмитты меня сразу «сожрут».

Спасительная «кадушка»? На 40 метрах от земли на ЛаГГе это рискованно. Можно оказаться в лесу.

Время по-настоящему замедлилось. Да его у меня практически нет! Доли секунды, чтобы принять единственное правильное решение.

«Не отворачивать, не отворачивать», — проговорил я про себя, выдерживая направление на встречный мессер.

Расстояние между нами не больше одного километра. Скорость сближения почти 1000 км/ч. Шансов выжить ни у кого не будет, если кто-нибудь не отвернёт, и мы столкнёмся.

Двигатель работает на максимальном режиме. Большой палец правой руки уже на гашетках, а силуэт мессера в сетке прицела ПБП-1. Самолёт немца всё ближе, в перекрестии он становится всё больше.

Выдох и я жму гашетки.

ЛаГГ-3 содрогнулся от отдачи пушки ШВАК и пулемётов в носовой части. В кабине появляется запах пороховой гари. Снаряды и пули летят к цели.

Немец, не выдержав напряжения, ушёл вверх. Мгновение и он пронёсся прямо надо мной, мелькнув своим разукрашенным фюзеляжем над фонарём моей кабины.

У него была широкая жёлтая полоса вокруг хвостовой части фюзеляжа. А ещё эмблема — плачущий ворон с зонтом.

Но теперь нужно сбросить второго. Ждать нельзя. Задний Bf-109 идёт на большой скорости, пытаясь приблизиться ко мне. Надо это использовать.

Только встречный мессер прошёл надо мной, я сразу отклонил левую педаль до упора.

Ручку управления увёл вправо. Меня тут же буквально отшвырнуло в правую сторону в кабине. Ремни впились в плечи.

Нос ЛаГГа повернулся влево, но сам самолет по инерции продолжал лететь вперёд, скользя боком в горизонтальной плоскости. Скорость падала.

Самолёт затрясло, будто он вот-вот сорвётся в штопор от такого торможения.

Но мой самолёт полетел так, как мне нужно. Я проскользил «блинчиком», резко уйдя с линии огня Мессершмитта.

Краем глаза вижу, как слева от меня пронеслись жёлтые трассы от вооружения Bf-109, сидящего на хвосте. А в зеркале наблюдаю, как в его носовой части вспыхивают огоньки пулемётов.

Теперь к треску и крикам в эфире, добавился ещё и жуткий вой набегающего потока воздуха.

Ещё делаю подобный манёвр. Резко перекладываю ручку управления влево и отклоняю до упора правую педаль. Всё то же самое, только в обратном направлении. И теперь у мессера физически не получится затормозить.

В этот момент мою кабину вновь накрывает тенью. Сидевший на хвосте Мессершмитт проскочил вперёд и ушёл вправо. Я только и успел разглядеть у него на фюзеляже непонятные символы. Бортового номера не было. Вместо них два чёрных уголка и горизонтальные линии, обведённые белым контуром.

Из клещей вырвался, но надо теперь прикрыть остальных. Пока не подошло наше прикрытие.

Да и на повторный заход не дать выйти преследовавшей меня паре.

Я выровнял самолёт и снова отклонил рычаг управления двигателем вперёд. Снова ускоряюсь вдоль земли и смотрю по сторонам.

Немцы не рискнут пикировать до моей высоты. На этапе вывода из манёвра они просядут по инерции и врежутся в землю.

Я посмотрел по сторонам и увидел, как они уходят вверх за облака.

В наушниках шлемофона стоял электрический треск, писк и вой от свечей зажигания.

Всё пространство вокруг было «расчерчено» пунктирами трассеров.

Я бросил взгляд вверх и увидел, как один из наших самолётов несётся к земле. От него шёл густой чёрный дым.

Скорость у него всё выше. Земля ближе, и ему уже пора выводить самолёт. Но он не выводит…

— 16-й, прыгай! Прыгай! — услышал я голос командира полка в эфире.

Удар о землю и взрыв. В вверх поднялся столб огня, и в разные стороны разлетелись обломки. Смотрю вверх и вижу, что кто-то спускается на парашюте в лесную чащу. Туда, где и находится аэродром Тройкино.

— На хвосте… мессер, — услышал я голос Булкина.

Похоже, что мой ведомый попал в передрягу.

— 91-й, маневрируй. Я его накрою сейчас. Маневрируй! — громко произнёс я в эфир, но Слава не услышал.

ЛаГГ-3 начал делать подобие «змейки», из стороны в сторону, а немец только этого и ждал.

«Худой» делает залп, но не совсем точно. Надо быстрее накрыть его.

Мой ЛаГГ летит на пределе всех своих возможностей. Верхушки деревьев подо мной буквально сливаются в единое зелёное полотно. Самолёт болтает от восходящих и нисходящих потоков прогретой земли.

— 91-й, держись ниже! Не разворачивайся, — произнёс я в эфир.

По закону подлости, Букин всё сделал наоборот. Пошёл выполнять боевой разворот и попал под ещё одну очередь.

— Температура… двигатель… Ничего не вижу! — нервничал Булкин.

Мессер зашёл ему в хвост окончательно, а ЛаГГ моего подчинённого задымил и потерял скорость. Мне совсем немного осталось, чтобы атаковать немца.

Выхожу ему в хвост. Жму на гашетки, самолёт вибрирует, а в Мессершмитт летит залп из всего вооружения на борту ЛаГГа.

Тут же с правой консоли крыла «худого» пошли частые вспышки. А следом на него сверху обрушился ещё один залп. Сразу же от него оторвался огромный кусок крыла. Я только и увидел, как эта часть отлетела в сторону. А сверху на мессер пикировал самолёт с красными звёздами.

Это был наш Як-1. Чуть выше летел ещё один такой же самолёт, отворачивая в мою сторону и пройдя точно надо мной.

Немец резко завалился на бок и пошёл к земле. Взрыв и из чащи леса поднялся столп пыли и огня.

Прикрытие появилось, но в самый последний момент.

— 91-й, что у тебя там? — громко запросил я Булкина по радиосвязи.

Слава в это время отворачивал самолёт в район лётного поля. Тут же в воздух взвилась зелёная ракета, разрешающая посадку.

— Сейчас… сяду… всё нормально, — произнёс Булкин, но его было крайне сложно расслышать.

Слова постоянно тонули в помехах и треске. Но главное, что Булкин точно сказал «нормально».

Круг над местом посадки я не делал, а только постоял в вираже, пропуская своих товарищей на посадку.

Булкин уже сел, но его самолёт однозначно в ближайшее время боеготов не будет. Остальные заходили на посадку вполне нормально. Видимо, прикрытие местного аэродрома как раз и обеспечило им сохранность.

Всеми заходами управлял с земли Резников. Он же помогал всем на посадке, давая команды на исправление ошибок.

— 88-й на посадку, — произнёс в эфир Резников.

— Понял, — ответил я и развернулся на посадочный курс.

Подойдя к полосе, я выровнялся и приземлил ЛаГГ-3. В конце пробега мне уже сигнализировали, куда необходимо зарулить. Задерживаться на открытом поле нельзя. Особенно если учесть уровень подготовки и хитрости немцев.

Только я свернул влево, как ко мне уже подбежал механик и показал место стоянки. Это был П-образный капонир, рядом с которым лежала маскировочная сеть. Само укрытие стояло прям в лесу и было хорошо прикрыто от посторонних глаз. А уже с воздуха и вовсе его не разглядеть.

Я подрулил к капониру и мне показали жестом выключаться. Немного посидев в кабине, я осмотрелся по сторонам. За моей спиной на лётное поле заходили Як-1.

В воздухе я не особо его рассмотрел, а на земле уже был впечатлён эстетичным видом этого самолёта. На солнце крыло Як-1 блестело, почти не имея заклёпочных швов. Самая заметная деталь — это воздухозаборники. Они были похожи на два «подбородка».

И сам двигатель. Як-1 выделялся своим вытянутым носом и обтекателем.

А ещё на одном из бортов Як-1 я заметил специальные крепления под крылом. Наверняка, это специально для работы по земле поставили. На Як-1 тоже есть возможность подвесить неуправляемые снаряды РС-82.

Я утёр лицо тыльной стороны ладони и выбрался из кабины, поблагодарил механиков и пошёл в направлении самолётов моих ведомых. Они уже осматривали свои машины.

На самом аэродроме была невероятная суета. Самолёты готовили к вылетам, а лётчики постоянно находились рядом. Команда дежурным звеньям могла поступить в любой момент.

Я прошёл мимо одного из ЛаГГов, но это оказался самолёт Вихрова. Тот внимательно рассматривал свой аппарат, поглаживая его по крылу. А недалеко от него на брезенте сидел Слава Булкин. Похоже, что свой самолёт он оставил подальше от остальных.

Я подошёл к ребятам, по пути снимая шлемофон и краги. Мои подчинённые быстро выровнялись, перед тем как встретить меня.

— Товарищ командир, посадку произвёл. В процессе выполнения перелёта был атакован группой мессеров. Без последствий, — ответил мне Вихров.

Я кивнул и повернулся к Булкину. Тот не сразу, но рассказал всё, что с ним произошло во время атаки немцев. Его начали зажимать двое «худых», но помогли истребители прикрытия.

— Мессеры появились откуда-то из-за облаков и начали атаковать. Я давай вниз уходить к земле, как вы и говорили. Крутился, прижимался к верхушкам деревьев, а меня всё равно один достал. Я уж думал, что всё… Но вы появились, а затем и Яки. Думал, до полосы не дотяну. Хорошо, что смог сесть.

— Никого из вас не ранило? — уточнил я, осматривая Булкина, а затем и Вихрова.

— Живы и не кашляем, — ответил Женя.

Я молча кивнул и собрался с мыслями. Теперь же надо провести с ребятами «разбор».

— Почему разбрелись по всем смоленским лесам? Вы команду слышали про встать в круг? — спросил я.

Парни закивали, но ответить им было нечего. У Булкина до сих пор его глаза бегали из стороны в сторону.

— Мало того, вы мои ведомые. Вы всегда держитесь за мной. Прикрываете мне задницу. А сейчас что получилось? Каждый сам за себя.

Я подошёл к ним вплотную. Евгений моментально побледнел ещё сильнее, увидев моё взмокшее от пота лицо.

— Я спрашиваю, голуби мира, какого чёрта вы строй разорвали?

— Товарищ командир, они же прямо из-за облаков и внезапно, — оправдывался Булкин.

— Запомните раз и навсегда. Вбейте себе в подкорку. Если нас бьют сверху на подходе, а запаса высоты для манёвра уже нет — строй не рвать! Выжимаете газ до упора и сохраняете строй — крыло к крылу! Маневрируем совместно. Поняли меня?

— Поняли, Андрей Николаевич, — хором ответили ребята.

— И никогда не отставать. Это… — начал я говорить, но меня тут же прервал Коровин.

Комэска появился очень резко. Василий Иванович уже держал наготове планшет с картой. Его гимнастёрка ещё была влажной, с тёмными пятнами от пота.

— Пошли, Андрей. Потом будем разбор делать. У нас задание, вылет через час.

— Товарищ командир, так ведь только что прилетели. И у меня… — начал говорить Вихров, но Коровин на него сурово зыркнул.

— На твой век хватит. Полетим малой группой, — сказал комэска, и я, оставив шлемофон и краги парням, пошёл за Коровиным.

В это время на наши ЛаГГи вешали бомбы. Задача предстоит не из лёгких.